Вспомнилась и Марианна, конечно. Так звали мою последнюю девушку перед Пантеоном. Именно с ней мы жили в этом поместье, именно с ней мы чуть не создали семью. Не то, чтобы я вспомнил это сейчас с болью — скорее, с приятной ностальгией и размышлениями. Интересно, всё-таки, были ли у неё от меня дети? Внук. Надо будет при случае спросить у Октавии, прояснилось ли что-нибудь по этому поводу.
Цветник, который она собственноручно, кстати, до сих пор был на том же месте, у входа, хоть и росли там совсем другие растения. Надо будет, кстати, сорвать парочку для проформы. Как-никак, Ганзориги думают, что я именно для этого сюда и прибыл.
Мой взгляд скользил дальше. От пристани для водных глиссеров почти что уже ничего и не осталось. Стены самой усадьбы не красили и не ремонтировали уже пару десятилетий…
Стоп? А это что за фигня! Здесь этого здания не было…
Двухэтажная кривенькая, но уже достаточно обветшалая не то казарма, не то какое-то общежитие возвышалась на месте бывшей стоянки моего личного челнока, обнесённая отдельным заборчиком. Ладно, что поделать, смысл возмущаться — и то ладно, что не снесли подчистую и не воздвигли какую-нибудь высоченную хрень в мою честь. Чтобы потом в ходе смуты разграбить и запустить.
На входе в усадьбу, конечно же, вместо привычных мне ворот стояли две стеклянные входные группы с кассой для продажи билетов и двумя рядами сувениров.
Над воротами — мой голографический портрет. С развевающимися лохмотьями плаща. Что-то очень часто меня таким изображают, я посмотрю. Я даже и не припомню, чтобы носил такой плащ.
А ребята на стенах были серьёзные. Очень серьёзные. Такие ребята не служат охранниками в старинных музеях-усадьбах. У них явно есть и какая-нибудь другая цель…
Я шагнул вперёд. Грозного вида тётка, даже не взглянув на меня, привычно-монотонным голосом начала:
— Сударь, для прохода на территорию усадьбы надо приобрести… стоп…
В конце фразы она осеклась, потому что в воротцах зажёгся зелёный свет, и они открылись, едва прочитав мою физиономию.
Видимо, или кто-то подсуетился, или система безопасности поместья, хоть и пережила пару десятков обновлений — всё ещё помнила мою биометрию. Либо…
«Вы вступаете на территорию прямого имперского подчинения»
«Добро пожаловать домой!»
Ясно. Империя Терровна подсуетилась. Или Тёмненькая наша тайная суперадминистраторша. Или — обе две разом
А по тропинке ко мне уже бежала худенькая девушка в старинном уже теперь комбинезоне пилота, расплываясь на ходу в улыбке.
Хм, а неплохой вариант для формы экскурсовода.
— Ваша Светлость! Ваша светлость, мне уже сообщили! Доложили, что прибудете! Мы так рады вас приветствовать в нашем музее. Я ваш экскурсовод, сегодня мы совершим удивительное путешествие в личное пространство героя галактики, чудом сохранившееся после налёта Орды…
Вот так вот, значит. Не вышло у меня инкогнито. Ладно, домой, значит — так домой. Посмотрим, что там внутри.
Хотя предчувствие у меня уже было не очень хорошим.
Глава 17
Крайняя пачка чипсов Принца Александра
Я машинально кивнул экскурсоводу и поймал взглядом Вову впереди — он уже заходил внутрь в сопровождении девушки в точно такой же форме. Что ж, всё понятно — посетителей мало, а штат набрали такой, что на каждого хватит. Ну, так даже лучше, подумалось мне. Не будем ходить вместе и не будем привлекать внимание.
— Мы идём через сад… В этом саду собраны все те же растения и деревья, которые росли у Александра Игнатьевича…
То тут, то там вспыхивали и совершали какие-то типичные действия мои силуэты — всё в том же странненьком плаще. Чего они так прицепились к этому плащу? Они серьёзно думают, что я по саду буду щеголять и манго срывать, облачившись в парадный развевающийся рваный плащ?
— Александр Игнатьевич везде носил этот плащ? — не выдержал я.
