Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ) - "Ivvin"

Следующие полчаса мы потратили на разгрузку самого необходимого.

Я выкатил из грузового отсека ящики с первой партией припасов, канистры с водой, батареи и баллоны с кислородом (на всякий случай). Пепелац заметно полегчал, "приподнявшись" на амортизаторах.

Последним я вытащил тяжелый кофр. Открыл замки.

Внутри лежал лазерный резак «Титан-4». Старая модель, которую мы нашли в разрушенном трюме. Надежный, как кувалда, и примерно такой же тяжелый. Его батарея весила килограммов пятнадцать.

— Твой лучший друг на ближайшие пять часов, — я с натугой поднял резак и протянул его Эларе.

Она приняла инструмент, слегка покачнувшись под его весом. Её брови поползли вверх, скрываясь под краем шлема.

— Ты шутишь? — она посмотрела на меня, потом на резак, потом на каменную стену. — Ты хочешь, чтобы я этим долбила скалу?

— Не долбила, а резала. Аккуратно. Послойно, — я постучал пальцем по корпусу инструмента. — Ставишь мощность на 60 %. Если поставишь больше — порода остекленеет, и потом мы замучаемся её сверлить. Твоя задача — углубить нишу на два метра. Сделать паз под гермодверь. И ради всего святого, не обрушь свод на себя.

Я развернулся и пошел к кабине, на ходу проверяя герметичность перчаток.

— Эй! — окликнула она меня.

Я остановился у крыла, уже поставив ногу на подножку.

— Что-то не так?

Элара стояла посреди песка, в грязном дистикомбе, с огромным промышленным резаком в руках, который смотрелся на ней так же уместно, как бальная пачка на солдате.

— Кейн, почему это я должна выполнять тяжелую работу, пока ты будешь наслаждаться полетом в кресле пилота?

Я посмотрел на неё. Потом на небо. Потом снова на неё. Ухмылка сама собой расползлась по лицу.

— Ну, Ваше Сиятельство… — протянул я, демонстративно похлопывая ладонью по обшивке орнитоптера. — Тут всё просто. Кто на что учился.

Я подмигнул ей:

— Я учился летать. А вы… — я сделал неопределенный жест в сторону резака и скалы, — ну, видимо, копать.

Секунда тишины. Я видел, как за стеклом её маски расширяются глаза.

— Убью!!! — взвизгнула она.

Элара вскинула тяжеленный резак с неожиданной легкостью, словно это была винтовка, и её палец хищно лег на гашетку.

Я не стал ждать развязки. Хохоча, я взлетел по лестнице, запрыгнул в кабину и ударил по кнопке закрытия люка.

— Кейн, сволочь, открой! — её голос в наушниках перекрывал шум раскручивающихся турбин. — Я тебе этот резак в задницу засуну!

— Люблю тебя, дорогая! Не скучай! — крикнул я в микрофон и врубил тягу.

Пепелац взревел, поднимая вихрь песка. Я видел через боковой иллюминатор, как фигурка Элары метнулась к машине, что-то крича и грозя кулаком, но пылевое облако тут же скрыло её.

Машина рванула вверх, вдавливая меня в кресло. Я заложил крутой вираж, уходя от скал.

Смех застрял в горле так же быстро, как и появился.

Я выровнял курс на Башню и посмотрел на задний обзор. Пыль оседала. Там, внизу, среди гигантских, равнодушных скал, осталась маленькая точка.

Она осталась одна. Без стен, без охраны и лазерным резаком.

Улыбка исчезла. Руки сжали штурвал до белизны в костяшках. Это было правильно. Так нужно для плана. Но черт возьми, как же паршиво было оставлять её там.

— Копай, Элара, — прошептал я в тишину кабины. — Копай и злись на меня. Злость помогает выжить.

Я включил форсаж, желая только одного: обернуться как можно быстрее.

Глава 15. Королева Скал

D-Zero + 3 года и 3 месяца. 21 месяц до прилёта Атрейдесов.

Пыль, поднятая его взлетом, оседала преступно медленно.

Я стояла, скрестив руки на груди, и смотрела, как грязно-бурая точка нашего Пепелаца растворяется в дрожащем мареве горизонта. Гул двигателей — этот надсадный, хриплый вой, который мы так долго настраивали, чтобы он звучал максимально жалко и "на последнем издыхании", — затихал, растворяясь в величественной тишине пустыни. Через минуту он исчез. Точка растворилась в мареве горячего воздуха.

