Сестра моя (СИ) - Тару Иви

‒ А добрым словом и мечом еще лучше, ‒ сказал за их спинами чей-то громкий и глубокий голос.

Они обернулись. Карачун в распахнутой шубе из белого меха северной лисы, смотрел на них пронзительными синими с серебристой поволокой глазами.

‒ Вижу, гости у нас. ‒ Он вошел в горницу, посмотрел на полотно. ‒ Споро работаешь, невестушка. Этак и наряд свадебный скоро шить уж можно начать.

Яромир загородил собой Раду.

‒ Отпусти ее, Карачун. Не твоя она. Мне обещана.

Тот усмехнулся.

‒ Когда мне ее обещали, ты еще пешком под стол ходил. За смелость даже позволю тебе обратно уйти, но иди прямо сейчас. Девицу не отдам, не надейся. Другую мне сперва прислали, но эта еще лучше. Та совсем холодна была, как сосулька на крыше, ‒ он широко улыбнулся, белые зубы ослепительно блеснули. ‒ А эта вон и песни поет, и работает скоро, и будет мне доброй женой.

‒ Рада меня любит, не быть ей с тобой счастливой, ‒ настаивал Яромир. ‒ Отпусти.

‒ Любит? Давай спросим.

В его руках оказался невесть откуда посох с навершием в виде головы чудного зверя. Яромир пригляделся, и глаза широко раскрылись. Голова Ящера то была, зубастая, пучеглазая, с острым гребнем на затылке. Карачун же легонько стукнул посохом по полу. Раздался звон, в воздухе закружились снежинки, окутали Яра с головы до ног. Пока он их с себя смахивал, Рада снова за станок села.

Он повернулся к ней, за руку хотел взять. Она руку отдернула, посмотрела испугано.

‒ Кто ты? Зачем мешаешь работе моей?

Яромир не мог поверить: в одночасье забыла его Рада. Как ни старался, тормошил, о любви своей говорил, она лишь головой качала и повторяла, что не знает его, и что ее работа ждет. Карачун к стене прислонился и посмеивался, видя, что все его усилия напрасны.

В бессилии Яр перед Радой на коленях застыл. Не знал, что еще сделать можно? Рада снова за работу принялась, лицо ее побелело, даже волосы золотистые как инеем покрылись. Пальцы ее ловко с ниточками управлялись. Яр распахнул кафтан, сунул руку, нащупал пояс, которым рубаха подвязана была. Развязал, вытащил.

‒ Смотри, этот пояс ты для меня сплела. На ней знаки обережные, этим поясом ты меня, как своего жениха, одарила. Я вот тебе не успел никакого подарочка сделать.

Рада повернула голову и на пояс уставилась. В руки взяла, пальцами по узору провела, шепнула:

‒ Красиво. Знакомые знаки какие.

‒ Отец твой сказал, обережные знаки матушки твоей.

Ее глаза широко распахнулись, в лице мука проявилась, силилась она вспомнить и не могла. Яр поискал глазами, увидел острый край ткацкого станка и с силой рукой по нему провел. Окрасилась станина в красное, Рада беззвучно ахнула. Яр окровавленной рукой ее руки коснулся.

‒ Нет у меня для тебя подарка, но поцеловать тебя никто не запретит.

Он привлек ее к себе и коснулся ее холодных губ, но обожгло его как огнем. Рада застонала, видно, и ей больно стало. Кровь из ладони все капала на пол, на ее нарядное платье, но он не отпускал. Пока она не задышала часто-часто, пока губы не потеплели, пока рука горяча не стала.

‒ Ох, Яр! ‒ выдохнула она. Потом вскинула глаза на Карачуна, который уже не смеялся.

Яр обнял ее и попятился. Карачун к ним шагнул, но застыл. Рада посмотрела вниз, там красные капли пол усеяли.

‒ Не может он через кровь живую горячую пройти, ‒ шепнула она, и Яр вдруг тоже понял. Вытянул руку и провел ею перед собой, чтобы кровавой дорожкой путь Хозяину Нави перекрыть. Потом крепко взял ее за плечо и потянул за собой.

Они сбежали с лестницы, пересекли поляну, углубились под кроны вековых елей. Бежали, утопая в снегу. Чувствуя, как бьются их горячие сердца. Кровь из ладони Яра все капала, но он этому даже рад был, чем больше крови выльется, тем труднее будет Карачуну их настичь. Они выбежали на то место, где Яр в Навь свалился. Рада голову задрала.

‒ Там наверху камень черный стоит. Ты через него попал? ‒ Не дожидаясь ответа, она крикнула: ‒ Леденица! Матушка! Кто-нибудь, помогите нам выбраться!

