Танцовщица для подземного бога (СИ) - Лакомка Ната

Хема посмотрела на подругу с удивлением.

— Ты изменилась, — сказала она медленно. — Говоришь странно и непонятно. Может, ты тоже становишься нагом?

— Может и так, — засмеялась Анджали, а про себя подумала: «А может, и наг становится человеком?».

Увидев на следующий день Зайца возле каменной колонны, Хема махнула рукой, подзывая данава. Он вытащил лодку и на этот раз подплыл очень быстро, сноровисто работая веслом. В лодке лежал новый сверток, который данав сразу же протянул апсаре.

— Зачем ты носишь мне каждый день подарки? — спросила Хема, невольно кокетничая. — Ты даришь такие красивые вещи, а мне нечем отдарить.

— Я ничего и не прошу в ответ, — поспешно заверил он. — Вот если бы ты согласилась позировать мне…

— Ты скульптор? — удивилась Хема. — Я думала, ты литейщик.

Он смущенно покачал головой:

— Нет, не скульптор и не литейщик, хотя люблю эти ремесла.

Хема указала на место рядом с собой, и данав выбрался из лодки, несмело присев на некотором расстоянии от апсары, глядя на неё искоса.

— Почему ты хочешь, чтобы позировала я? — спросила Хема. — Моя подруга Анджали гораздо красивее, и сложена идеально, как богиня. А моё тело — оно не столь совершенно. Ты это видишь, потому что сделал статуэтку похожей на меня, не польстил мне. У меня не такие крутые бёдра, и груди не похожи на перевёрнутые чаши…

На губах Зайца появилась едва заметная улыбка, и он почесал пальцем бровь, прежде чем заговорил.

— Твоя подруга красива, — видно было, что объяснение давалось ему с трудом, — но не ее я хотел бы получить моделью. Идеальное тело — мечта скульптора. Но высшее мастерство — вдохнуть в камень душу. Когда я впервые увидел тебя, что-то произошло. Наг Танду привёз тебя, ты вышла из виманы, с вызовом огляделась, потом поёжилась от ветра… И мне показалось, будто в Паталу спустилась звезда. Все засияло небесным светом. Мне понравилось, как ты смеешься, как... — он внезапно смутился. — Прости, я плохо умею говорить…

— Нет-нет, — Хема даже рассмеялась, настолько это показалось ей нелепым, что данав — противник богов — так восхищается небесной танцовщицей. — Говорить ты умеешь очень хорошо. Но я не заметила тебя, когда меня привезли в Паталу…

— Я прятался, — признался он.

— Зачем? — удивилась она. — Ты боишься женщин?

— Нет, но всегда старался их избегать, — сказал данав.

— Почему? — ещё больше изумилась Хема.

Она впервые видела мужчину, который, оказавшись рядом с ней, не попытался потрогать, поцеловать, увести с собой, чтобы тут же насладиться плотской любовью. Избегать женщин, по её мнению, мог только ущербный мужчина.

— Прости, — повинилась она прежде, чем данав ответил ей. — Я была невежлива. Если у тебя физическое увечье…

— Нет увечья! — воскликнул мужчина и впервые посмотрел на неё прямо.

— О… — растерялась Хема, а потом расхохоталась от души: — Тогда совсем ничего не понимаю.

Пока она смеялась, данав смотрел на неё, как зачарованный. Хема немного успокоилась и подбоченилась, окинув такого сильного, но такого робкого мужчину насмешливым взглядом.

— Дхарма апсар — доставлять наслаждение, — сказала она. — Ты не знал этого?

— Мне не нравится эта дхарма, — сказал данав просто. — И мне не нравится, что ты должна отвечать на чужую страсть против своего желания. Что касается меня, то когда я вижу прекрасный цветок, мне хочется любоваться им, а не срывать и не сминать в горсти.

— Апсары — цветы, пока не пройдёт их сваямвара, — нравоучительно сказала Хема, стараясь не показать, как задели её слова об ответе чужой страсти вопреки желанию. — После сваямвары мы — плоды, на которые глупо любоваться. Их надо срывать и есть, пока они в самом соку. Иначе они просто засохнут на веточке, — она шутливо поболтала пальцами возле своего лица.

Данав потупился.

— Всё верно, — сказал он, опустив голову, — но я не могу поступить так с тобой. Если только сама захочешь.

— А если не захочу? — поддразнила его Хема, стараясь скрыть смущение и неловкость, что охватили её после такого бесхитростного признания.

