Глава 14
…здец.
Цензурных мыслей не остаётся. Мало мне было местной жестокости! Так теперь ещё этот хрен, вылезший не пойми откуда, взъелся на меня из-за Жозе?!
С холодеющим сердцем смотрю на Игнасио.
- Вы “требуете”? - Его голос падает в глухой рык.
- Не для себя - для закона и порядка.
- Себастьян. Я вершу закон и порядок на своей земле.
Полковник медленно изгибает губы. Поворачивает прут в руках с холодной яростью.
- Да, я заметил, что вы очень на этом настаиваете! Вот только порядка нет. Знаете… я готовился к худшему, отправляясь на фазенду Монтейру - но всё равно впечатлён. Вы привели доктора к рабам? Они у вас спокойно общаются с господами?
Ты хочешь сказать, что это тут ещё хорошие условия у людей?!..
Холод быстро превращается в кипяток. Хочется выхватить прут из рук этого придурка и самого его хорошенько отхлестать! И что-то во мне поддаётся ярости. Я открываю рот, двигаюсь вперёд…
Рука Игнасио резко преграждает мне путь.
- Да, я знаю постулаты Золотых, - с издёвкой. - Но что-то это ваша фазенда уже пятый год сидит в долгах, а не моя. Оставьте себе советы по управлению моим имуществом.
- Святые небеса. Игнасио, если пила тупится - её точат. Если девка забыла своё место, - брезгливый взгляд на меня и на руку, коснувшуюся моих плеч, - её наказывают!
- Наказывайте у себя.
- Может… вам и не нужен договор? Может, вы вовсе не хотите мира между нашими семьями?!
- Мы с генералом хотим мира оба. - Игнасио убирает руку и вскидывает подбородок.
- Но мир требует уважения! Если ваш брат не способен оценить подарок судьбы в виде моей племянницы, а предпочитает лобызать дворовых девок… - Полковник замирает, его взгляд становится ещё темнее. - Может, вы, как человек более зрелый сами станете мужем Ане Изабел?
Они как два быка перед боем. Насупленные, злые.
Но… я даже не знаю, что сказать. Спасибо, что меня вдруг защищают!
- Брак состоится так, как было оговорено. - Голос Игнасио бьёт молотом по наковальне. - А рабыня вам на потеху наказана не будет. Это моё последнее слово. Идите к себе, Себастьян.
Лицо полковника превращается в ещё более жёсткую, мёртвую маску. Он медленно убирает прут в петлю на поясе, оправляет мундир.
- Что ж. Понятно. - Острый взгляд цепляет трость Игнасио. - Я бы всё же хорошенько всё обдумал на вашем месте, сеньор. Если договор о мире сорвётся - вы, знаете ли, уже не в лучшем состоянии, чтобы дать отпор.
Разворачивается на каблуках - и чеканит шаг прочь.
У меня словно вынимают спицы из спины. Шумно выдыхаю - понимая, что не дышала уже чёрт пойми сколько! Игнасио… всё ещё в ярости. Губы - тонкая черта, взгляд жжёт ушедшего гада. Конечно, я бы тоже злилась на его месте не меньше, чем на своём!
- Спасибо, - выдаю осторожно.
Он даже не особо удостаивает это вниманием.
- Думаю, мы нагулялись, Лаура. Иди к себе, и… постарайся не попадаться этому придурку на глаза.
Вот как?
- Пожалуйста, не передумайте меня не наказывать.
- Иди.
Ну ладно, как скажешь…
В дом Афонсу я возвращаюсь в мрачных чувствах - и как-то даже дико встретить его там, уплетающего и хвалящего пирог. Интересно: а этот козёл-полковник укатит, когда свадьба состоится? Он же тут не очень надолго?!
Несмотря на моё подпорченное настроение, до конца дня всё идёт спокойно. И следующие дни тоже не приносят сюрпризов. Я делаю обход. Осматриваю пациентов с цингой - с удовольствием отмечая, что симптомы к концу недели начинают исчезать.
Ну и прекрасно. Наконец-то - у меня есть однозначная, видимая победа! С удовольствием представляю, как покажу её сеньорству. Похвастаюсь, попробую договориться с ним о чём-то большем: чтобы невольникам здесь позволили собирать и другие фрукты. Раз есть доказательство, что это не блажь - он позволит?
После разговора с полковником меня посещает странная мысль.
