Танцовщица для подземного бога (СИ) - Лакомка Ната

— О чём ты думаешь? — спросил вдруг змей, и голос его прозвучал хрипло и негромко.

— О сладости, — ответила Анджали шёпотом. — Поцелуй так сладок, господин.

— Не называй меня господином, — сказал он, погладив ладонью её щёку.

— Но как же мне вас называть? — спросила девушка, растворяясь в этой простой ласке.

Оказывается, даже такое невинное прикосновение может горячить кровь. А ведь апсаре не полагается гореть. Кровь апсар — это вода, в ней не может быть огня…

— Называй меня по имени, — змей глубоко и прерывисто вздохнул и потянулся за новым поцелуем.

— Танду… — успела шепнуть Анджали, прежде чем языки их возобновили любовную игру.

Только девушка не чувствовала больше, что всё это было игрой. Боги играют с людьми, апсары играют для мужчин, но здесь не было ни божественных иллюзий, ни притворства апсары… Уже не получалось притворяться, и Анджали сама потянулась к нагу с поцелуем, желая взять столько же, сколько отдавала.

Змей застонал, не прерывая поцелуй, и задвигался гибко, медленно, потираясь о девушку всем телом. На мгновение Анджали показалось, что он превратился в змея, но она опустила руку, скользнув по спине мужчины, и ощутила ладонью вполне человеческие ягодицы. По телу нага волною прошла дрожь, и поцелуй из нежного стал требовательным, яростным, почти грубым. Это не пугало, это просто было чем-то новым…

Позволив целовать себя, Анджали гладила плечи нага, легко проводила ногтями по его спине вдоль позвоночника, поглаживала крепкие ягодицы, и всё больше и больше растворялась в этих новых ощущениях, в медленных чувственных движениях, которые походили на неведомый танец.

Может, с этого и начинается познание Чёрного танца?..

Она вдруг вспомнила, что апсаре не следует лежать на спине, как лягушке. Апсара должна оседлать мужчину и повести его дорогой наслаждений, чтобы он не тратил силы на движение и смог лучше вкусить удовольствие. Анджали попыталась перевернуть нага, уперевшись ему ладонью в плечо, и он сразу приподнялся, глядя настороженно и выжидающе.

— Позвольте… позволь я сверху… — произнесла девушка, запнулась, а потом закончила: — Танду…

Он молчал, продолжая смотреть, и Анджали сбивчиво объяснила:

— Апсаре полагается… вести мужчину к наслаждению…

Танду прижал палец к её губам, и она замолчала, хлопая ресницами.

— Просто доверься мне, — произнёс змей и поцеловал её в шею долгим, жарким поцелуем.

И Анджали доверилась. Полностью растворилась в его ласке, позволила прикасаться к себе и целовать — где ему вздумается. От его губ и ладоней по телу словно разливалось тепло, будто её окутывало сеткой из солнечного света. Но разве солнце может светить в Бездне? Под землёй нет солнца… Оно греет лишь жителей верхнего мира… И всё же, Анджали чувствовала солнечный свет. И огонь. И ветер — когда он летит с востока, наполненный солёностью моря и ароматом цветов. Как это отличалось от того, что ждало её сегодня на змеином празднике… Жестокие наги… Но ведь сейчас её целовал тоже наг…

Анджали выгнулась всем телом, принимая каждой частичкой огненные ласки. Голова кружилась, сердце стучало всё быстрее, и воздуха не хватало — хотелось глотнуть его, как пьют воду, когда мучит жажда.

Колено змея проникло между её колен, и девушка раскрылась без страха, без сомнения, и даже мысли улетели куда-то. Не выдержав, она простонала, когда наг вошёл в неё — медленно, стиснув зубы, вцепившись в шёлковые покрывала, будто сдерживал в себе не ветер, не солнце, а ураганную бурю.

Потом было чувство наполненности… и чувство необыкновенного единения тел и душ… и новые волнообразные движения — совсем другой танец, но не менее прекрасный… Что-то дрогнуло внутри — то ли под солнечным сплетением, то ли в сердце, и Анджали запрокинула голову, жадно ловя ртом воздух, и сама вцепилась в плечи Танду, понуждая его быть с ней как можно ближе.

— Ты самая прекрасная… — выдохнул он ей на ухо, и ритм необыкновенного танца ускорился. — Я не могу без тебя…

Слова были особенной лаской — если прикосновения заставляли гореть тело, то слова воспламеняли душу. И это оказалось последней каплей — Анджали снова застонала, подхватывая ритм волнующих движений, ускоряя его и обхватила змея ногами за поясницу, потому что так он оказался ещё глубже в ней, оказался в ней до конца… Губы их вновь слились, и солнце, которое разгоралось в груди Анджали, взорвалось сотнями, тысячью искр.

