Танцовщица для подземного бога (СИ) - Лакомка Ната

— Зачем?.. — Анджали затравленно оглянулась. — Прогони их!

— Повторяй за мной, — Танду хлопнул три раза в ладоши, задавая ритм, снова сложил кисти рук лотосом и начал танцевать.

Анджали так и не поняла, что случилось, но гибкие змеиные движения нага подействовали на неё странным образом — она сама закачалась влево-вправо, как кобра в корзине заклинателя змей, и тоже изобразила лотосы, выгнув кисти и развернув пальцы веером.

Одно движение плеч — и Анджали против воли повторила его. Движение бёдер — и она сделала то же самое, уже поддаваясь магии танца и вливаясь в рисунок движений без музыки, но словно слыша музыку наяву.

Они со змеем переплели руки, на секунду сплелись телами, отпрянули друг от друга, не прекращая соприкасаться ладонями, снова сплелись, снова отпрянули… Так лотосы на заре раскрываются навстречу солнцу, ловят лепестками капли дождя, и стебли цветов покачиваются в воде, волнуются, то приникают друг к другу, то отдаляются…

Где-то далеко-далеко, на границе сознания, у Анджали мелькнула мысль, что сейчас их с нагом забросают камнями, пока они глупо пляшут никому не нужные танцы. Но камни больше не летели, и люди стояли молча, наблюдая за движениями мужчины и женщины, танцующих под проливным дождём.

Молния ударила грозно, но не страшно, и по звуку громовых перекатов слышалось, что гроза уходит. Глухим эхом грому отозвался барабан — музыкант успел укрыться под навесом, дождь не намочил кожу инструмента, и сейчас человек бил деревянной палочкой, извлекая удар за ударом, а потом к нему присоединились другие барабанщики.

Площадь снова загремела, кто-то засмеялся, напряжение схлынуло, и Анджали сама не заметила, как они с Танду оказались в центре танцующей толпы.

Люди танцевали, люди смеялись, люди вытирали ладонями дождевые капли со щёк и лба, снова зажигались факелы, снова зашипели жаровни, где жарились сладости…

— А теперь нам лучше незаметно уйти, — шепнул Танду на ухо жене. — Уползём тихо, как змеи.

Шутка была бы смешной, если бы рядом на земле не валялись пара булыжников, которые вполне могли бы прилететь в голову.

Анджали подчинилась молча и покорно, так что наставница из школы апсар могла бы похвалить ученицу за соответствие поведения и имени. Вслед за Танду, она юркнула в толпу, пробежала мимо танцующих, мимо стряпух, сидевших возле жаровен на корточках, и вскоре танцовщица с нагом бежали по пустынной улице, оказались за воротами, а там побрели в темноте через лес, на поляну, где их ожидала крылатая колесница.

Идти по ночному лесу было страшно, но Анджали резко остановилась на полпути. Танду, державший её за руку, тоже остановился.

— Что случилось? — спросил он с беспокойством.

— Подожди, — Анджали заставила его выпустить её руку, подумала и сказала: — Зачем ты начал танцевать? Там, среди людей?

— Ты показала слишком сильные движения, — объяснил змей, сдержанно. — Если бы только одно, влияние осталось бы почти незаметным. Но двумя ты пробудила слишком сильное влечение в мужчинах.

— Поэтому они начали бросать в меня камни? — насмешливо спросила Анджали, обдумывая то, что услышала.

Слишком сильно… Всего два движения… Что же будет, если показать их всех?..

— Камень бросила женщина, — сказал наг. — В женщинах ты любви не пробудила. Наоборот.

— Это была ревность?

— Ненависть. Обратная сторона любви. Ты ещё не умеешь владеть танцем. Пока ещё он владеет тобой. Если считаешь себя моей ученицей, то слушайся своего учителя, а не иди на поводу гордости.

— Да, прости, — Анджали и в самом деле стало неловко, что она не к месту решила похвастаться своими умениями. — Но почему… — она замолчала на полуслове.

— Говори, — подбодрил её наг. — Спрашивай всё, что хочешь знать. Если смогу, то я отвечу.

— Зачем ты начал танцевать? — после недолгих колебаний спросила она тихо, но страстно. — Разве ты не мог превратиться в змея? Надо было показать свою силу, и эти жалкие обезьяны разбежались бы от одного твоего вида. И разве ты не одолел бы их?

