Танцовщица для подземного бога (СИ) - Лакомка Ната

— Хочу немедленно вернуться! — заголосила Хема, трясясь всем телом. — Не хочу сойти с ума! Верни меня домой! Сейчас же!

На её крики из дворца выскочили слуги, появились Танду и Лавана.

Когда данав хотел подойти ближе, Хема чуть не завизжала, требуя, чтобы он ушёл. Танду вынес покрывало, молча протянул его Хеме и отвязал лодку от пристани. Завернувшись в тонкую тёплую ткань, Хема хотела уже сесть в лодку, но глубоко вздохнула и бросилась Анджали на шею.

— Прости, Анджали, — шептала она, захлёбываясь рыданиями. — Прости, я не хочу быть тут больше… Вдруг… вдруг и я захочу остаться? А я не хочу…

— Никто не станет тебя удерживать, — снова попробовала успокоить её Анджали.

— Не хочу сойти с ума! Но я ужасно тебя люблю, — Хема расцеловала подругу в щёки. — Я просто умру, если ты не вернёшься.

— Я вернусь, но не сейчас… Дай мне время…

— Хорошо, — Хема ещё раз обняла её. — Я буду тебя ждать. Очень-очень! Возвращайся скорее!

Она разомкнула объятия, забралась в лодку и уселась на носу, набросив покрывало на голову и сгорбившись, как старушка. Танду взял весло, бросил в лодку верёвку, запрыгнул следом, и вскоре лёгкая лодочка исчезла во мраке пещеры.

Некоторое время Анджали слышала плеск весла, а потом пропал и он, и стало тихо.

Хема уехала. А вместе с ней словно остался в прошлом солнечный, светлый верхний мир. И хотя Анджали убеждала себя, что это не навсегда, что Хема погорюет и снова захочет встретиться, и что жизнь в Патале — лишь ступень, на сердце было удивительно тяжело.

— Почему она уехала так внезапно? — к ней подошёл Майя Данав, он тоже смотрел в темноту, не отрываясь.

— Она ведь не пленница, — ответила ему Анджали. — И не рабыня. И не связана с тобой узами страсти или клятвы. Захотела — приехала, захотела — вернулась в свой город. Что тебя удивляет?

— Я чем-то обидел её?

— Нет, — покачала головой Анджали. — Ты ни при чём.

— Ты обидела её? — в его голосе послышалось осуждение.

— И я ни при чём, — сказала Анджали так спокойно, что можно было подумать, что её совсем не задел отъезд подруги. — Но у каждого своя дхарма, данав. И у каждого своя карма, и у каждого — своя судьба. Ты сможешь их изменить?

Данав не ответил, отвязал другую лодку, взял весло и молча поплыл в другую сторону, противоположную от той, куда Танду увёз Хему.

Постояв ещё сколько-то на пристани, Анджали вернулась во дворец, разожгла жаровню и попросила принести ей орехов, мёда и муки.

Когда Танду вернулся, Анджали ждала его, глядя на огонь жаровни и катая между ладонями только что приготовленные медовые ладду.

— Увёз её в Амравати, — сказал змей, подходя к жене. — Она всё время плакала.

— Это пройдет, — ответила Анджали.

— Ты тоже тоскуешь, как и она? — спросил наг после недолгой заминки.

— Тоскую, но гораздо меньше. И это тоже пройдет.

Анджали протянула мужу сладкий шарик ладду, и змей наклонился, взяв угощение губами из её руки. Потом были поцелуи, и любовь, и Анджали уснула, ощущая в теле и в душе блаженное опустошение.

Прошло несколько дней, недель, и жизнь постепенно вошла в прежнюю колею.

Анджали старалась не вспоминать о прощании с подругой и гнала от себя мысли, что остановилась на пути к цели.

Зачем понимать этот Чёрный танец? Зачем проходить ступени ярости, отчаяния, ненависти? Она, Анджали, не хочет этого испытывать. Может, захочет завтра, но сегодня её желание — быть рядом с Танду, разговаривать с ним, лениво играть его чёрными волосами, а потом уснуть на его груди, утомившись любовью.

Может, это и есть любовь? Не страсть, а любовь? Настоящая? Которая идёт от сердца, и которая запрещена апсарам?

Если и так, то очень сладко нарушить этот запрет…

В одну из ночей, полных любви, задремав, Анджали увидела во сне грозу. Не легкую, дневную, а ночную, когда вокруг темно, и только вспышки молний озаряют небо. Ей приснилась комната… вспыхнула молния и осветила голого мужчину у окна… Какая-то женщина обвиняюще закричала…

Чьи-то крепкие и жестокие руки схватили Анджали за плечи, за руки, сдёрнули с постели и куда-то поволокли.

