Танцовщица для подземного бога (СИ) - Лакомка Ната

10

При всей своей быстроте, всей своей ловкости, апсара, которая могла, как говорили в школе — проскользнуть между капельками дождя, поняла, что не успеет увернуться от смертоносных клыков. Змеиная гибкость, нечеловеческая сила, ярость, подобная урагану — вот кем стала сейчас принцесса Чакури.

Анджали даже не успела прикрыть глаза, чтобы не видеть этого ужаса, но Танду оказался быстрее нагини. Он встал между женщинами и вскинул руку, перехватив Чакури за ядовитую разинутую пасть.

Клыки впились в человеческую плоть, закапала кровь, и Анджали увидела, как напряглись мышцы её мужа, когда он неимоверным усилием удержал бросок гигантской змеи.

Чешуйчатый хвост изогнулся, вильнул, и вот уже вместо бешеного чудовища перед нагом и апсарой стояла маленькая испуганная женщина, которая умоляла Танду простить её.

Слёзы градом катились по круглому лицу нагини, но Танду отстранил её, когда она схватила его за руку, чтобы рассмотреть кровоточащие укусы.

— Не прикасайся ко мне, — сказал он, и Чакури, всхлипнув, затихла и отступила на шаг. — Обо мне позаботится жена. А ты позаботься о себе и не совершай больше подобных ошибок. Если причинишь зло Анджали — причинишь зло мне. Убьёшь её — убьёшь и меня.

— Раджива!.. — простонала принцесса и сложила ладони в просительном, униженном жесте.

— Не называй меня этим именем, — оборвал её наг. — Моё имя — Танду. Я отказался от прежней жизни, и возврата к ней не будет. Уходи, Чакури.

— Ты такой же жестокий, как господин Гриши, который отверг Басми, — сказала она, бросила ещё один полный ненависти взгляд на Анджали, и гибким змеиным движением скользнула в лотосовое озеро.

Апсара невольно проследила за колыханием лотосов на волнах — судя по всему, нагини отплывала всё дальше, и плыла быстро, иногда ломая стебли хрупких каменных цветов. Они печально клонили разноцветные светящиеся головки и тут же тонули в тёмной воде.

Заглядевшись, Анджали не сразу поняла, что с Танду что-то не так. Только когда он покачнулся, она посмотрела на него. Наг зажимал ладонью кровоточившую рану, смуглое лицо его стало бледным, и по вискам текли капельки пота.

— Что с тобой? — воскликнула Анджали и подхватила мужа под руку, пытаясь хоть как-то поддержать.

— Всё хорошо, — успокоил он её с улыбкой. — Яд действует. Надо выпить молока. Согрей, пожалуйста.

— Пойдём в комнату, — Анджали повела его во дворец, и когда выскочила служанка, велела разжечь жаровню, принести молока, мёда и пряностей. — Разве ваш яд может вам навредить? — спросила она уже в комнате, укладывая Танду на постель. — Вы же змеиной породы?

— И змеи бывают разные, и яд у них бывает разный, — Танду усмехнулся, но было видно, что усмешка далась ему с трудом — по его лицу уже пробегала судорога, и пальцы на руках непроизвольно скрючивались. — К тому же, я был в человеческом облике. Так мы слабее…

Служанка принесла молоко и пряности, и они вместе с Анджали захлопотали над жаровней. Нагрев молока, Анджали развела в нём мёд, добавила куркумы и бадьяна, и налила в чашку с длинным носиком, чтобы удобнее было напоить лежащего.

Она поддерживала нага под плечи, и сама поднесла чашку к его губам. Змей жадно напился, а потом кивнул, показывая, что с ним всё в порядке. Откинувшись на подушки, он закрыл глаза, но дыхание его было ровным, и Анджали, немного успокоившись, занялась страшной раной. В школе апсар не слишком много рассказывали о том, как оказывать первую помощь пострадавшим. В основном, говорили, что делать, если мужчина поперхнулся орехом, захлебнулся вином, или апсара пострадала во время водяных забав, или во время танца потянула лодыжку. О ядах и змеях почти не вспоминали, потому что зачем учить лечебному делу танцовщиц, если есть небесные лекари, которые только мёртвого воскресить не могут?

Но кое-что Анджали помнила. Надо высосать из ранки яд… И тут главное не отравиться самой…

Глубоко вздохнув, она хотела припасть губами к месту укуса, но Танду вовремя удержал её.

