— Ненавижу ее, — шепчет Агнес, утирая слезы концом рукава. — Я ничего ей плохого не сделала.
Вскоре к нам приходит и Гленна с дочкой. Гленна разговаривает без умолку обо всем подряд. Я почти не слушаю ее, но неожиданно слышу имя лорда Эмберта.
— У нашего лорда была жена, которая умерла несколько лет назад, — говорит Гленна, ловко управляясь с веретеном. — Жалко, не смогла она родить ему ребенка.
— А что с ней случилось? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Не знаю, от чего она померла. Ей совсем скоро рожать надо было. Я видела ее пару раз с лордом на ярмарке, уж такая красавица миледи Марика была! Волосы чистое золото… Жалко нашего милорда, остался вдовцом, а ведь такой видный да статный мужчина. За него здесь любая девушка с радостью бы замуж пошла, да и не только замуж…
Агнес вдруг бледнеет и судорожно хватается за живот. Гленна тут же всплескивает руками.
— Ой, прости, милая! Не хотела я тебя пугать. Муж всегда ругает меня за болтливость и длинный язык!
Она тут же переводит разговор на своего мужа, который остался восстанавливать деревню, а я молча кручу веретено, но мысли мои далеко.
У Эмберта была жена, которая не смогла родить ему наследника. Почему она умерла? Гленна сказала, что она была очень красивой, и у нее были золотистые волосы. У Беатрисы тоже красивые волосы цвета золота...
Я невольно вспоминаю, с какой болью и завистью смотрела на меня Беатриса на свадьбе. Интересно, что бы она сказала, если бы знала, что вместо замка муж отправил меня в горный монастырь?
Я ничего не знаю ни о своем муже, ни о его землях. А здешние жители восхищаются им, чуть ли не боготворят. Хорошо, что Гленна не знает, что я жена их лорда! Она и все остальные презирали бы меня за то, что я сделала: нарушила свое слово, пыталась сбежать с собственной свадьбы. Я опозорила себя перед родственниками. И мужу есть за что злиться на меня, я унизила и его тоже…
Внезапно дверь в прядильню отворяется, и в комнату входит одна из сестер.
— Сестра Лилиана, пойдем со мной. Тебя срочно желает видеть госпожа настоятельница.
Я откладываю веретено и иду за ней. Сердце бешено колотится. Зачем Алтея зовет меня? Ей пожаловалась Эмма?
Но когда я вхожу в ее комнату, то в изумлении останавливаюсь. Возле стола, сложив руки за спиной, стоит Торген, кузен моего мужа. Его одежда покрыта дорожной пылью, а на красивом лице красный рубец от свежей раны. Увидев меня, он склоняет голову.
— Миледи, собирайтесь. Я отвезу вас к супругу.
— Что с ним? — вырывается у меня.
Страх сжимает горло. Но Торген лишь молча разглядывает меня и не отвечает. Из всех кузенов Эмберта он тогда лучше всех отнесся ко мне и показался мне самым человечным, если так можно говорить о драконе. Но сейчас его лицо бесстрастно. Торген видел меня на свадьбе в роскошном белом платье, а теперь на мне серый чепец и грубая простая одежда, напоминающая мешок.
— Поторопитесь, миледи. У меня мало времени, соберите вещи, — повторяет он бесстрастно.
— У меня нет вещей. Позвольте мне попрощаться с подругой, милорд, — прошу я, пытаясь совладать с дрожью в голосе.
— Совсем недолго, — сухо говорит он.
Я быстрым шагом иду обратно в прядильню. Агнес с удивлением поднимает на меня глаза.
— Что случилось, Лилиана?
— Меня увозят к мужу, — говорю я. — Его кузен приехал за мной.
В ее глазах вспыхивает радость.
— Это же хорошо, правда? Ты же хотела уехать отсюда... Ты вернешься к своей семье.
— Я не знаю, хорошо ли это, — признаюсь я. — Береги себя, Агнес, пусть у тебя родится красивый и здоровый малыш. И не давай Эмме себя в обиду.
— Можно, я провожу тебя до ворот? — спрашивает она.
Мы доходим до распахнутых ворот. Во двое толпятся несколько женщин.
Замечаю среди них и Эмму. По иронии судьбы, за мной приехала именно карета. Та, которую я видела во дворе дома дяди Симуса. Глаза Агнес изумленно распахиваются.
