Сестра моя (СИ) - Тару Иви

Она успела еще увидеть, как мать кивнула ей в ответ, и тут же растаяла окончательно. Чувствуя горе от расставания и гнев от того, что узнала, Рада закружилась на месте, затопала ногами. Какая же она глупая! Глупая, глупая! Все же перед глазами было! Как сразу не поняла! Ее же всегда морозило, когда Переслава рядом находилась, всегда ознобом пробирало. И ведь знала, кто ей заговоренные на плохое вещицы в дом подбрасывает, знала, но связать одно с другим не могла. Ненависть, как бурный поток, как пожар лесной: врагов сгубит, но и тебе достанется сполна. Верила Рада, что случайно у Переславы то вышло, но Зо́рю именно ее черные мысли к смерти ведут. Сама Переслава волшбой не владела, то Раде точно известно, значит, как снять проклятие она может и не знать. Кого же о помощи просить?

Она снова посмотрела на черный камень вдали и решительно направилась к нему. Там, воронка вглубь землт осталась, очень похожая на ту, что на верхушке Бронь-горы была. Если оттуда в нижний мир попадали, то возле камня проход должен быть еще ниже. В самую ту темную Навь, которой все боялись, и куда наверняка Леденица и хотела попасть, о судьбе сына узнать, раз в светлой Нави его не нашла.

Ей показалось, что шла долго-долго. Как ни ускоряла шаг, валун ближе не становился.

‒ Все равно доберусь! ‒ крикнула она и погрозила кулаком, сама не зная кому.

Она выбилась из сил, присела на траву. Волчица уселась рядом, из ее рта вывалился язык, она шумно и часто дышала.

‒ Устала сестричка? ‒ спросила Рада. ‒ Ничего, доберемся до него все равно.

Волчица коротко тявкнула, и в этом лае почудилось ей насмешка.

‒ Что, ты знаешь, как до камня дойти? Ну, показывай! ‒ Она резво вскочила и уставила на волчицу палец. ‒ Кому говорю!

Волчица крутанулась на месте и побежала совсем в другую сторону, от камня прочь. Рада смотрела с удивлением. Вот же какая вредная! Волчица на бегу пару раз обернулась и снова тявкнула. Махнув рукой: хуже не будет, Рада побежала следом. К ее удивлению, они бежали прочь, а камень становился все ближе. Наконец они достигли его. Рада согнулась, оперлась на колени руками, выдохнула.

‒ Уф! Спасибо, сестричка!

Она сделала шаг к выемке, но волчица заступила дорогу.

‒ Надо мне туда, ‒ устало попросила Рада, ‒ не мешай.

Волчица не двинулась с места, но красноречиво мотнула головой в сторону самого камня. Рада решила прислушаться к совету. Подошла и рассмотрела камень получше. Был он черен и на первый взгляд ничем не выделялся. Но чем больше она вглядывалась, тем яснее видела выбитые на нем знаки. Какие-то она знала, но многие нет. Вот знак, круг, а в нем от центра к краям кривые линии расходятся. Где-то она его уже видела, где?

Она положила обе руки на камень, закрыла глаза, попробовала ощутить его каменную суть, так же как Леденица учила деревья и траву чувствовать. С камнями она до сих пор так не пробовала, да старуха такого и не задавала. Но камень тоже живой или все же нет?

Ничего не слышала, не чувствовала, как ни старалась, и уже хотела отказаться от этой затеи, как вдруг, почувствовала, как по ее ладонями камень вроде как теплее стал. Нагрела она его, что ли? Стала она тогда думать. Про себя, про сестру, про дом, про отца, которого не знала, оказывается, про Венрада, что отцом назвался, но им не был. Много всего удивительного она узнала сегодня.

‒ Сестричка моя, Радушка! ‒ услышала она еле-еле слышный зов. Встрепенулась. Почудилось?

‒ Зо́ря! ‒ крикнула она, обрадованная. Не тем, что сестра звала и голос у нее при этом испуганный был, а тем, что, вообще, откликнулась.

‒ Спаси меня, сестричка! Плохо мне, страшно! Погибель меня ждет! ‒ донесся до нее еще более тихий голос, словно сестра стремительно уносилась вдаль.

Что-то больно ударило ее в спину, Рада покачнулась, не устояла на ногах и упала.

Леденица со злым лицом, снова размахнулась клюкой, с которой обычно ходила по лесу и в Навь тоже.

‒ Что ж ты творишь, девка неразумная? ‒ заорала она.

‒ Там Зо́ря! В беде она!

‒ Ну, в беде. Пока она одна, а скоро и ты будешь.

‒ Пусть! Мы с ней жили вместе и судьбу вместе разделим.

