Новая хозяйка старой фабрики (СИ) - Романова Елена

Пальчики Иветты, которые она опустила на грудь мужа были холодные, как лед. И Кристиан накрыл их ладонью, чтобы согреть.

— К весне? — спросил Кристиан, словно соглашаясь со всем остальным.

— Да, — подтвердил Себастиан. — Дэйм поедет с тобой. Бери женщин, свою спесь, лучших мастеров Сольвера… Назначь управляющих в Фавре. На верфях. Пусть строят, возводят и выпускают! Я поддержу тебя всюду.

Корнуэлл почувствовал, как Ив сокрушенно выдохнула.

— Хорошо.

Уголок губ Себастиана дрогнул.

Он резко развернулся, махнул рукой страже и пошел к лошадям. А Кристиан инстинктивно прижал крепче Иветту — она была замерзшей, словно воробышек.

— Нужно сменить повязку, — хрипловато и тихо вымолвила она. — Пока раны снова не воспалились.

Но он не слушал. Потянул жену в дом. Ему не хотелось говорить, объяснять и выяснять все, что произошло.

Он послал за Дэймом и первоочередно отдал ему свою бывшую любовницу, бессердечно взирая, как ее, зареванную, граф Льорна сажает на лошадь и увозит прочь. А та ведь умоляла Кристиана одуматься, просила прощения и уверяла, что станет вновь послушной, если он оставит ее рядом. Но Корнуэлл был неумолим — он позаботится о ней, но терпеть ее присутствие не намерен.

И только потом он вновь позвал жену и нашел в себе силы объясниться.

— Сядь и не двигайся, — хмуро приказала она прежде, чем он сказал хоть слово.

Усмехнулся. Сел на подлокотник кресла, позволив ей приказывать — не по-настоящему, снисходительно и с толикой иронии. Снял рубашку, открывая доступ к спине. А она наловчилась менять повязки, видимо, научившись у его личного доктора. Встала за плечом Кристиана, осторожно его касаясь — а он молчал. Правда, недолго.

— Я поеду один.

Ее руки не остановились, и Кристиан объяснил доходчивее:

— Ты это слышала, Ив. Он не выпустит тебя из столицы. Бастиан подозрителен. Он брится, что, взяв семью, я покину Нивар.

Она вздохнула — так сдержанно, словно ничего в его словах ее не тронуло. Молча закончив с перевязкой, она села в соседнее кресло, разглядывая перевязочную ткань, которую она держала в руках.

— Это лен? — спросила, коротко вскинув серый непроницаемый взгляд.

— Да, Ив.

— В Ниваре производят марлю или медицинский бинт?.. Что-то для медицинских нужд?

— Это и правда сейчас тебя интересует?

— Если будет война, потребуется разворачивать полевые госпитали и обеспечивать их перевязочным материалом.

Корнуэлл поднялся, снедаемый ощущением чертовой пустоты внутри.

Ему было бы легче, если бы она цеплялась за него, расплакалась и признавалась в любви? Это было бы ожидаемым от зависимой молодой женщины, которая подверглась осуждению, провела несколько месяцев в келье, была чудом не побита прилюдно и полностью морально уничтожена.

— Ты еще не поняла, что я только что выкупил наши жизни ценой того, что имею?

— Я знаю это, Кристиан.

— Здесь в Сольвере ты будешь в безопасности. Оракун находится близко к границе с Варной. В этом есть смысл, — произнес он. — Я сегодня похоронил Дотса. Зарыл в собственном саду. Этого довольно, Ив.

Она молча отвела взгляд и не спросила: «Как надолго?» или «Будешь ли ты мне верен все это время?»

— Посмотри на меня, — приказал он, и она нарочито дерзко вскинула ресницы.

И он дрогнул — в ее глазах была любовь, горячая и чуткая. Безоговорочная.

Кристиан склонился, опустив ладони на подлокотники ее кресла и впился в ее рот жадным, болезненным и полным страсти поцелуем.

Глава 51

До своего отъезда Кристиан не сковывал себя ограничениями. Мы были мужем и женой во всех смыслах — часто, много и упоенно. Мне ни разу не удалось поспать в собственной кровати, потому что постель Кристиана превратилось в супружеское ложе. Мы, казалось, старались восполнить тот отрезок времени, что нам предстоит прожить врозь.

— Боже, что это? — спросила я, забравшись к нему на колени, когда он вздумал отвлечься и поработать.