— Не надо, — произнёс он и погладил Анджали по щеке. — Яд уже впитался в кровь, его уже не выведешь, теперь надо только перебороть.

— А ты… переборешь? — спросила Анджали совсем детским голосом.

— Если через сутки мне не станет легче, — сказал он, — пошли за моим другом Майей Данавой.

— Разве он лекарь? — Анджали вспомнила, когда слышала это имя. — Ты говорил, он зодчий?

— Он знает много, — Танду снова закрыл глаза. — И не волнуйся. Меня не так легко убить, как ты думаешь.

Остаток ночи Анджали провела без сна, возле постели нага. Она прислушивалась к его дыханью, время от времени обтирала его лицо и тело холодной водой, прикладывала к ране растёртые листья растения кануфер, которые имеют свойство вытягивать яд.[1]

Глядя в красивое лицо нага, Анджали размышляла над тем, что произошло сегодня, и думала, какое странное существо стало её мужем. Обладая такой чудовищной силой, он не разогнал жалких муравьёв-людишек… Он позволил нагини Чакури поранить его, заслонив собой ту, которая даже не могла подарить ему ребёнка… Неужели он не мог стать нагом, чтобы яд не подействовал или подействовал не так сильно? Не успел? Но что-то подсказывало Анджали, что Танду не захотел становиться змеем. Но почему?

Это никак не укладывалось в её понимании этого мира, в её сознании. Так она и уснула — сидя на полу, положив голову на постель, на которой лежал наг, и касаясь его руки своей рукой, чтобы чувствовать, не начался ли у него жар.

Анджали проснулась оттого, что кто-то гладил её по голове. На мгновение ей показалось, что она опять юная ученица в школе небесных танцовщиц, пора на занятия, и наставница Сахаджанья ласково будит свою легкомысленную подопечную. Как наяву она ощутила запах цветов, ветра, солнца, но когда открыла глаза, увидела резной каменный светильник и мягко переливающиеся стены Зеркального дворца.

Патала… Бездна…

И она добровольно стала пленницей этой бездны…

Но ласковое прикосновение к макушке не приснилось, и Анджали выпрямилась, разминая затёкшие плечи.

Танду смотрел на неё, и это его рука гладила Анджали.

— Как ты? — спросила она, щупая ему лоб. — Жара нет?

— Мне гораздо лучше, — ответил змей. — А вот тебе надо отдохнуть. Не надо было сидеть здесь всю ночь.

— Не надо было тебе… — начала апсара с досадой, но тут же замолчала.

— Договаривай, если начала, — сказала Танду.

— Тебе надо сегодня же подать жалобу на эту принцессу, — выпалила Анджали. — Пока она не спряталась в какую-нибудь щель, ящерица проклятая! Совсем страх потеряла!

— Эй, иди-ка сюда, — Танду подтяну её к себе, и она очень удобно расположилась на его груди.

Жара у нага, и правда, уже не было, выглядел он вполне здоровым и даже улыбался, но его ответ огорошил Анджали.

— Не будет никакой жалобы, — сказал Танду, — и я прошу тебя никому не рассказывать о том, что произошло.

— Но почему?! — так и взвилась она, но Танду снова притянул её к себе. — Она напала на тебя! Посмела навредить мужчине! — горячилась Анджали. — Это нарушение кармы! Женщина не может вредить мужчине!

— Во-первых, принцесса Чакури — не апсара, — напомнил Танду, и жена сразу присмирела. — Нагини живут по другим законам, и никто не станет обвинять наших женщин, если они причинят вред мужчине по необходимости, защищаясь или из справедливой мести.

— И что же тут было? — Анджали всё равно не смогла удержать свой дерзкий нрав. — Необходимость или справедливая месть? Ты просто пытался защитить меня! Ладно, не хочешь жалобу, я буду молиться, чтобы боги поскорее испортили ей дхарму за нарушение божественных законов!

— Во-вторых, не я был её целью, — Танду легонько щёлкнул по носу свою пылкую красавицу, жаждавшую наказания. — На тебе всё ещё оставались чары чёрного танца. Ты вызвала ревность женщин в человеческой деревне, и заставила ревность принцессы Чакури достигнуть пика и выплеснуться, так что можно и тебя обвинить в злом умысле.