На границе империй. Том 10. Часть 13 (СИ) - "INDIGO"

— Добро пожаловать в «Серебряную струну», — произнёс он ровным, хорошо поставленным голосом с едва заметным оширским акцентом. Вы один или ожидаете компанию? Столик на одного или у бара?

Он, видимо, не узнал меня, и это было понятно. Мы оба изменились. Лейтенантский мундир вместо адмиральских погон. Выглядел я совсем не так, как при нашей последней встрече.

Велар, — произнёс я тихо, наклоняясь ближе к стойке, чтобы мой голос не разносился по залу и не привлекал внимание других посетителей.

Положил руки на прохладную каменную поверхность барной стойки и тихо добавил:

— Мне нужно поговорить с тобой. Наедине. Это важно.

Он нахмурился, и его брови сошлись на переносице. Начал вглядываться в моё лицо, прищурившись, словно пытаясь разглядеть знакомые черты сквозь изменения. Несколько секунд тягостного молчания, потом недоумение, попытка вспомнить, где он мог меня видеть, узнавание и шок. Глаза расширились до предела, зрачки расширились, и я увидел настоящее, неподдельное потрясение. Его лицо побелело, как будто он увидел призрака. Что, в общем-то, было недалеко от истины.

— Не может быть… — прошептал он, и голос его дрогнул, сорвался на полутоне.

Он отложил планшет в сторону дрожащей рукой.

— Алекс? Алекс Мерф? Это действительно ты?

— Тише, — поднял палец в предостерегающем жесте и оглянулся через плечо, убеждаясь, что нас никто не слушает.

Ближайший столик, метрах в пяти, был занят элегантной парой, погружённой в романтический ужин при свечах. Мужчина в дорогом костюме что-то нашёптывал своей спутнице, она смеялась, касаясь его руки. Они не обращали на нас никакого внимания, полностью поглощённые друг другом. Остальные посетители также были заняты своими делами.

— Есть, где спокойно поговорить? Где нас никто не услышит?

Велар помедлил всего мгновение и видел, как в его голове проносятся мысли со скоростью света — стоит ли помогать человеку, о котором ходили весьма странные слухи в станционной сети, какие могут быть последствия от укрывательства, можно ли мне вообще доверять после всего произошедшего, не подстава ли это. Впрочем, я быстро понял, что его не может быть во флотской сети. Он не флотский и не читал весь тот бред, что там писали обо мне. Его взгляд метнулся к выходу, затем обратно ко мне. Видел внутреннюю борьбу, отражающуюся на его лице.

Потом что-то решилось внутри, может, в память о той помощи, которую я им когда-то оказал, или просто любопытство. Он кивнул — короткий, решительный кивок — и жестом подозвал одного из официантов.

— Мак, — голос Велара звучал спокойно, ровно, без малейшего намёка на волнение, которое, я был уверен, бурлило внутри. — Присмотри за баром. Я ненадолго отлучусь. Если что-то срочное — вызови меня по внутренней связи.

— Да, господин Велар, — молодой официант, парень лет двадцати с аккуратной стрижкой и внимательными серыми глазами, кивнул послушно.

Его взгляд скользнул по мне с естественным любопытством: кто этот лейтенант, ради которого сам хозяин бросает дела в разгар вечера? — но он не задал вопросов. Просто занял место за стойкой.

Велар вышел из-за стойки и направился к дальней двери в глубине зала, скрытой за тяжёлыми бархатными шторами тёмно-зелёного цвета. Я последовал за ним, держась чуть позади, стараясь не привлекать внимания посетителей. Мы прошли через служебный коридор — узкий, функциональный, резко контрастирующий с роскошью зала, стены выкрашены в нейтральный серый цвет, — освещённый холодным белым светом флуоресцентных ламп. Прошли мимо кухни.

Наконец, мы оказались в небольшом, но уютном кабинете Велара. Комната была не больше десяти квадратных метров, обставленная скромно, но со вкусом: деревянный стол, покрытый лёгкими царапинами, говорящими о годах использования, пара кожаных кресел с потёртостями, стеллаж с бутылками разных форм и размеров, пара картин на стенах — пейзажи неизвестных планет.

Велар закрыл дверь, повернул замок с глухим щелчком, затем подошёл к небольшому чёрному устройству на столе и активировал глушилку, нажав на единственную кнопку.

