Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ) - "Ivvin"

Я постучал пальцем по термостойким накидкам. Глаза парней загорелись. Участие в таких операциях — это статус.

— Но прежде чем мы начнем, — мой голос стал жестче, — мне нужно вас проверить. Одно дело — стоять на вышке или на посту с игольником или махать кулаками в тренировочном зале. И совершенно другое — штурмовать коридоры, где ничего не видно, а пропущенная под щит растяжка оторвет ноги. Там придется работать клинками. И работать в личных щитах.

Я бросил каждому по небольшому металлическому поясу с генератором Хольцмана.

— Надевайте. Жду вас в тренировочном зале через пять минут. Посмотрим, чему вас нужно еще научить.

Тренировочный зал встретил нас привычной атмосферой и тренирующимися людьми. Часть его покрывали жесткие маты, в то время как другая — была лишена таких комфортных условий. Тройка вошла следом за мной. На их талиях уже были закреплены генераторы щитов. Парни выглядели собранными, но в их движениях читалась легкая нервозность — одно дело отрабатывать приемы с сержантом Торном, и совсем другое — спарринговать со мной. Я подошел к стойке с оружием и бросил каждому по тренировочному клинку. Тупые, утяжеленные лезвия из плотного полимера, оставляющие при сильном контакте лишь синяки, а не рваные раны. Себе я взял такой же.

— Правила просты, — я вышел в центр зала, разминая плечи. — Работаем втроем против одного. Ваша задача — достать меня клинком. Любой ценой. Активировать щиты.

Воздух наполнился низким, вибрирующим гулом. Вокруг фигур Мэйна, Рэйла и Стила вспыхнули полупрозрачные, мерцающие контуры силовых полей Хольцмана. Я нажал кнопку на своем поясе, и мир слегка исказился сквозь защитную пелену.

— Начали! — скомандовал я.

Они не стали медлить. Парни прекрасно знали теорию. Знаменитое правило «медленный клинок пробивает щит» вдалбливали всем, кто хоть раз брал в руки оружие. Проблема заключалась в том, как применить это на практике. Стил с глухим рыком рванул вперед, принимая на себя роль тарана. Он замахнулся, но, помня о щите, попытался искусственно замедлить лезвие на подлете. Это выглядело неуклюже. Удар потерял инерцию, и я просто мягко отвел его полимерный нож в сторону свободной рукой, одновременно уходя с линии атаки Рэйла, который действовал хитрее. Он попытался провести быструю серию финтов, чтобы заставить меня открыться, а затем резко замедлил руку для финального укола. Но когда ты сознательно тормозишь удар, ты открываешься сам. Я легко перехватил его запястье и отшвырнул парня на маты. Мэйн, увидев, что фланг открыт, бросился на меня сбоку. В этот момент я сделал резкий, агрессивный выпад в его сторону. И вот тут сыграли свою роль годы обычных, «бесщитовых» драк. Мозг Мэйна, получив сигнал о смертельной опасности, мгновенно выбросил адреналин и перехватил управление у сознания. Мэйн ударил на одних рефлексах — молниеносно, жестко, на опережение.

Вжик! Воздух вокруг меня вспыхнул ослепительными искрами. Полимерный клинок Мэйна на огромной скорости врезался в мое силовое поле и с громким треском отскочил, едва не вывихнув ему кисть. Щит безжалостно отшвырнул оружие назад. Я не стал развивать контратаку. Я просто шагнул в сторону, деактивируя свой генератор. Троица замерла, тяжело дыша. Стил потирал плечо, Рэйл поднимался с матов, а Мэйн мрачно смотрел на свой тренировочный нож.

— Вы мертвы. Все трое, — спокойно констатировал я. — Теорию вы знаете. Вы пытались замедлиться. Но в бою одна теория не стоит и ломаного солярия.

Я подошел к Мэйну.

— Твои рефлексы — это хорошие рефлексы. На улице, против бандита с ножом или при перестрелке — это спасет тебе жизнь. Но когда я напугал тебя выпадом, твой мозг отключил логику и заставил руку ударить максимально быстро. В результате ты просто отбил себе запястье о мой щит и открыл шею.

Я повернулся к Стилу и Рэйлу.

— А вы двое замедлялись так топорно, что я мог бы успеть выпить каф, пока ваше лезвие ползло к моей груди. Запомните: чтобы убить человека в щите, нужно не только сломать собственные инстинкты. Но и действовать одним единственным образом. Вы должны бить в полную силу, двигаться на пределе скорости, но в последней фазе, в миллиметрах от щита, вы обязаны ювелирно замедлить клинок и продавить защиту.