Я осталась одна. Вокруг, на сотни километров — только камень, песок и смерть, ожидающая под барханами.

— «Не скучай, дорогая», — передразнила я вслух, и мой голос прозвучал глухо под маской дистикомба.

Кейн… Мой верный, смертоносный, гениальный и такой иногда непроходимо наивный гхола. Он действительно думал, что я испугаюсь? Я прикрыла глаза, вспоминая его лицо перед отлетом. Эту наглую ухмылку, за которой он прятал беспокойство. Он сбежал так быстро не потому, что спешил за грузом. Он сбежал, потому что боялся увидеть в моих глазах тот самый страх, который он помнил с первого дня нашего знакомства. Страх избалованной девочки, которая потеряла папочку и оказалась одна в песочнице с монстрами. Он всё еще видит во мне ту девочку. Он думает, что эти года в каменном мешке я просто играла, следуя его инструкциям? Что моя уверенность — это лишь отражение его собственной силы, которой он делился со мной?

Какой же он идиот.

Я открыла глаза. Радужка, теперь почти черная от спайса, привычно перестроилась, отсекая лишний ультрафиолет. Мир вокруг был четким, резким, насыщенным деталями. Я видела каждую трещину на скале в пятидесяти метрах от меня. Я чувствовала вибрацию песка под ногами.

Страх? Я хмыкнула, разворачиваясь к черному зеву пещеры. Страх — это когда у тебя нет выбора. Страх — это когда ты не контролируешь ситуацию.

Я опустила взгляд на свои руки, затянутые в перчатки дистикомба. Кожа перчаток была потертой, с въевшейся в микропоры пылью, которую не брала никакая очистка. Мои руки больше не дрожали.

Три года назад, в той прошлой жизни, где были шелка, банкеты и интриги Ландсраада, я бы, наверное, упала в обморок от одной мысли остаться здесь в одиночестве. Без свиты, без охраны, без силового поля.

Сейчас? Я глубоко вдохнула сухой, жесткий воздух через фильтры. Он пах не страхом. Он пах свободой и озоном.

Я медленно огляделась, оценивая свои владения. Узкое ущелье, зажатое между отвесными скалами из темного, почти черного песчаника. Тени здесь были густыми и прохладными, спасая от прямого удара светила, но жар все равно просачивался, отражаясь от камней.

У моих ног валялся наш груз: старая грузовая платформа на суспензорах, пара канистр с водой и Он.

Тяжелый промышленный лазерный резак. Громоздкий, похожий на оружие судного дня из дешевых боевиков.

— Ну что ж, — сказала я вслух, наслаждаясь тем, как мой голос отражается от стен. — Только ты и я, уродец.

Я подошла к платформе и пнула активатор суспензоров. Грави-подушка отозвалась недовольным, ноющим гулом, и платформа нехотя оторвалась от песка, зависнув на высоте колена. Кейн улетел, думая, что оставил меня наедине с неизвестностью. Он, вероятно, сейчас летит и грызет себя, представляя, как я в панике жмусь к скале, вздрагивая от каждого шороха.

Милый, наивный Кейн.

Паранойя — это не страх. Паранойя — это профессиональная деформация аристократии, без которой наш род прервался бы еще десять поколений назад. У меня всегда есть план. А если нет плана, то есть импровизация, подкрепленная ресурсами.

Я машинально коснулась жесткого уплотнения во внутреннем кармане джуббы, под слоями защиты.

План А.

Военный аварийный маяк класса «Крик». Из личного набора моего отца. Он лежал там, холодный и тяжелый, как последний довод. Одно нажатие, срыв пломбы — и через сорок минут на орбите взвоют сирены всех мониторинговых станций. Сигнал пробьет любые бури, любые помехи. За мной прилетят. Харконнены, Гильдия, контрабандисты — плевать. Да, это будет конец нашей свободы. Да, Кейна, скорее всего, убьют на месте или отправят в чаны Тлейлаксу, а меня ждет судьба, о которой лучше не думать на ночь. Но я выживу. Я — Варос. Я выторгую себе жизнь.

Это был плохой вариант. Отвратительный. Но само его наличие грело душу. У меня была красная кнопка. Я не была жертвой обстоятельств, я была игроком, который просто пока не хочет переворачивать стол.