Она же… другая.
Неужели всё-таки заказал кому-то укоротить? Пробует?..
Выбираюсь на волю я уже не таким комком нервов. Даже мысленно улыбаюсь, сжимая руки - хотя Афонсу теперь жду на первом этаже, от беды подальше. Лекарь-то, конечно, не слишком рад, как всё сегодня сложилось. Поглядывает на меня косо и молча.
Но мы ведь не поссоримся? Давай не будем?
Кажется, я не намерена отступаться от плана. Игнасио я “продам” лечение за свободу - уверена, это всё-таки возможно! Даже если он будет упираться всеми рогами.
Надо выдохнуть и настроиться на позитивную трудовую неделю.
Но в следующий раз сеньорство приходит через четыре дня - словно не выдержав разлуки.
Глава 13
Эти четыре дня я всерьёз занята.
Повторно принимаю пациентов. Слежу за состоянием Мануэля - и за ним самим. Пытаюсь волшебным образом избавиться от цинги на отдельно взятой фазенде.
Хоть я и не приврала, обещая быстрый эффект от витамина С - конечно, моментально появляются сложности.
Мне приходится самой собирать местные дикие лимоны для всех. Прикидывать, сколько их добавить в дневной рацион. В привычном мне, жёлтом, из магазина содержалось бы чуть больше половины суточной нормы витаминки… А местные на вкус - ещё более жуткая кислятина. Так что я надеюсь, что двух в день хватит для восстановления.
Афонсу мне не помогает - напротив, ревниво хмыкает:
- Дитя, ну раз уж ты решила проявить себя, я мешать никак не должен.
Спасибо, что хоть не ставит палки в колёса!..
К кухарке я тоже иду одна. Притаскиваю корзины под возгласы Диты и девчонок:
- Это что ещё за чудо?
- В смысле, есть их? Нет… матушка говорила, что если съесть лимон и выпить каплю молока - кровь свернётся! Я не буду!
- Да не свернётся, дурёха! - машет Дита полотенцем на самую голосистую. - Но правда, что ты опять удумала, Лаура?
- Это лекарство, - поясняю привычным тоном. - Чтобы зубы не выпадали, раны заживали, суставы не болели.
- Какие раны?
- Которые есть тут у каждого второго. Вы просто не замечаете, что они плохо затягиваются.
Потому что вас кормят необходимым: каша, фасоль, вяленое мясо по утрам… на самом деле, вроде и неплохо. Но о сбалансированном питании здесь никто не слышал.
Хоть кухарка на моей стороне - видимо, слово Игнасио сработало. Но вечером меня и от неё ждёт сюрприз.
- Что ты сделала? - моргаю на большой котёл.
- Сварила их, - гордо машет половником она. - Кислятина ушла, так безопаснее для живота.
Буквальные плоды моих трудов булькают в котле с фасолью. Почему я не сказала, что аскорбиновую кислоту нельзя термически обрабатывать?..
Прикладываю руку ко лбу.
- Сейчас я принесу свежие. Не вари их, пожалуйста. Просто выжми сок в холодную воду, которую парни берут в поле.
Кухарка долго смотрит на меня.
- Ладно… Если у кого заворотит живот - сама будешь перед ними отвечать.
В общем, ничего нового. Но на второй день мне удаётся кое-как наладить процесс, даже не получив по шее.
В этот же день к нам с Афонсу почему-то подтягиваются ещё несколько пациентов.
Старик с “битым стеклом в коленях”. Молодая мать приводит худенькую девочку с дерматитом. Дети - это отдельная боль, в поле я видела разве что нескольких подростков на побегушках. Большинство ещё смотрела. А ведь они - самая уязвимая группа!..
Осторожно говорю с “ментором” на тему детского осмотра, пока он завуалированно спрашивает моих советов, авторитетно раздаёт их пациентам и вроде бы снова веселеет.
По вечерам, вооружившись лампой, я даже пытаюсь… читать.
Прошу у Афонсу старые газеты и иду к Мануэлю, который, оказывается, один из немногих рабов здесь, кто знает грамоту.
- О, надумала наконец доучиться? - расцветает он своей ангельской улыбкой. - Конечно, Лау, садись, хотя бы развлёчёшь меня.