— Миледи, поторопитесь, — подгоняет Торген.
— Миледи? — ахает Агнес. — Кто твой муж, Лилиана? Ты так и не сказала мне, — с упреком говорит она.
Мы обнимаемся на прощание, и я чувствую, что сейчас заплачу. Я очень привязалась к этой женщине.
— Береги себя, — еще раз повторяю я.
— Миледи, — в голосе Торгена слышится раздражение.
Он подходит ближе к нам, но смотрит почему-то не на меня, а на Агнес. Женщина с удивлением и испугом смотрит на высокого дракона, а потом отшатывается.
— Прощай, Лили, пусть тебя хранят боги, — торопливо говорит она и уходит. Торген еще несколько мгновений смотрит ей вслед.
Тяжелые монастырские ворота закрываются со скрипом.
— Садитесь в карету, миледи, — торопит Торген.
Неподалеку гарцуют несколько всадников в солдатской форме. Я забираюсь внутрь, с удивлением разглядывая красивую бархатную обивку, и сразу же слышится щелканье кнута и лошадиное ржание.
Карета быстро катится по горной дороге, а серые монастырские стены позади становятся все меньше, а потом и вовсе исчезают. Что меня ожидает? Почему муж решил вернуть меня? Как он встретит меня и почему не приехал сам?
.
13
Мне никогда не доводилось ездить в таком роскошном экипаже.
Карета внутри обита дорогим синим бархатом, на полу лежит белая шкура какого-то животного, на сидении — несколько мягких подушек. Здесь есть даже несколько ящичков для вещей, вот только вещей у меня нет, кроме унылого монастырского платья. С наслаждением снимаю чепец и выглядываю в окно.
Дорога поворачивает то вправо, то влево, а потом мы въезжаем в ущелье.
Над нами возвышаются величественные темные горы, поросшие кое-где невысокими зелеными деревцами.
Торген скачет рядом, то обгоняя карету, то отставая, чтобы переброситься несколькими словами с солдатами.. Его волосы блестят на солнце, как расплавленное золото.
Постепенно дорога становится шире, время от времени попадаются небольшие деревни.
К вечеру мы подъезжаем к придорожному трактиру, большому двухэтажному каменному дому, на вывеске которого нарисован синий фазан, распустивший хвост.
Торген открывает дверцу кареты и помогает мне спуститься. Мы заходим внутрь вместе с двумя солдатами, остальные остаются на улице.
— Что угодно, господа? — подходит к нам толстый краснолицый мужчина.
— Комнату для госпожи и ужин для шестерых человек, — отвечает ему Торген.
Трактирщик с сомнением смотрит на мое убогое платье и произносит:
— У меня приличное заведение. Могу предложить чердак для девушки, там в тюфяке свежая солома.
— Ты что, не слышал?! Я сказал — лучшую комнату для госпожи! — рявкает Торген и кидает золотую монету под ноги трактирщику, а потом тихо добавляет что-то еще.
Несколько человек, сидящих за столами, оборачиваются на нас и перешептываются. Наступает звенящая тишина.
Трактирщик вдруг бледнеет на глазах и кланяется, насколько позволяет ему объемный живот.
— Я понял, милорд. Сейчас все будет…
— Ужин пусть принесут госпоже в комнату, — приказывает Торген, и мужчина снова угодливо кланяется.
Затем трактирщик зовет молодую служанку в переднике и белом чепце и говорит ей:
— Кати, отведи госпожу в комнату!
Девушка кивает, и я иду за ней на второй этаж в просторную светлую комнату. Там чисто, на деревянном выскобленном полу лежит цветной ковер, широкая кровать застелена вышитым покрывалом.
Чуть позже мне приносят ужин: ароматную баранью похлебку с зеленью, жареную перепелку с овощами и пирог с ягодами. После монастырской пищи все кажется мне настолько вкусным, что я еле дожидаюсь, пока служанка уйдет, а затем набрасываюсь на ужин и съедаю все до последней крошки.
Вскоре служанка забирает поднос с посудой, а затем в комнату, постучав, заходит Торген.
— Вам что-то нужно еще? — спрашивает он.
— Я хотела бы помыться.
Он кивает, а затем неожиданно спрашивает:
— Миледи, та женщина в монастыре, которая вас провожала… Кто она?