— Одолел бы, — спокойно ответил наг. — Как слон мог бы растоптать муравьёв. Полагаешь, мне надо было поступить именно так? Наверное, потом ещё и гордиться, что справился с муравьями?

— Я не об этом… — начала Анджали неуверенно и опять замолчала.

— Пойдём к кораблю, — Танду в темноте безошибочно нашёл руку жены и повёл за собой. — Тебе ещё многое предстоит узнать. Не торопись. У нас спереди пятьдесят лет, если не забыла.

— Не забыла, — эхом отозвалась Анджали, и ночной лес сразу показался ей божественными кущами по сравнению с холодной сверкающей красотой Паталы.

Всю дорогу до горы Кайлас Анджали размышляла над словами и поступком Танду. Не захотел наказывать жалких людишек, которые вместо того, чтобы восхититься прекрасной женщиной, исполняющей прекрасный танец, начали бросать камни… Это глупо, это неразумно… И вместе с тем Анджали не могла не восхищаться нагом. У него была сила, но он ею не воспользовался. Предпочёл решить дело миром. Это ли не главный признак величия?.. Ведь и боги не сразу карают нарушивших дхарму, а позволяют исправить ошибки, принести покаяние…

По пути через пещеры и подземное озеро, Анджали была молчалива, и Танду не надоедал ей с расспросами, хотя она то и дело ловила на себе его быстрый, внимательный взгляд.

Странное дело… Ей казалось, что она спустится в Паталу, пострадает и поскучает, пока не закончится срок договора, а потом вернётся и забудет о жизни под землёй, как о страшном сне. Но сейчас Анджали была уверена, что не забудет ни дня своей подземной жизни. А сегодняшний день запомнит навсегда…

Когда впереди загорелись огни дворца на воде, она немного приободрилась и даже улыбнулась, когда Танду подал руку, помогая выйти из лодки.

— Давай приготовим ладду? — предложила Анджали, уже зная, как её муж любит это лакомство. — Я устала и проголодалась, но хочется чего-то лёгкого и сладкого.

— Прекрасная мысль, — Танду обнял её за плечи, и Анджали приникла к нему, чувствуя покой и умиротворение.

Наставницы в школе апсар никогда не говорили, что рядом с мужчиной можно ощущать такое безмятежное спокойствие. Напротив, учение апсар предполагало, что рядом с мужчиной надо быть всегда как рядом с врагом — во всеоружии своей красоты, не расслабляясь, не теряя внимания, чтобы успеть заметить, предугадать и исполнить любое желание своего господина.

Но Танду… Нет, он не такой…

Эта мысль ошарашила и испугала её. Неужели, её муж не похож на всех остальных мужчин? Или наставницы лгали своим ученицам?

Змей почувствовал, как она вздрогнула, и обнял ещё крепче, целуя в висок, словно успокаивая и прогоняя тревожные мысли.

Они как раз вошли под своды дворца, и тут прозвучал насмешливый и резкий женский голос:

— Ах, какая картина! Прямо божественная любовь! Значит, ты окончательно отказался от меня, Раджива? Всё же, я не верила…

Из темноты коридора навстречу супружеской паре вышла женщина, и Анджали сразу её узнала, хотя видела всего раз в жизни, и с момента их встречи прошло довольно много времени. Невозможно было не узнать эту гибкую фигуру с тонкой талией и немного полноватыми бёдрами, с красиво очерченными ногами, полными икрами и маленькими ступнями. И её лицо невозможно было забыть — круглое, смуглое, с раскосыми глазами. Сейчас эти глаза презрительно щурились, а ноздри широковатого носа гневно раздувались, а золотые бусы, браслеты и цепочки на поясе звенели, словно боевое оружие.

Анджали остановилась, как вкопанная, глядя на красивую нагини в упор.

Принцесса Чакури. Та самая, на празднике у которой наги решили позабавляться с апсарой из Небесного города.

— Теперь у тебя нет сомнений? — спросил Танду у принцессы, тоже останавливаясь. — Если убедилась, то оставь мой дом. Я не люблю гостей.

— Да уж вижу, кого ты любишь! — нагини рассмеялась, запрокинув голову, но глаза были не весёлыми, в них плескались и гнев, и обида, и ярость, и… печаль.

Анджали не успела подумать, жалко ли ей отвергнутую принцессу, как вдруг тело нагини утратило человеческие очертания, над плечами выметнулись веером шипящие кобры, и нежная принцесса, оскалив острые змеиные зубы, бросилась прямо на танцовщицу, метя вцепиться ей в лицо.