Женский крик, что приснился, не утихал и стал громче и явственней…

Голос был знаком, и в следующее мгновение Анджали будто обожгло кипятком — богиня Савитри! Это она так властно и грозно кричит! Так же, как кричала на арангетраме, когда узнала, что Анджали вышла на сцену без наряда…

— Тащите её сюда! И этого тоже!

— Танду! — крикнула Анджали, окончательно просыпаясь и пытаясь вырваться из державших её рук.

Её скрутили легко, как сорвали цветок с ветки. Поставили на колени, грубо пригнули голову к каменному полу.

Анджали слышала звуки борьбы в спальне, но они вскоре затихли. Ей позволили поднять голову, и она увидела, как из комнаты волокут Танду. Он был в облике змея, но две кобры висели на его плечах плетями — у них были отрублены головы, остальные свились в клубки и шипели, пытаясь укусить гандхарвов, которые опутывали тело нага верёвками.

— Вот и они, — сказала богиня Савитри. — Отступники! Нарушители божественных законов! Их надо наказать со всей строгостью!

Анджали с трудом оторвала взгляд от бледного, окровавленного лица Танду и посмотрела на богиню. Она была не одна. В Зеркальном замке находились высшие боги — господин Читрасена, господин Кама, богиня Бхайрави и великий Гириши, были ещё боги и богини, и среди них Анджали узнала жену царя богов, а потом появился и он сам — царь царей, господин Шакра. Перед ним расступились, пропуская вперёд.

— Какая чудесная облицовка, — сказал Шакра, оглядывая стены и потолок. — В таком тёмном месте столько света! Я прикажу так же украсить свой дворец. Солнца никогда не бывает слишком много!

— У нас другие дела, великий, — заметила богиня Савитри. — Они здесь, посмотри на них.

Только сейчас Анджали поняла, что находится перед собранием богов совершенно голой. На ней не было даже набедренной повязки. Она попыталась прикрыться волосами, но гандхарвы, державшие её, не позволили пошевелиться.

— Так-так, — Шакра вышел вперёд, склонив к плечу голову. — Мятежная апсара и предатель наг. Вы прекрасная пара. Вместе нарушили закон, вместе и ответите. Значит, ты учил её Чёрному танцу, змей?

— Как ты осмелился? — властно спросила богиня Савитри. — Как ты осмелился предать своего господина, да ещё раскрыл тайну жалкой куртизанке?!

— Это неправда! — выпалила Анджали, рванувшись вперёд, но её грубо удержали. — Это неправда, он ничему меня не учил, и я даже не знаю, что такое — этот танец!..

— Ещё и лгунья, — презрительно скривила губы Савитри, глядя на Анджали, как на коровью лепёшку, засохшую на дороге. — Будешь отрицать, что спустилась сюда, вступив в сговор со своим любовником? Забыла о своей дхарме, чтобы постигнуть то, до чего тебе, жаба, как до звёзд? Даже не знаю, какого наказания потребовать для этой негодяйки… Смерть — слишком легко. Амокша.

Амокша… Вечное забвение… Невозможность перерождения… То, что случилось со Шьяма-Мукхи… То, от чего предостерегала наставница Сахаджанья… Наставница знала, предвидела… Анджали почувствовал, как заледенели ноги и руки, и совсем не от того, что она стояла на коленях на холодном каменном полу, без одежды… без надежды…

Взгляд Шакры скользил по ней — сверху вниз, обратно… Взгляд доброжелательный, ласковый… Так царь богов смотрел на неё во время танца… И когда целовал в беседке…

— Она не виновата, — сказал Танду хрипло. — Это я заманил её, принудил остаться и ложно обещал научить божественному танцу.

— Наг решил соблазнить апсару? — промурлыкал Шакра, прищуривая красивые глаза. — Как интересно. Она красива, не спорю, но наги не ищут подруг среди других племен. Чем же эта так пленила тебя?

— Тем, что хотела принадлежать тебе, царь богов, — ответил Танду и дерзко вскинул голову. — Ты знаешь, как мы ненавидим тебя, и всё, что стремится к тебе, что тебе принадлежит — мечтаем отобрать. Так и эта женщина. Когда она сказала, что хочет быть только твоей, я сразу ее возжелал. И получил первым.