Густые ресницы бросают тень на скулы, когда Игнасио наконец отвлекается от моего лица. Он так почти не выглядит тираном.
С чего-то он вдруг тоже смотрит на мои руки, пальцы, движения…
- Вы, наверное, пришли к доктору Афонсу? - мысленно себя встряхиваю.
- Афонсу я вызвал в другое место - а пришёл, пользуясь случаем, к тебе.
Распрямляюсь! Прежде, чем я перевариваю эту фразу, сеньорство добавляет:
- Я укоротил трость.
Перевожу взгляд на его новинку у стола.
- Помогло?
- Все последние советы… неплохи.
- Книга, которую сейчас читает сеньор Афонсу, правда отличная, - закусываю губу.
- Действительно. - Вилка отсекает ещё кусок.
- И лечение в ней тоже описано. Скажу сразу: оно неприятное. Но вам стоит послушать доктора, обдумать всё и согласиться.
- С этим не спеши, Лаурита. - Моё “ласковое” имя из его уст всё ещё звучит угрожающе. - Лучше посоветуй мне ещё что-нибудь.
Да что посоветовать? Я уже всё сказала.
- Может показаться, что вам нельзя двигаться, - медленно пожимаю плечами. - Но на самом деле вам нужно разминать ногу. Прогуливаться. В меру.
Усмешка.
- Хочешь прогуляться со мной?
- Я… не это имела в виду.
- А зря. - Он вдруг встает. - Пойдём.
Скрипят половицы. Раз, два - и опасный мужчина уже нависает надо мной.
- Не пристало мне с вами гулять. - Даже не понимаю, почему я пытаюсь отказаться. Видимо, потому что его “пойдём” звучит безапелляционно. Он, видите ли, так решил!
- Брось. Ещё один слух о тебе никакой погоды не сделает.
Глубоко вдыхаю. Глупо на самом деле отказываться, у меня же… план. По плану надо держаться ближе.
Выдохнув, накрываю пирог и первой выпархиваю за дверь.
Яркое солнце жжёт кожу. Пахнет раскаленной землей и переспелым манго, воздух дрожит над горизонтом… Мы уходим в сад, идём по тропе, петляющей между вековыми деревьями - их опавшие фиолетовые цветы хрустят под сапогами Игнасио.
- Я заметила, что вы очень размашисто двигаетесь, - начинаю я, стараясь держать темп. - Вообще вам не стоит так.
- Хм.
- Долгие прогулки тоже во вред. Как только нога начнёт болеть или гореть - остановитесь, не геройствуйте.
Трость как-то опасно стучит по камню.
- Пожалуй, хватит на сегодня советов, - вкрадчиво.
- Ну извините, я серьёзно. На самом деле, и с лечением вам не стоит тянуть. Нога ваша всё сильнее… хм, “каменеет”. Чем дальше, тем сложнее будет.
Игнасио сужает глаза, и будто специально начинает двигаться легче, с какой-то хищной грацией. Ну, да, конечно…
- Странно, - роняет сеньорство. - У тебя правда получается говорить всё это заумным тоном. Почти как у настоящего врача.
Эй, это у Афонсу получается “почти как у настоящего”!
- Мой тон не заумный. Он спокойный и по делу. Но может, ему не хватает мужского тембра на ваш вкус.
- Дерзости ему точно хватает.
Фыркаю, отвернувшись.
- Вообще вы были правы. Врачи - профессиональны, холодны и даже скучны… Я стану такой же.
- А я как раз подумал, что не был. В любом варианте холодная - это точно не про тебя.
Моргаю, замедляясь…
Это как ещё понимать?
Мне не должно быть приятно. Нет, я сказала! Но в груди что-то предательски двигается, будто опять просыпаясь. Мне почти хочется повести плечом. Томно стрельнуть взглядом - даже если я толком не умею, - и посмотреть, что будет…
Из ближайших камней, оказавшихся на солнце, выскакивает большая ящерица. Я дергаюсь… В последний момент вспоминаю, что надо бы смягчить движение, чтобы не нервировать буйного пациента! Но мой локоть ловят горячие пальцы.
Плечо упирается в крепкое, мужское.
В воздухе снова разливается запах кожи и вездесущего кофе. Дыхание мажет мне по кромке уха, вслед за мужским подбородком, вместе с чужими чёрными волосами - и жара становится какой-то критичной.
- Только почему ты всё время врёшь? - обволакивает меня низкий голос.