— Конечно! — воодушевлённо сообщила девочка. — Он не расставался с ним, начиная с одного из первых своих боёв! И именно в нём, в этом самом плаще он и принял свой последний, легендарный бой… Именно в обрезках плаща останки Принца Александра и были транспортированы на вечное хранение в Пантеон…
На языке так и зудело сообщить, что все глубоко и грубо заблуждаются. Ну что за пафосный бред-то? Какой, к чёрту, плащ! Я вспомнил, как это всё называется — эффект Манделы, или вроде того, в честь какого-то древнего правителя из Пантеона, который, как все думали, давно умер, хотя он продолжал жить. Эффект ложной коллективной памяти, в общем. Наверняка кто-нибудь из живописцев первых лет после войны изобразил арт с моей фигурой с этим самым плащом — а затем все за ним повторяют.
Апофеоза, конечно же, это всё достигло внутри. Нет, очень многое ударило по мозгам ностальгией. Кое-что из одежды, почти вся мебель. Но мало того, что они при реконструкции перепутали назначения комнат — то, что являлось моим кабинетом, оказалось моей спальней, и наоборот. Так ещё и повсюду встречались абсолютно безумные штуки.
Например, в углу, где когда-то стояло мусорное ведро, на полу под полупрозрачным колпаком лежала упаковка от острых бататовых чипсов с подписью «Последние чипсы Принца Александра». Я помню, что такие продавались когда-то давно в моё время, но никогда особо не любил подобные снеки. Эксурсовод же продолжала нести высокопарную пургу.
— Последний раз принц Александр был в поместье за три недели до своего последнего боя… Он не любил говорить слово «последний», всегда предпочитая слово «крайний»…
— Кхе… — не выдержал я. — Какой неожиданный факт про моего знаменитого тёзку! А расскажите подробнее про вот эту пачку чипсов на полу?
— Александр Игнатьевич очень любил острые бататовые чипсы фирмы «Френдс». Недавно наследник компании, тут совсем недалеко, восстановил по старинным рецептам производство, и вы можете отведать их в нашем кафе…
— Погодите, то есть вот из этой пачки ел чипсы Принц Александр? Так? — продолжал допытываться я. — И если мы возьмём соскоб, или проведём анализы — то там может быть его генетический материал?
— Именно так! — сверкнув глазками, сообщила экскурсовод. — Генетический материал!
— А если не найдём? — мрачно предположил я.
— Это абсолютно исключено.
— А это кто на старой голографии?
Там я стоял молодым, в полуобнимку со своей однокурсницей по Академии… Как её звали-то? Кажется, Жанна.
— О! Это первая и единственная любовь принца Александра! Их история любви покрыта тайной и неизвестностью, потомки тщательно скрывают возможную связь и генетическую связь…
— А как же Марианна Демидова, вот, вижу голографию, это кто такая?
— Эта удивительная женщина была управляющей поместьем после смерти Александра. Потом здесь, до прихода Ганзоригов, непродолжительное был районный пансионат для ветеранов войны с Ордой…
Я бы так и продолжил мучать бедную девушку-экскурсовода, если бы не обнаружил, что Вова в сопровождении её коллеги вышел через задний вход во двор и направляется прямиком к тем самым казармам, у которых уже стоял снаряжённый глайдер.
И сообщение короткое на внутренний экран пришло.
«Меня сейчас куда-то повезут», — сообщал Владимир.
— Прошу простить. Срочные дела, — сказал я экскурсоводу, поспешив во двор.
А там уже надрывался старец в лохмотьях, отдалённо напоминавших тот самый плащ:
— Истинно вам говорю! Творцы открыли мне правду! Пантеон пуст! Принц Александр Леонов-Иванов снова явиося в мир и спасет руцей железной скй греховный народ!
— Не обращайте внимание, ваше сиятельство, это местный… местная достопримечательность, — семеня сзади, сообщила мне моя сопровождающая. — Куда вы? Нам ещё… так много надо показать. У нас есть уникальный архив младенческих голографий принца Александра и статуэтки всех его статуй на известных планетах. И ещё… ваше сиятельство… меня будут ругать, если выяснится, что вы рано ушли…