‒ А как ты обычно из Нави в мир возвращалась? ‒ спросил он, вглядываясь в тени, что в лесу мелькали.

Рада посмотрел на него и вдруг улыбнулась.

‒ Да очень просто. Давай руку, ‒ она стиснула ее, закрыла глаза. ‒ Представь то место, где оказаться хочешь.

‒ Видел матушку твою, Оляну, просила она как возвращаться буду, камень черный назад сдвинуть, чтоб закрыть проход в Темную Навь.

Рада приоткрыла глаза, но кивнула.

Они ничего не почувствовали, лишь теплым воздухом на них дыхнуло. Открыли глаза, и вот они уже возле черного камня.

‒ Даже не верится, что так просто нас Карачун отпустил, ‒ сказал Яр и попытался камень с места сдвинуть.

Куда там! С таким валуном и десяток не справиться.

‒ Думаю, не отпустил, ‒ нахмурилась Рада, ‒ лишь немного мы его задержали.

Она обошла вокруг камня, положила руки на его прохладную поверхность, и он заскользил по земле, словно маслом намазанный.

Потом они шли к реке, но не успели дойти, как настигла их снежная буря, из которой вырывались оскаленные морды Карачуновых снежных псов, а еще дальше кольцами извивалось чешуйчатое тело Ящера. То сам Хозяин Нави за ними гнался.

‒ Мы же проход закрыли! ‒ крикнул Яр, закрывая голову от ледяного крошева, что на них сыпался. ‒ Как он вышел?

‒ Что ему, богу древнему, какой-то камень! Это вы проход для мелкой пакости закрыли, ‒ ответил веселый голос.

Рада увидели женщину, а рядом с ней еще одну.

‒ Матушка! ‒ воскликнули они одновременно, узнав каждый свою мать.

‒ Бегите, дети наши, бегите, мы его задержим. Вам, главное, на тот берег перебраться.

‒ Матушка! ‒ Яр все же бросился к ней и обнял. ‒ Как не дотронуться до тебя, когда я столько лет по тебе скучал!

Мать обняла его и прижала к груди. Оляна тоже самое сделала с Радой.

‒ А теперь вперед! ‒ Они оттолкнули их и повернулись навстречу снежному войску. ‒ За нас не бойтесь. Над нами он не властен.

У реки они вскочили в лодочку, Яр стал отгребать от берега, когда понял, что лодка быстрее пошла. Он обернулся и увидел, что Рада тоже веслом орудует. Где ж она весло второе взяла? Но чему удивляться, если невеста его в Навь, как к себе домой ходит. Он улыбнулся и больше уже не отвлекался.

На берегу они увидели Леденицу. Она стояла с чашей в руках.

‒ Пейте, ‒ приказала, едва они на берег ступили. ‒ Это поможет домой вернуться. Много Темной Нави в вас, надо очиститься, чтоб не осталось ничего. Они отпили по очереди из чаши. Горькое и такое терпкое, что губы и язык онемели сразу.

***

Венрад сидел на берегу, грел руки у небольшого костерка, смотрел на Леденицу, что сидела рядом, но была не здесь. Ушла в Навь. Его все подмывало до нее дотронуться, убедиться, что жива, но боялся помешать ей.

Вода в проруби забурлила, плескаться стала, будто там внизу кто большой и сильный крутился. На поверхность как поплавок выскочила чья-то голова. Венрад вскочил. Подбежал, упал на живот, дотянулся, вытащил на лед женское тело, а следом и вторая голова показалась, мужская. Он и его вытащил. Лежали рядом Рада его и Яромир. То ли живы, то ли нет. Леденица у костра зашевелилась, глаза открыла.

‒ Что стоишь смотришь? В избу нести надо.

Венрад подхватил на руки дочь та легка была, даже мокрая одежда ее тяжелее не сделала, с Яромиром туже пришлось. Парень он был крупный и высокий. Его пришлось волоком по снегу тащить. Она занес их обоих внутрь, уложил на лавки, потом Леденица его выгнала.

‒ Буду лечить и от Нави чистить. Жди.

Он и ждал, только теперь костер побольше развел. Сидел на бревне, подкидывал веточки в огонь, думал, жизнь свою вспоминал. Все хорошее и все плохое что было с ним, понимая, что ничего бы не стал менять. В кустах шорох раздался. Вышла к огню серая волчица, села в отдалении.

‒ Что, пришла узнать, как твоя девица поживает? Ничего, все хорошо с ней.

Волчица зевнула и улеглась, потом и вовсе калачиком свернулась, хвостом нос закрыла.