Помощница антиквара (СИ) - Санд Амари

Велес задумался, уставившись вдаль, словно выискивая ответы в глубинах памяти.

— Эхомагия — поток энергии, — ответил он спустя некоторое время. — В вашей власти остановить его и управлять им. Вы ведь учились в Магической академии наук, значит, понимаете, как взаимодействовать с силой, что течет внутри вас. Принцип тот же. Больше медитируйте, погружайтесь в себя, чтобы почувствовать магию, текущую по вашим каналам. Работая с памятью предметов, всегда концентрируйтесь на конкретном вопросе. Лучше заранее знать, что смотреть. Обычно мы имеем дело с вещами, найденными на месте преступления. Прежде чем изъять предмет, следователи тщательно описывают, где и при каких обстоятельствах его нашли. Эти знания становятся подспорьем — тогда не приходится тратить лишние силы и перелопачивать кучу ненужной информации. Носите перчатки постоянно: они помогают защититься от случайных считываний. Остальное придет с практикой. Наш дар — большая ответственность, порой бремя. Берегите себя. Старайтесь не принимать близко к сердцу все, что видите.

— Спасибо, — искренне поблагодарила мужчину.

Игнатьев кивнул, принимая благодарность, забрал сверток и направился к выходу, а Ермаков задержался, намереваясь продолжить разговор. Он выудил из кармана камзола и положил на край стола серебряное колечко, которое я сразу узнала. Александра носила его с детства и никогда не снимала, пока не угодила в тюрьму.

Я поначалу потянулась к вещи, которую бывшая хозяйка тела считала частью себя. Оно могло предоставить недостающие фрагменты памяти из прошлого Александры, но работа с ним требовала времени и сил. А я слишком вымоталась после проверок. Еще один поток информации могла и не выдержать.

— Я подумал, что будет лучше, если кольцо останется у вас, — сухо произнес дознаватель. — Оно находилось на Александре в момент ареста. Нам пришлось изъять все вещи. Ценности для следствия оно не представляет, а вам, полагаю, пригодится. Еще я принес книгу. — Вслед за украшением Ермаков достал из внутреннего кармана камзола «Историю Российской империи». — Ознакомьтесь. Думаю, книга вам пригодится. Но сперва я хотел бы узнать о вашем мире. Расскажите о себе, о своей профессии. Вы — реставратор? Что именно делали?

Я опасливо посмотрела на кольцо, не решаясь сразу взять его в руки. Интерес старшего дознавателя был понятен, но впервые он предложил что‑то взамен, а не только требовал ответы.

Скрывать я ничего не собиралась, поэтому рассказала о своей работе и образовании, осторожно затронув знания по химии и физике и их практическому применению в реставрации.

— Моя работа прежде всего — глубокий анализ, — пыталась я упрощенно объяснить. — Каждый предмет — это история. Мне нужно понять, что с ним случилось за века, почему он изменился и как вернуть ему прежний облик. Поиск фактов, изучение архивов, работа с документацией — все это часть моей работы. Вы ведь расследуете преступления? Я занимаюсь схожими задачами, только мои враги — время и разрушение. Моя цель — собрать доказательства, которые покажут: передо мной подделка или подлинник.

Ермаков слушал внимательно, глаза его горели жадным интересом. Моя профессия, обыденная в прошлом мире, здесь приобретала иной вес. Я говорила об анализе, рентгенографии, спектрометрии и других методах — о том, как научные инструменты способны подтвердить выводы и помочь в работе. Там я пользовалась продуктами технических достижений, а этом мире сложные механизмы и реагенты могла заменить магия и одаренные специалисты.

— То есть вы можете по фрагменту определить возраст, подлинность и историю предмета? — подытожил он с удивлением.

— Не по одному фрагменту, а по комплексному анализу, — поправила я. — В прошлом меня считали первоклассным специалистом и обращались за консультациями со всех уголков страны. Дар эхомагии лишь усилил мои способности, но важнее всего — бесценный опыт и мышление, способность собрать историю вещи по кусочкам и обнаружить то, что ускользнуло от внимания от других.

— Это делает вас ценным специалистом, — задумчиво признал Ермаков. — Глава Тайной канцелярии крайне заинтересовался вашим делом. И тем, что вы — попаданка. Готовьтесь: в ближайшее время вас ждет личная встреча.

