Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ) - "Ivvin"

Минуты тянулись мучительно медленно. Люди спорили, сбивались в кучки, но… никто не сделал и шага в сторону ворот.

Когда десять минут истекли, гул голосов начал стихать. Из толпы вперед вышел старший из пилотов, купленных нами на аукционе — Вандер. Он пнул валяющийся у его ног ошейник и посмотрел прямо на Элару.

— Думаю, я выскажу общее мнение всех здесь присутствующих, — его голос разнесся по притихшему ангару. — С Домом Варос нас ждет куда более светлое будущее, чем без него. Да, оставаться здесь — это риск. Но здесь к нам относятся как к людям, а не как к рабам и пушечному мясу, несмотря на ошейники. Мне есть с чем сравнивать. Мы остаемся.

По толпе прокатился гул одобрения. Люди закивали, кто-то похлопал соседа по плечу. Торн, потирая освобожденную шею, просто молча козырнул нам. Элара обвела взглядом оставшихся с нами людей. Ее напряженные плечи расслабились, а в глазах блеснула нескрываемая гордость.

— Ну что же, — произнесла она, и в ее голосе появилась теплая, уверенная нота. — Я рада, что не ошиблась в вас. Да будет так.

На Бусти +1 глава.

https://boosty.to/ivvin

Глава 55. Границы дозволенного

POV Питер де Вриз

Тонкая игла нервного индуктора мягко вошла под кожу на шее наемника. Мужчина, намертво пристегнутый к наклонному металлическому столу, мгновенно выгнулся дугой. Его рот широко открылся в беззвучном крике — голосовые связки я предусмотрительно парализовал пятнадцать минут назад. Слушать животные вопли невероятно скучно и отвлекает от процесса. Меня интересовала только реакция зрачков и микросокращения лицевых мышц. Сделав небольшой глоток густого сока сафо, чувствуя знакомую горечь на губах, и чуть повернул верньер на панели прибора. Пульс подопытного подскочил до критических значений.

— Значит, анонимный заказ на Каппе и ячейка тут в городе, — задумчиво глядя в вытаращенные, налитые кровью глаза наемника. — Исключительно наличные. Никаких имен, никаких лиц. Только координаты целей и описание малолетней девчонки.

Его зрачки расширились до предела, сосуды на белках начали лопаться. Он не врал. Под воздействием индуктора, стимулирующего болевые центры напрямую в обход периферической нервной системы, солгать физически невозможно. Мозг просто выдает все, что знает, пытаясь прекратить агонию. Проблема заключалась в том, что этот кусок мяса действительно ничего не знал. Он был слепым орудием. Щелкнув тумблером, отключил питание прибора. Наемник со стуком рухнул обратно на металл, тяжело и хрипло дыша, покрытый липким холодным потом. Разум, разогнанный сафо, легко выстраивал цепочку вероятностей, отсекая лишнее. Заказчик очевиден. Виконт Орейн. Этот мелкий, трусливый аристократ всё же решился на продолжение своей мести. У него единственного был достаточный мотив мстить Дому Варос и финансовые ресурсы для скоординированного найма нескольких независимых групп. Но приёмы у него хороши… — для его уровня.

Забавно. Сама девчонка Варос мне даже нравилась. Наглая мелочь. Я оставил ее в качестве раздражителя, о который должны были споткнуться Атрейдесы, заполучив дополнительную финансовую нагрузку или пятно на репутацию в самом начале своего правления. А она вместо этого вывернулась. Сама заплатила налоги Барону и Императору, несмотря на освобождение от них. Слишком гордая? Или всё же умная? Успешное начало. Новичкам везет? Возможно. Я бы даже с удовольствием понаблюдал, как она барахтается дальше, отбиваясь от стервятников Орейна.

Но не сейчас. И не тут.

Подойдя к небольшому столику и налил себе еще сафо. Мой план по уничтожению Дома Атрейдесов был идеален. Он требовал тончайшей настройки и абсолютной тишины на сцене перед поднятием занавеса. Герцог Лето не дурак, он параноик. Он будет перетряхивать каждый камень на Арракисе, выискивая наши ловушки. Ему не нужны дополнительные поводы для беспокойства, иначе он может сорваться с крючка или, того хуже, отбиться даже после нашей диверсии. Именно поэтому месяц назад я отдал негласный, но предельно ясный приказ: всем теневым гильдиям, наемникам и местным контрабандистам выместись из обоих городов или сидеть тише воды. Никаких уличных войн. Никаких громких похищений на оживленных рынках. Никаких трупов средь бела дня!