Вру?
Вообще-то да…
- Потому что я не защищена. - Ответ звучит предательски-хрипло.
Пытаюсь развернуться. Это не помогает… мужская грудь вырастает перед глазами - и приходится ещё и в неё немного упереться, чтобы встать ровно.
Мышцы у сеньорства гранитные, когда напряжены…
- Вы можете удивиться… но внутри я такой же человек, как и вы, - медленно веду взглядом выше. Задерживаю дыхание, добравшись до зелёных глаз. - Ну то есть… не такой же. Меня не учили стрелять из пистолета, ездить верхом… и многое из того, что для вас привычно, мне не доступно. Но чувства у меня в груди ровно те же, верите или нет. Я бываю счастлива, расстроена, раздражена.
Голос выравнивается только под конец!
- Я понял. Не то чтобы мне нужно это объяснять.
- Но возможности у меня совсем другие, - отвожу взгляд от беды подальше. - Иногда мне страшно. Иногда я - поверите или нет! - не могу защитить себя дерзким словом или ударом кулака от сильного, угрожающего мне мужчины. Тогда я вру.
Молчание.
- И, думаю, это не последний раз, когда я совру вам.
Ну вот, например, что я попала в тело рабыни - об этом ты никогда не узнаешь.
- Ничего, я просто допрошу тебя, - иронично, многообещающе.
Над нами, с одной ветки на другую, с криком пролетает попугай. Может, от этого я наконец прихожу в себя. Игнасио тоже поднимает голову - и я шагаю от него подальше.
Вот что со мной творится?
Мнимая идиллия размягчает мозги, не иначе. Ты ещё флиртовать начнёшь с рабовладельцем, Лаура Павловна? Он даже брата женит против воли! Жозе жалуется на жестокое обращение - прямо как Мануэль. Впрочем, я же и не оцениваю сеньорство как партнёра? Я… немного любуюсь лихим красавцем из иного мира. Отмечаю физические детали! Это нормально?
Отворачиваюсь, иду дальше - надеясь привести мозги в порядок. Вокруг продолжается жизнь: мычит скот у ручья, у сараев громко стучит молот. Детские крики слышны от реки!..
Вдруг понимаю, что по дорожке нам навстречу идёт человек в богатом синем мундире.
- Сеньор Игнасио, - останавливается рядом с нами пожилой мужчина.
Тот самый сопровождающий Аны Изабел.
Он… солидный! Аскетичное лицо с ввалившимися щеками. Глаза - глубоко посаженные и тёмные, будто прямо сейчас ищут изъяны в окружающей красоте. Несмотря на жару, мундир застёгнут на все пуговицы.
И мне почему-то кажется, что и вокруг температура падает.
- Сеньор Себастьян, - мрачно кивает Игнасио.
Это ведь не сам генерал, да?! Нет… Но вдруг он тоже узнает меня? Или “вспомнит”? Потому что он на меня переводит взгляд! Но смотрит не в глаза - а на руки и плечи, как-то… обезличивающе.
- Прошу простить. Я отвлёк вас от дел? - с сухим, трескучим смешком. - Видимо, вы инспектируете крепость ног своего имущества?
Так…
Что ты сказал, гад?!
Понимаю внезапно, что поза Игнасио тоже изменилась. Плечи напряглись, шея закаменела. Он отставил трость за спину, словно пряча, и вообще будто встал в стойку. Не как перед дружественным военачальником, а как перед врагом.
- Это моё дело, полковник. Удачного дня.
Размашистый шаг. Я пробую увязаться следом…
- Погодите, - уже в спину! - Это та самая девица?
О нет. Не хочу. Не останавливайся, пожалуйста?!
- “Та”? - разворачивается Игнасио.
- Которая посмела лезть с поцелуями к вашему брату?
Да какое “лезть с поцелуями”, вы с ума сошли?!
- Я просил наказать её за неподобающее поведение и оскорбление моей племянницы, - шелестяще выдаёт полковник, щурясь. - А в итоге... вы с ней прогуливаетесь?
Игнасио выдерживает паузу.
- Мы поговорили с Аной Изабел. Она признала, что ошиблась: вина на моём брате.
- Но ваш брат не понёс ответственности. И… как можно наказать сеньора накануне помолвки? Нелепость. - Полковник снимает с пояса какую-то указку, похожую на плеть. - Я требую сатисфакции. Вы должны наказать эту девицу, публично и немедленно.