Да уж — в отсутствии новостей есть своя прелесть. После ухода Ермакова я измучилась переживаниями и ожиданием. Оговорка Игнатьева о том, что он не способен считывать прошлое живых людей, ясно указывала на особенность моего дара.

Неудивительно, что князь Ушаков заинтересовался мной. От этой встречи зависело мое будущее. Если дознаватель — лишь винтик в системе, то глава — ее центр, и каждое слово в разговоре с ним следовало взвесить, если я не хотела оказаться в застенках или работать до полного истощения, пока дар не сотрет меня как личность.

Я не питала иллюзий относительно последствий погружения в чужое сознание. Вряд ли меня будут просить считывать воспоминания добропорядочных граждан. Скорее всего, речь пойдет о закоренелых преступниках с аморальными поступками.

Как следствие этого — постоянный надзор и служба на ведомство. Придется с самого начала обозначить рамки взаимодействия, чтобы не вздумали сесть мне на голову или запугали незнанием новых реалий.

Александра Витте вращалась в высшем обществе, воспитывалась в пансионе и обучалась в академии. Ее недолгая жизнь — это пласт знаний, недоступный крестьянке или попаданке вроде меня.

Поразмыслив, я решительно взяла кольцо со стола и сжала его в ладони. Мир поплыл, растворившись в водовороте чужих воспоминаний.

Сначала в голове воцарился хаос — мешанина образов, мелькающих лиц и событий. Я вспомнила совет Велеса и сфокусировалась на одной сцене.

Мне было около пяти лет. Я сидела за партой и старательно выводила буквы в тетради. Надо мной возвышалась фигура отца, заглянувшего проверить успехи.

— Ты снова допустила ошибку, Александра! — прозвучал его резкий, лишенный теплоты голос. — Разве я не говорил тебе быть внимательнее? Подобные оплошности недостойны наследницы рода Витте. Ты позоришь меня!

Девочка сжалась и задрожала от страха. Слезы навернулись на глаза, но она не посмела заплакать, чтобы не расстроить отца еще больше. Он все же заметил ее состояние.

— Займись делом и учи буквы как следует. Нечего тут сырость разводить! — бросил он, покидая классную комнату, даже не обернувшись.

В следующем видении я оказалась в комнате матери — измученной и бледной, мокрой от пота. Вокруг суетились служанки, не замечая маленькую госпожу. Матери было не до малышки: все внимание было приковано к резной колыбельке, где в ворохе кружев лежал младенец.

Граф Витте склонился над ним, рассматривая крохотные черты и касаясь пальцем темного пушка волос на голове. Мужчина сиял от счастья, в его глазах горела неподдельная радость. Он нежно гладил малыша и шептал ему ласковые слова. В его голосе не было и следа той отстраненности, с которой он говорил с дочерью.

Я ощутила детскую легкую зависть Александры: с ней отец никогда не был так ласков. Мальчик же, едва появившись на свет, сразу стал центром его внимания. Но малышка тут же отогнала дурные мысли — этот крошечный комочек, пахнущий молоком, был ее братом. И она думала о том, что должна стать ему хорошей сестрой, и, конечно же, идеальной дочерью.

Окунувшись в чистые детские мысли, я ярко ощутила контраст в отношении графа к своим детям. По отношению к Александре он всегда был строг и требователен, и не только из‑за характера. Причина бросалась в глаза: она не была его родной дочерью. Вот почему граф назвал ее «ублюдочным отродьем». Он ненавидел сам факт существования ребенка, который, по его мнению, доказывал измену жены.

Я покопалась в памяти девушки, чтобы извлечь дату бракосочетания графа с Евгенией Разумовской, княжной из обедневшего дворянского рода. Сравнив ее с днем рождения девочки, я получила разницу в семь месяцев.

Саша появилась на свет недоношенной, но это также могло означать, что замуж княжна выходила, будучи беременной от другого. Интересно, это вскрылось после свадьбы или же граф сознательно взял в жены аристократку с уже запятнанной репутацией? Титул и связи жены открывали доступ в высшее столичное общество графу из провинции, до этого никому не известному.