В глубокой пустыне — пожалуйста. Режьте друг друга за барханами сколько угодно, на здоровье, там нет свидетелей. Эту наглость я бы даже оценил. Но Орейн ошибся. Его люди устроили кровавую баню прямо на площади. Презрительно посмотрел на наемника, привязанного к столу. И то, что эти идиоты — приезжие «гастролеры», не играет абсолютно никакой роли. Местные кураторы теневого рынка обязаны были их перехватить и предупредить. А раз не предупредили, или сделали это недостаточно убедительно — это их личные проблемы.

За которые они прямо сейчас весьма выразительно расплачивались в соседнем углу допросной. В дальнем углу просторной камеры, где свет тусклых ламп сменялся густыми тенями, ритмично звучали влажные удары и сдавленное мычание. Там развлекался Зверь. Раббан, тяжело дыша, наносил удар за ударом огромными кулаками. Перед ним, подвешенный на цепях за запястья, висел местный представитель Синдиката — тучный мужчина с залитым кровью лицом и сломанной челюстью. Его вина заключалась лишь в том, что он допустил эту осечку. Допустил прибытие чужаков, которые нарушили мой приказ о тишине. Подошел ближе, покручивая в пальцах тонкий бокал с сафо. Зверь как раз закончил серию ударов по корпусу, отступив на шаг, чтобы оценить свою работу. Грудная клетка контрабандиста представляла собой сплошное фиолетовое месиво.

— Не убил? — лениво поинтересовался я, делая маленький глоток.

Раббан обернулся. Его лицо было красным, по лбу катился пот. Он тяжело сглотнул, встречаясь со мной взглядом. Зверь ненавидел меня, презирал мою утонченность, но животный страх перед моим интеллектом и благосклонностью Барона заставлял его подчиняться.

— Не-е-ет, — протянул он своим басовитым голосом, вытирая окровавленные костяшки пальцев о штаны. — А даже если и сдохнет — невелика потеря. На его место завтра же придет другой стервятник. Этих тварей в Нижнем городе не перечесть.

— В том-то и суть, мой дорогой Раббан, — я улыбнулся, показывая покрасневшие от сока зубы. Моя улыбка никогда не касалась глаз. — Мне не нужны другие стервятники. Мне нужен этот. Живой и очень, очень испуганный.

Я подошел к висящему на цепях куску отбивного мяса. Синдикатовец попытался открыть заплывший глаз.

— Слушай меня внимательно, — мой голос был тихим, ласковым, отчего Раббан за спиной невольно передернул плечами. — Ты передашь по своим каналам одно простое правило. До прибытия Атрейдесов в Карфаге и Арракине должна быть гробовая тишина. Никаких разборок. Никаких заказных убийств. Если кто-то из ваших решит чихнуть слишком громко — я лично вырежу нервные узлы каждому из кураторов. Понял?

Человек на цепях судорожно закивал, мыча что-то сквозь сломанную челюсть и выплевывая осколки зубов.

— Вот и славно, — я отвернулся от него. — Раббан, сними его. Пусть ползет к своим. И проследи, чтобы мои инструкции дошли до каждого ублюдка в этой дыре.

Зверь недовольно хмыкнул, но подошел к лебедке. В этот момент за моей спиной раздался протяжный, булькающий хрип. Я обернулся к металлическому столу. Наемник, которого я допрашивал, дернулся в последний раз. Его глаза закатились, обнажая красные от лопнувших сосудов белки. Сердце все же не выдержало перегрузки нервной системы после отключения индуктора.

— Какая досада, — я картинно вздохнул, ставя пустой бокал на столик. — Сломался раньше времени.

— Прикажешь скормить его червям? — буркнул Раббан, освобождая синдикатовца, который тут же мешком рухнул на пол.

— Нет. Отправьте труп коменданту стражи. Пусть оформит как смерть при сопротивлении аресту, — я поправил воротник своего камзола. Мой разум уже просчитывал следующие ходы. — А мне нужно доставить сообщение.