Глава 20

Велар закрыл дверь, повернул замок с глухим щелчком, затем подошёл к небольшому чёрному устройству на столе размером с кулак и активировал глушилку помех, нажав на единственную кнопку. Устройство издало короткий писк. Индикатор на глушилке загорелся зелёным. Нейросеть подтвердила мы теперь в защищённом коконе, все внешние сигналы заблокированы, никакое подслушивающее устройство здесь работать не будет. Только после этого он повернулся ко мне, и в его глазах я увидел целую бурю эмоций — изумление, недоверие, страх и что-то ещё, что не мог определить. Возможно, надежда.

— Тебя же похоронили, Алекс, — медленно произнёс он, каждое слово давалось ему с видимым трудом. Голос его дрожал. Я присутствовал на твоих похоронах. Видел гроб, отполированный, с имперской символикой и тебя в нём. Слушал, как адмирал произносил прощальную речь о твоих заслугах перед флотом, о твоих подвигах. Видел почётный караул, прощальный залп. Видел, как твои жёны рыдали, стоя у гроба. Он замолчал, проглотив ком в горле. Мила рыдала так, что её приходилось держать под руки. А Лера стояла как каменная статуя, только слёзы текли.

— Слухи о моей смерти немного преувеличены, — горько усмехнулся в ответ и похоронили там совсем не меня. Как видишь, я жив. И здоров. Более того, стою перед тобой во плоти и крови.

— Да уж вижу. Надо же, Алекс — он потёр лицо обеими ладонями, проведя ото лба до подбородка, словно пытаясь прогнать наваждение или проснуться от кошмара. Когда убрал руки от лица, я увидел, что они слегка дрожат — мелкая дрожь пальцев, которую невозможно контролировать. — Ты хоть представляешь, что здесь творилось? Какой хаос начался после твоей… после твоих похорон? Какие слухи ходили по станции?

— Расскажи, — сделал шаг ближе, и мой голос стал серьёзным, жёстким. Мне нужна информация. Именно поэтому здесь. Мне нужно знать подробности. Что говорили, кто говорил, когда это началось.

Велар тяжело и медленно выдохнул, собираясь с мыслями, затем подошёл к небольшому бару в углу кабинета. Бар был старым, из тёмного дерева, потёртого временем и использованием. На полках стояли бутылки разного размера и формы — некоторые с пылью, явно коллекционные. Он достал одну из них, бутылку без этикетки, стекло темно-зелёное, почти чёрное, пробка запечатана с оттиском какой-то печати и два гранёных стакана из хрусталя.

— Выпьешь? — поинтересовался он, уже откупоривая бутылку. Это особый напиток, пятидесятилетней выдержки. Настоящий, не синтетика. Доставали его… скажем так, неофициальными путями, — пояснил Велар.

— Не откажусь, — почувствовал, как у меня пересохло в горле. После такого дня, после всего пережитого сегодня, глоток чего-нибудь крепкого и настоящего был бы очень кстати. Он разлил янтарную жидкость по стаканам, и один протянул один мне. Стакан был тяжёлым, приятно холодным. Поднёс его к носу — запах был потрясающим. Мы выпили молча, одним глотком. Алкоголь обжёг горло приятным огнём, разлился теплом по груди, оставил долгое, сложное послевкусие.

— После твоей… гибели, — начал рассказ Велар, опускаясь в потёртое кожаное кресло за столом, — началось странное. Сначала ничего особенного, всё как обычно после смерти офицера высокого ранга. Официальные похороны с воинскими почестями, траур, приспущенные флаги, рапорты. Твои жёны получили положенные компенсации — крупную сумму, пенсии, льготы. Флот официально выразил соболезнования, были опубликованы некрологи в военной газете. Твоё имя внесли в Книгу Памяти станции.

— Дальше что? — подался вперёд, напряжённо вслушиваясь в каждое слово.

— Дальше начались слухи, — Велар налил себе ещё виски, его рука дрожала, и часть жидкости пролилась на стол. — Сначала тихие, едва слышный шёпот в барах. Потом всё громче и громче, как снежный ком, катящийся с горы. Мол, ты не погиб в бою, как заявили официально. Мол, ты дезертировал. Перешёл на сторону аварцев, продал секреты империи. Предал присягу, предал товарищей, предал императора.