Я обвел их мрачным взглядом.

— В узких коридорах древней станции, где любое неверное движение может стоить жизни, вы с вашими текущими рефлексами будете хороши в перестрелке, но любой подобравшийся вплотную враг просто зарежет вас с таким уровнем. Ведь с активным щитом, даже против врага без щита, но быстрым ударом вы ударите не клинком а полем, что, может быть, его оттолкнет, но точно не убьёт. Впрочем, это хороший способ для защиты и отвлечения.

Я бросил тренировочный нож на мат.

— Готовьтесь, будем вбивать в вас нужные рефлексы и умение переключать их в зависимости от противника.

Мэйн помрачнел. Они понимали, что провалили тест не из-за незнания, а из-за недостатка специфического опыта.

— Командир… мы справимся, — упрямо произнес Мэйн, сжимая кулаки. — Нам просто нужна практика.

— Именно это я и сказал, и не только вам — усмехнулся я, направляясь к выходу из зала. Я нажал кнопку интеркома на стене. — Торн! Срочно зайди в тренировочный зал со свободными парнями.

Сержант появился через минуту, оценивающе глядя на поникшую троицу.

— Слушаю, командир.

— Мы начинаем месячный курс дополнительной подготовки. Работа со щитами и ближний бой с ними.

Следующие четыре недели зал превратился в филиал ада для них. Я и Элара, в свободное время, гоняли не только эту троицу, но и всех остальных по очереди. Я заставлял их часами отрабатывать один и тот же маневр: взрывное ускорение, финт, и затем — мучительное, контролируемое торможение перед самой целью. Их мышцы горели, их мозг бунтовал против неестественной механики движения. Зал оглашался глухими ударами падений, руганью и сбитым дыханием. Я методично, раз за разом вбивал в их тела понимание того, что скорость удара — это не всегда победа. Постепенно количество ошибок начало сокращаться. Они начали чувствовать щит. Понимать его сопротивление. Мэйн первым освоил безупречный переход от молниеносного броска к смертоносному медленному уколу. За ним подтянулись Рэйл, Стил и остальные. Торна и его людей я в расчет не брал, уних был опыт подобного и до всего этого и им нужно было его просто освежить.

Но научить пользоваться «медленным клинком» в тепличных условиях спортзала было лишь половиной дела. Чтобы они действительно были готовы к тому, что ждало нас в руинах, им нужно было научиться применять эти навыки в реальном мире и его разнообразных условиях.

Спортзал заложил в них правильную мышечную память, но настоящие бои насмерть редко происходят на мягких матах при идеальном освещении. Чтобы выжить в древних руинах, одной техники «медленного клинка» было недостаточно — требовалось уметь применять её там, где не развернуться и где не видно собственных рук.

По моему приказу рабочие временно переоборудовали один из свежепостроенных залов, предназначавшегося под будущий малый ангар. Из пустых ящиков, строительных лесов, старых переборок, арматуры и обломков они соорудили мрачный, запутанный лабиринт. Это была грубая, но крайне эффективная имитация узких коридоров, тупиков и технических шлюзов древних станций. Освещение там отключили полностью, оставив лишь тусклые, мигающие аварийные лампы. В этом бетонном мешке за дело взялся Торн. Сержант делил бойцов на атакующих и защитников, стравливая их друг с другом в условиях клаустрофобии и нулевой видимости. В узком коридоре не всегда можно было сделать широкий замах. Обычная тактика работы в группе ломалась о невозможности часто встать плечом к плечу и прикрывать друг друга. Парни учились бить из-под руки товарища, использовать окружающие элементы для сражения, переходить в жесткий клинч и проводить медленный, смертоносный укол впритык, когда щиты скрежещут друг о друга. И всё это под действием имитаций ловушек. Первые дни царил хаос, состоящий из мата, звона полимерных клинков и гула силовых полей. Но Торн был безжалостен. За любую ошибку, которая в реальном бою стоила бы жизни, он наказывал дополнительными часами тренировок. И это дало плоды. Все научились в той или иной степени чувствовать габариты друг друга в темноте, общаться короткими жестами и превращать тесноту из своего врага в союзника. Но пока одни группы осваивали ближний бой в коридорах, я вытащил другие за пределы базы. В пустоши и скалы Барьерной стены.