Он хотел завершить некоторые сделки до отъезда, поэтому зачастую совмещал одно дело с другим — мы могли заниматься любовью прямо на его рабочем столе.

Укутавшись в одеяло, я потянулась к документам. Кристиан не возражал — его пальцы скользили по моим лодыжкам, пока он читал.

— Это расписки, Ив, — ответил он машинально.

— Скажи честно, Кристиан, тебе задолжала добрая половина Нивара? — изумленно проговорила я. — Это серьезные суммы.

— Теперь ты знаешь чуть больше о причинах ненависти ко мне ниварской знати, — улыбнулся он.

— Им было бы выгодно, если бы ты окончательно потерял благосклонность императора.

— Благосклонность? — он поцеловал меня в макушку, как неразумную девочку. — Скорее, если бы он сгноил меня вместе со всеми их обязательствами. И он бы так и сделал, если бы не страх, что он не найдет никого получше. В свое время он приставил ко мне Дэйма, чтобы тот узнал мои секреты. Но секретов нет — я просто сам себе не принадлежу.

Я ласково провела по его груди пальцами и прижалась губами к его шее. Мне вдруг стало страшно — лишиться его из-за козней двора, войны, интриг императора или епископа.

— Что, Ив? — улыбнулся он, приподнимая мой подбородок. — Хочешь узнать, написал ли я завещание?

Какими же невероятно глубокими, темными и страстными были его глаза!

— А ты написал?

Он рассмеялся.

— Маленькая стерва, — прошептал мне в губы прежде, чем поцеловать. — В случае вдовства, ты сможешь претендовать лишь на то, что перешло мне в качестве приданого. Но, если забеременеешь, то право на все имущество, о котором мы говорили с Бастианом, сохранится.

— Никогда еще не рассматривала беременность, как инвестицию.

— Ив? — Кристиан посмотрел в мои глаза. — Я этого хочу.

Его намерения стать отцом были более, чем очевидны, учитывая, что почти все свое внимание он посвящал исключительно мне и нашему удовольствию.

Но даже зная это, я нахмурилась.

— Ты же не вздумал умирать, Кристиан?

— Я познакомлю тебя с теми, кто станет тебе опорой и поддержкой. Ты должна вникнуть во все мои дела. Ты умница, Ив. Это будет несложно, учитывая кто ты. И последнее, ты забудешь о своей прошлой жизни и никогда никому о ней не расскажешь.

— Подожди…

— Мы оба реалисты, дорогая. Я понимал на что иду, собирая людей против Ханнэма. Я — не дворянин и не аристократ, но под Фаврой стоит мое маленькое войско. Этому есть цена. Как и тому, что ты находишься в моих руках, и я ласкаю тебя вместо того, чтобы оплакать.

Все, что он делал, было продиктовано заботой обо мне.

Он отложил документы и притянул меня к себе плотнее.

— Хотел бы я сказать, чтобы ты сильно не горевала обо мне, Ив, если я погибну, но я страшный эгоист, — усмехнулся он, разворачивая одеяло и любуясь моим телом. — Я хочу, чтобы ты плакала обо мне…

— Каждая моя слезинка обойдется очень дорого, Корнуэлл, — я положила ладони на его плечи и прильнула к нему.

— Дорого? Сколько, Ив? — самодовольно спросил он, собирая в кулак мои волосы и пропуская сквозь пальцы. — Я компенсирую тебе и те слезы, которые ты прольешь, когда я буду уезжать. И те, которыми ты щедро пропитаешь подушку, думая обо мне ночами.

Тогда я разбогатею, наверное.

Как бы он ни ерничал и сколь черствой я не была, я понимала — не хочу терять его ни на день, ни на час, ни на минуту.

Но прошло и двух недель, и все то, о чем он говорил, сбылось.

Ранним утром я вышла, чтобы проводить его в дорогу.

Солнца в столице давно не было. Над Сольвером висели тяжелые свинцовые облака, а ветер дул промозглый и колючий.

Как и подобает жене, я спустилась с крыльца, и Кристиан подошел попрощаться. Он молча снял перчатку и коснулся моей щеки прохладными пальцами, стирая слезинку.

— Вот и первая, — ласково произнес он и склонился, ловя ее губами. — Прибереги остальные. Каждая — сокровище.

До чего же иногда меня распылял его юмор. Его ироничное и снисходительное ко мне отношение. Несмотря на правду, которую он обо мне знал, он был старше меня на двадцать лет — и порой он относился ко мне соответствующе.