Если так рассудить… может, мне и правда довелось попасть в не худшее место этого мира? И раз так, надо его увереннее менять к лучшему, пока я здесь?
Я добьюсь, чтобы сеньорство ко мне прислушивался…
Мы с Афонсу пытаемся обсудить его лечение. Спорим… “Наставник” приходит в ужас от процедур, которые я предлагаю - во-первых, потому что они болезненные, во-вторых - потому что он сам точно не сможет их делать. Ну а что ты хотел?
Всё идёт своим чередом…
Через три дня сеньоры устраивают важный ужин. Я знаю - потому что весь дом гудит с самого утра. Говорят, наконец объявят о помолвке Жозе и доны Аны. Не знаю, какие чувства я испытываю по этому поводу - если отрешиться от обид, то немного жалко их обоих…
Афонсу, конечно, ушёл ужинать со знатью. А я вечером сижу на табуретке рядом с Мануэлем - но не с газетой, а перед маленьким пациентом.
Бенедикта, подруга Ману и Лауры неожиданно привела сына… Мальчишке пять. Он шмыгает носом и пытается болтать больной ногой, которую я держу в руках.
- Маааам… а если из меня вытечет вся к-асная вода, я стану проз-ачным?
- Не вытечет! - хватается за сердце Бенедикта. - Лау, не вытечет же?!
- Может и станешь, - не решаюсь разочаровать мальца. - Но твоя “вода” вообще умная. Она знает, что ей нужно оставаться внутри, чтобы ты вырос выше Мануэля.
Бедняга разбил кувшин и наступил на осколок… В принципе, ничего слишком серьёзного. Разрез ровный и чистый - почти хирургический, аж хвалить можно.
- Потерпи, герой, - промыв рану, беру иглу.
Конечно, он вскрикивает, когда протыкаю кожу. Цепляется за плечо матери. Вообще это ужас, но я даже не могу его обезболить! А что делать?!
- Тс-с, тс… - Мануэль помогает держать парня за плечи. - Смотри, мне Лаура вообще вскрыть грудь хотела. Собиралась достать сердце, поджарить и съесть.
- П-авда?..
- Только в лечебных целях. Ещё два стежка.
Хочу что-то ещё добавить - но внезапно замираю. Ноздри щекочет странный запах. Сладковатый, тяжелый. Нет, не цветы с улицы…
- Вы чувствуете? - оборачиваюсь к двери.
- Что? - отводит пряди со лба сына Бенедикта. - Сверчки поют. Громко сегодня…
- Нет. Запах.
Не то чтобы у меня есть время отвлекаться…
- Может, мясо? - Мануэль нюхает лепёшку, которую принесла ему Бенедикта. - Бени, ты святая женщина, я сказал? Я бы женился!
- Спасибо, мне одного мужа хватает! Но жалко же тебя, право: там богачи веселятся, а вы сидите как в тюрьме. - Девушка бросает взгляд на решётки на окнах, которые поставлены тут в “важных” комнатах, где хранятся спиртовые настойки и прочие ценности. - Нет, на мясо не похоже, мне Лузия дала не подгоревшее!
Заканчиваю со стежками, отвлекая и успокаивая очень стойкого, на самом деле, ребёнка. И где-то на последнем вдруг понимаю, что запах стал в разы резче.
А ещё снаружи шумит. И свет странный…
Сердце делает кувырок. Я наконец понимаю, что пахнет гарью и… дегтем? Вскакиваю! В два прыжка оказываюсь у двери, распахиваю её!
Тут же отшатываюсь, потому что не узнаю привычную обстановку.
В главной комнате темно. Но темнота расчерчена десятком ярких оранжевых линий. Как клетка из раскаленных прутьев! Они пульсируют, рассекают стоящий в воздухе дым…
Снаружи гулко ревёт и свистит.
Это пожар. Мы горим?!
Адреналин бьет в кровь, резко выжигая усталость.
- Пожар! - кричу я. - Все на выход, быстро!
Бросаюсь к входной двери. Хватаюсь за ручку и толкаю. И… и ничего почему-то не происходит. Она просто не поддаётся! Какого чёрта? В смысле? Почему?!
Толкаю ещё раз, не веря собственному телу. Наваливаюсь плечом и всем весом. Внутри что-то откалывается - я ещё не понимаю толком, что происходит, но холодное, злое предчувствие сворачивается комком в животе… Металлическая ручка жжёт пальцы. Кожу стягивает от жара.