‒ Тьфу, ты! ‒ сплюнула старуха и посмотрела на волчицу. ‒ А ты куда смотришь? Для того ли тебя за девкой присматривать поставили, чтоб ты ей такие глупости позволяла?

‒ Кто приставил? Зачем? ‒ крикнула Рада, но волчица уже подбежала и вонзила зубы ей в руку.

Рада вскрикнула, дернулась, ударилась спиной о камень и… пришла в себя на полу избушки. Затылок ныл: все же она сильно им приложилась, когда с лавки упала.

Леденица уже поднимала со своего места и искала глазами метлу или еще какой предмет, которым нерадивую ученицу огреть можно. Рада спешно выскочила за дверь и отбежала подальше.

Леденица встала на пороге и грозила ей сухоньким кулачком.

‒ Ах ты ж, своевольница! Ах ты ж, недоумная! Да зачем я тебя только приветила!

Холод окончательно привел Раду в чувство. Она зябко поежилась, выбежала-то в чем была: в рубахе и тонкой суконной душегрее. Чулки сразу промокли, снега за ночь снова намело, так что ее ноги чуть не по колено в в сугроб провалились.

‒ Бабушка Леденица, ‒ взмолилась она, ‒ мне сестру спасать надо! Плохо ей, гибнет! Я сама слышала!

Старуха махнула рукой.

‒ Иди в тепло. Застудишься, мне ж тебя и лечить. Иди. Не бойся, ‒ она бросила на пол веник.

Потом Рада сидела, укутанная в кожух, у очага, куда Леденица подбросила хвороста, и пили горячий травяной настой.

‒ Да не замерзла я, ‒ уверяла она ведунью. ‒ Не успела.

Та все ворчала, что девкам-огневицам в это время года на человека накинуться раз плюнуть. Она бросила в огонь полынь-траву, и когда в воздухе терпко запахло, велела:

‒ Рассказывай. Все рассказывай. Как пошла, кого видела, с кем говорила.

Раде ее вид суровый не нравился. Сама же отвар на донце оставила, значит, хотела, чтоб она воспользовалась?

Леденица на эту мысль не ответила сразу, помолчала, потом все же буркнула:

‒ Откуда ж я знала, что ты прямиком в темную Навь нацелишься? Мать твоя просила тебя к ней направить…

‒ Мать? Ты ее видела, знаешь? ‒ Рада аж подскочила, чуть в очаг ногой не залезла.

‒ Тише ты, егоза! Видела, знаю. Как ты ко мне пришла, так и она ко мне явилась. Просила не пускать тебя до поры в Навь.

У Рады от такого даже слезы навернулись. Мать не хотела ее видеть, да почему?

‒ Не разводи тут сырости. Не потому что видеть не хотела, а уберечь тебя старалась. От тебя же самой. Знала, что ты сестру спасать ринешься, ‒ сказав это Леденица недовольно сморщилась, словно сказала что запретное. Так Рада ее и поняла.

‒ Постой, ‒ медленно, как бы вслух рассуждая, начала она, ‒ то есть матушка знала, что с Зо́рей беда случится? ‒ Она еще немного помолчала. ‒ А помнишь, Елага тогда сказала, что я ‒ дитя зарочное. Это что значит? Зарок я знаю что ‒ это когда обещание дают, клятву приносят выполнить что-то… Верно ли?

‒ Верно, верно… Старый это обычай, девка. Очень старый. Когда жизнь у людей была не такой как сейчас, не было еще и Кологрива, да и других городов, люди в полной власти богов жили. Порой только они и могли их от смерти уберечь. Вот обещали в ответ на спасение или еще какую услугу отдать что-то ценное. А что может быть ценнее у человека, чем жизнь?

‒ Кому я обещана? ‒ глухо спросила Рада. Леденица не ответила. ‒ Кому? Все равно узнаю! Потому меня рода лишили? Спрятали ото всех?

‒ Вот видишь, все сама поняла. Умная. Мать тебя спасти решила, вот и приставила к тебе волчицу с наказанием беречь.

‒ Мать спасти решила, а кто ж тогда меня в зарок отдал? Неужто отец?

Она с потрясением глянула на Леденицу. Та еле заметно пожала плечами.

‒ Неважно уже. Главное, зарок исполнен.

‒ Исполнен… кем? Я же здесь, у тебя… ‒ и тут до нее дошло. Побледнела, сильно кулак прикусила, чтобы не закричать. ‒ Они Зо́рю ему отдали? Сестру мою?

Леденица задвинулась на край лавки и смотрела, как Рада быстро собирает вещи. Ничего из еды, ничего из одежды. Только лук, тул со стрелами, моток бечевы, нож свой охотничий. Смотрела, как одевается. Под рубаху штаны суконные, а поверх меховые, зипун, на него шубу, все это поясом перетягивает.