— Решаешь ты, — тут данав посмотрел на неё. — Но я прошу тебя стать моей натурщицей. Я заплачу тебе за позирование, сколько захочешь.

Хема подумала, что Анджали была права. В этом подземелье всё идёт не так, как должно, и даже божественные законы искажаются. Но разве неприятно, если мужчина предлагает женщине право выбора? Это как будто сваямвара… Вторая сваямвара…

— Моя подруга занята танцами, — сказала она данаву, — и пока её нет, я вполне могу позировать тебе. Платы не потребую. Возьму то, что сам дашь. Ведь таков закон для небесных танцовщиц — мы ничего не требуем, а смиренно ждём.

— Благодарю тебя! Ты не пожалеешь! — пылко сказал данав и вдруг легко, по воздуху, прочертил контуры лица и плеч Хемы, лишь чуть-чуть не коснувшись пальцами её кожи.

Он не дотронулся до неё, но Хема вздрогнула, потому что ей показалось, будто солнце на мгновение спустилось в Паталу и приласкало её своими лучами — нежно, трепетно, с восторгом и благоговением.

Когда Анджали вернулась после занятий танцами и вместе с Хемой отправилась плавать в лотосовое озеро, Хема показала подарок данава.

Выбравшись на мостки, подруги принялись разглядывать статуэтку из бронзы.

— Какой чудотворец это сделал? — спросила Анджали, то удаляя литую фигурку на расстояние вытянутой руки, то приближая к самым глазам.

После рассказа подруги, Анджали рассмеялась, увела её в комнату и достала сундучок с подарками Зайца:

— Мне следует передать это тебе. Я владею ими незаслуженно.

Хема покраснела до кончиков ушей, когда Анджали поставила сундучок ей на колени.

— Догадываюсь, кто это может быть, — сказала Анджали, погладив её по голове. — Это — Майя Данава, Волшебник из данавов. Он друг моего мужа и построил Зеркальный дворец. Говорят, он построил и виману для господина Шакры…

— Не знаю, что и подумать, а не то, что сделать, — призналась Хема с деланным смешком. — Столько подарил — и ничего не попросил взамен.

— Не мучай себя понапрасну, — посоветовала Анджали. — Пусть все идет, как идет. Законы господина Камы не действуют здесь, в Патале. Поэтому устанавливай свои собственные законы.

Хема посмотрела на подругу с удивлением.

— Ты изменилась, — сказала она медленно. — Говоришь странно и непонятно. Может, ты тоже становишься нагом?

— Может и так, — засмеялась Анджали, а про себя подумала: «А может, и наг становится человеком?».

Увидев на следующий день Зайца возле каменной колонны, Хема махнула рукой, подзывая данава. Он вытащил лодку и на этот раз подплыл очень быстро, сноровисто работая веслом. В лодке лежал новый сверток, который данав сразу же протянул апсаре.

— Зачем ты носишь мне каждый день подарки? — спросила Хема, невольно кокетничая. — Ты даришь такие красивые вещи, а мне нечем отдарить.

— Я ничего и не прошу в ответ, — поспешно заверил он. — Вот если бы ты согласилась позировать мне…

— Ты скульптор? — удивилась Хема. — Я думала, ты литейщик.

Он смущенно покачал головой:

— Нет, не скульптор и не литейщик, хотя люблю эти ремесла.

Хема указала на место рядом с собой, и данав выбрался из лодки, несмело присев на некотором расстоянии от апсары, глядя на неё искоса.

— Почему ты хочешь, чтобы позировала я? — спросила Хема. — Моя подруга Анджали гораздо красивее, и сложена идеально, как богиня. А моё тело — оно не столь совершенно. Ты это видишь, потому что сделал статуэтку похожей на меня, не польстил мне. У меня не такие крутые бёдра, и груди не похожи на перевёрнутые чаши…

На губах Зайца появилась едва заметная улыбка, и он почесал пальцем бровь, прежде чем заговорил.

— Твоя подруга красива, — видно было, что объяснение давалось ему с трудом, — но не ее я хотел бы получить моделью. Идеальное тело — мечта скульптора. Но высшее мастерство — вдохнуть в камень душу. Когда я впервые увидел тебя, что-то произошло. Наг Танду привёз тебя, ты вышла из виманы, с вызовом огляделась, потом поёжилась от ветра… И мне показалось, будто в Паталу спустилась звезда. Все засияло небесным светом. Мне понравилось, как ты смеешься, как... — он внезапно смутился. — Прости, я плохо умею говорить…