- При-бы-тие суд-на… - читаю по слогам заголовки. - О пос-лед-стви-ях трех-дневного… столк-но-вения у Крас-ных хол-мов и отс-туп-лении Же-лез-ной ар-мии…
На самом деле, я вдруг понимаю, что и здесь всё не так уж плохо. Лаура знает буквы. А я, в отличие от неё, знаю и как работают приставки, корни, суффиксы… Мозг сам начинает расшифровывать закорючки в тексте.
Читаем с Мануэлем колонку объявлений. Рядом с рекламой духов с “Золотого материка” - списки рабов. “Продается девушка двадцати лет, умеет шить, не имеет пороков”...
Улыбка парня резко исчезает, пальцы почти рвут бумагу.
Но мы читаем и на следующий день. Прогресс у меня заметный!
Через четыре дня, когда я радуюсь тому, как на удивление хорошо всё идёт, дверь распахивается и впускает Игнасио.
Афонсу в это время ушёл по какому-то редкому делу.
А я… я обжариваю кофе и стою у жаровни - ну неужели я могла бы заниматься чем-то из десятка более полезных вещей?
Сеньорство эффектно добавляет черноты в светлый день. Разглядывает меня с порога. Взгляд уже привычно ощупывает мою фигуру - с голову до ног и обратно. Оценивает степень нового преступного безделья?
- Не покладаешь рук, - вибрирует его голос.
- Я… добрый день, сеньор Игнасио, - вежливо улыбаюсь за неимением других вариантов.
Он по-хозяйски проходит внутрь. Садится в кресло Афонсу, заполняя собой полкомнаты.
- Мне доложили, что ты заставила большинство моих людей есть лимоны, - в сторону.
“Большинство”? Значит, у нас остались партизаны?
- Всё идёт неплохо, спасибо. Но я предупреждала: результаты проявятся позже…
- Я запомнил. Как дела у Мануэля?
- Тоже лучше. Хотя я всё так же рекомендую полный покой. - В общем-то, даже и не вру!
- Поразительно, что Афонсу согласился оставить парня у себя.
- У доктора сердце больше, чем может показаться.
Сеньор знакомо откидывается в кресле. Испытующий взгляд скользит к жаровне.
Помимо прочего - всего прочего! - у меня как-то сама собой появилась ещё одна обязанность.
Афонсу просит варить ему кофе.
И позавчера впервые попросил приготовить бисквит по “новой диетической формуле”. Он… фанат сладкого, но не фанат того, чтобы с кухни ползли какие-либо подрывающие его авторитет слухи. Поэтому я пеку запрещёнку. В местных кукурузных кексах и бисквитах я не разобралась, так что получился у меня скорее ананасовый пирог. Но доктор с восторгом сказал, что это крайне экзотично.
Теперь мы делаем вид, что пирог - лечебный, а заодно подкармиливаем Мануэля и моё худенькое тело.
Сплошные плюсы, если меня спросить.
- Что это? - Игнасио, конечно, критически втягивает запах.
- Хотите? - не успеваю включить самоцензуру.
Тут же запинаюсь.
Ну… невежливо же не предложить! Наверное.
Пирог, который я извлекаю из жаровни, препарируют взглядом.
- Сеньор Афонсу велел положить туда полезных для ума ингредиентов.
- Да? Поэтому ты предлагаешь мне? Или успела подлить туда своего зелья?
- Какого зелья?
- Должно же быть какое-то, что заставляет моего брата увиваться за тобой, - с каплей яда. - Даже после всех внушений.
Закатываю глаза - предусмотрительно отвернувшись за ножом.
- Зелье из лимонов, как вы наверняка догадались. Здесь - ананас, ешьте спокойно.
Отрезаю всё-таки кусок пирога, ставлю перед ним. И кофе наливаю - не отказался же мужик…
Сажусь со своим кусочком напротив, на излёте напарываясь на очередной взгляд.
Что, слишком вольно?
- Ну, ты хотя бы больше не грозишься сама помереть с голоду, - дёргает сеньорство бровью, беря вилку.
Отщипывает кусок…
Нет, он действительно ест!
- Вкусно. Благодарю.
Какого чёрта всё так мирно сейчас?!
Но мне… вполне мирно, да. Что меня не удивляет - так это что у этого типа и есть получается как в кино. Движения чёткие, размашистые. Я, как нынче говорят, слегка залипаю на них… Потому что много видела красивых и умелых рук в своей профессии - но это что-то другое. Воинственно-аристократичное, из иного времени.