Она не сразу пришла в себя, с трудом открывая глаза. Навалилась блаженная усталость, хотелось лениво потянуться и уснуть. Но змей Танду лежал на ней, приникнув и сжимая в объятиях. Тело его всё ещё подёргивалось в сладких судорогах — тех самых, что только что пронзали тело Анджали. Рука была тяжёлой, но девушка нашла в себе силы поднять её и погладить змея по плечу. В ушах всё ещё звучал гортанный вскрик, но Анджали не могла сказать, кто вскрикнул — змей или она, когда переживала самое острое, самое сильное и прекрасное наслаждение в жизни.

Значит, вот что чувствуют мужчины… Они испытывают подобное всякий раз, когда берут женщину… Счастливые проклятые мужчины…

Постепенно дыхание нага и девушки успокоилось и стало ровным. Танду поднял голову, вглядываясь в лицо своей возлюбленной, и спросил:

— Тебе было хорошо? Я не ошибся?..

— Мне было чудесно, — ответила Анджали, погладив его по голове и запустив пальцы в длинные, жёсткие волосы. — Но теперь мне страшно…

— Почему? — спросил он живо и перекатился на бок, выходя из неё.

Анджали почувствовала, как стало пусто и холодно в теле, и потянулась за змеем, чтобы остановить его, но вовремя опомнилась.

— Почему тебе страшно? — повторил Танду, опираясь на локоть и нависая над ней.

— Потому что апсара не должна испытывать наслаждения, — ответила она просто. — Это нарушение дхармы.

— Глупая, — Танду коснулся почти невесомыми поцелуями её лба, глаз и губ. — В любви только одна дхарма — то что получает один, должен получить и второй. И в наслаждении женщина имеет столько же прав, сколько и мужчина.

— Тише! — Анджали зажала ему рот ладонью. — Ты говоришь ужасные вещи! Боги не терпят оскорблений!

— Боги наверху, — ответил змей, целуя её ладонь, и вдруг рассмеялся. — Они не придут сюда. Никто не придёт сюда. Обещаю.

Анджали приникла к нему, пряча лицо у него на груди. От его слов становилось и страшно, и радостно. И правда, что делать небесным богам под землёй? Значит, можно говорить, что думаешь, и не бояться наказания…

Она уснула, продолжая обнимать змея, и впервые не увидела во сне небесных садов, птиц и облаков, текущих над горизонтом.

Анджали казалось, что спала она совсем недолго, но когда проснулась, обнаружила, что водяные часы отсчитали уже семь полных оборотов.

Потянувшись, она улыбнулась и поймала себя на том, что впервые улыбается искренне, без мрачной или горькой насмешки.

Так вот какие тайны скрывают от апсар? Интересно, узнает ли о них Хема?..

— Проснулась? — услышала девушка голос Танду и торопливо села на постели.

Змей стоял у стола, что-то раскладывая на нём, а потом обернулся:

— Если выспалась, то вставай, одевайся, завтракай и разминай мышцы. Начнём то, для чего ты явилась сюда.

— Да, госпо… Танду, — быстро ответила Анджали и вскочила с постели.

Голова закружилась, и девушку повело в сторону, но змей успел подхватить её, обняв за талию.

— А говорят, апсары неутомимы в любви, — прошептал он девушке на ухо. — Может, ты не апсара? Может, ты — богиня, которая спустилась ко мне с небес?

— Не богохульствуй! — взмолилась Анджали. — Пусть мы и в Бездне, но боги — они вездесущи… Услышат!

— Богам не до нас, — успокоил её змей и легонько подтолкнул к столу. — Одевайся.

— Как вам угодно, госпо… как скажешь, Танду, — исправилась Анджали, сделала шаг вперёд и замерла, увидев, что ожидало её.

На столе лежала сложенная ровными слоями тончайшая ткань — алая, с золотым шитьём. А на ней поблескивали при свете светильников золотые браслеты, ожерелья и кольца — те самые, что были подарены перед арангетрамом. Они были здесь — все, до последнего предмета. Но было ещё кое-что — натх, брачное кольцо. Золотое, тонкой работы, с пятью золотыми капельками-подвесками. Внутри кольца переплелись два искусно выкованных цветка маллики с пятью лепестками.