На этот раз «Солнышко» причалила к центральному, самому главному из лифтов на острове, и по совместительству одному из самых древних космических лифтов в человеческой ойкумене.
Адмиралтейский лифт, он же Адмиралтейство — колоссальное конусовидное сооружение высотой в километр и диаметром в два, со встроенными верфями и цехами, не считая двухста километров лифтовой ленты и пятикилометровой станции наверху. Прибывшее откуда-то из древней Земли человечество именно здесь, на негостеприимной ещё планете заняло небольшой остров и подняло здесь первый космический лифт. Это уже потом остров увеличился в размере в пять раз. Ощетинился лучам, словно древняя математически рассситаная крепость, стал Звёздчатым и прирос ещё четырьмя лифтами.
«Солнышку» было страшно между здоровенных животов кораблей пятого и шестого класса размерности. «Солнышко» хныкала и нервничала, но мы с Вовой ювелирно посадили как раз в док для почётных гостей, упаковались в ВИП-секцию лифтовой кабины и отправились вниз.
А там нас уже поджидал Мендес — он предупреждал, что его тоже позвали в гости.
— По старой дружбе. Есть там у меня один однокурсничек, который стал адмиралом. Необычайно мерзкий типок, надо сказать, но, возможно, вы друг другу понравитесь.
— Полагаешь, мой друг, что со мной могут сработаться только «мерзкие типки»? — усмехнулся я.
Да, мы что-то после того матча окончательно на «ты» перешли.
— Ха! Кто знает, — отозвался Мендес. — Ты такой загадочный.
Мы шли кабинетами, ехали малыми лифтами, и снова, как и в случае с Академией — сплошное де жа вю и ностальгия. Некоторые блоки гигантского здания — заморожены и опечатаны. Некоторые превращены в склады и мастерские, но, на самом деле, ничего-то и не изменилось толком. Что поделать. Столица Империи переехала, Главное Адмиралтейство теперь было на Первопрестольной, а здесь уже почти всё было отдано Второму Легиону. Которого, что вполне логично, больше волновало не культурное наследие, а сохранение и оперативный ремонт флота.
И я совершил небольшую, едва заметную оплошность. Когда мы пересаживались на один из знакомых лифтов, я почти машинально нажал на кнопку десятого этажа, и в момент закрытия двери хорошенько пристукнул по ней кулаком. Просто она ещё в мои времена плохо и не с первого раза закрывалось, а уж сейчас… Не знаю, что на меня нашло.
Мендес посмотрел на меня очень странно.
— Извини, привычка, — прокомментировал я.
— Да всё нормально. Просто… да, по ней примерно также и лупили всегда. Ещё во времена моей молодости.
Мы приехали — последовал короткий досмотр серв-мастером, и нас пропустили в некогда святая святых. Этот этаж я хорошо знал — этаж для совещаний начальников флотов. И, надо сказать, его-то поддерживали в хорошем состоянии.
Встреча была назначена в неожиданно уютном большом кабинете, больше напоминающей чайную, с бильярдом и большим столом для классических настольных игр.
Трое почтенных господ, седовласых, один старше другого. Молодой лейтенант-комиссар Глеб и три серв-официантки.
— Здравия желаю, господа адмиралы, — поприветствовал я, желая хотя бы минимально соблюсти этикет.
— Ага! Вот он, герой галактики, — усмехнулся один адмирал, самый пожилой и уже ссутулившийся. — Герасим Порфирьев, меня звать. Вице-адмирал Второго Легиона.
— Петров-Солдатов, Юрий Юрьевич, — несколько небрежно пожал мне руку второй, показавшийся несколько пренебрежительным.
Тоже адмирал. Рангом чуть пониже.
Третий, самый молодой, ровесник Мендеса или чуть постарше, был контр-адмиралом. Он не седой был, скорее, пепельный блондин, с залихватскими такими усищами. Он мне показался каким-то слегка восторженным и не от мира сего.
— Георгий Жибер, мой однокурсник, — представил меня Мендес.
Он щёлкнул каблуками, крепко пожал мне руку.
— Значит, граф? И ещё и войд-герцог? — внимательно спросил он. — И в таком юном возрасте. Сколько вам лет?
Один из самых бестактных и очень любимых вопросов, который любят задавать подобные почтенные господа.
— Господин контр-адмирал, — усмехнулся я. — мне двадцать шесть, но меня учили на подобный вопрос отвечать «достаточно», либо «сколько потребуется».
— Двадцать шесть! Я в двадцать шесть ещё на корвете ходил, — усмехнулся Жибер. — Вот молодёжь пошла!
— Да, и вы посмотрите, насколько дерзок! Дерзкий юноша, да… Чем-чем он там прославился, уважаемый комиссар-лейтенант?
Молодой комиссар-лейтенант с не по должности изможденным лицом вздохнул и принялся перечислять.
— Успешный рейд против «Стервятника-хохотуна» и разрушение гелиосферного насоса. Успешное отражение атаки «Тарантула-Щекотуна» на верфь всеимперского значения… Отражение малых кораблей Орды… Так… Блюститель закона третьей степни только что получил, после разгрома террористов, ну, это под грифом секретно, я и сам не очень-то понял. Восстановил на Гербере заброшенный космодром, открыл при нём Академию флота, вот, как я понимаю, его ученик и оруженосец. Оба, кстати, владеют Энергией Большого Взрыва.
— О! — сделал удивлённое лицо Жибер. — Удивительно, удивительно! И что, никаких проблем? Прямо вот так всё хорошо и ладно получилось? И Академию вы сами построили, да?
— Понятия не имею, почему вас, господин контр-адмирал заинтересовала из всего перечисленного именно Академия, но — нет. Проблем выше крыши. Мало преподавателей. Нехватка тренажёров. Нехватка техники для лётных тренировок — у нас есть большие корабли, но для отработки навыков пилотирования нужны атмосферные штурмовые истребители и корабли малой размерности…
— Разреши добавить, — вклинился Мендес. — Мне тут сказали, что Академии твоей дадут аккредитацию. Формально это будет кадетская школа, но называться можешь хоть как. Так что…
Он выразительно перевёл взгляд на Петрова-Солдатова.
— Да-да. Я понял. Отгружу две дюжины списанных «ястребков», — несколько неохотно отозвался вице-адмирал. — Но меня не покидает вопрос — откуда вы вообще такой взялись, юноша? Что вы заканчивали, где всему научились?
— Филиал на Помпаде, — развёл руками комиссар-лейтенант Глеб. — Очень удобно. Никаких следов документации после того налета, увы. Но не буду отрицать — возможно. Похоже на правду.
— Да мой это, мо-ой, — по-панибратски потрепал меня по плечу Порфирьев. — Третье звено пятой окраинной дивизии Второго Легиона, на Ковыле расквартированное.
Признаться, я был немного удивлён. Хотя потом понял и даже не стал спорить — пусть старик позанимается себе мифотворчеством.
— Не может быть! — снова воскликнул Жибер. — Но что же потом? Вы решили уйти из флотской иерархии куда-то в пиратские флота, ведь так? Войд-герцог — это же…
— Это было потом, — покачал я головой. — Пятьдесят пиратских кораблей присягнули мне на верность. Сперва я собрал свою собственную флотилию. Один корабль принадлежит мне по-наследству. Один перешёл в соответствие с осознанным решением мозга корабля. Ещё несколько я выиграл в поединках, несколько…
— Экспроприировал! — с довольной миной продолжил умиляться мной Порфирьев. — Вот же, моя школа! На абордаж взял, у какой-то строительной мафии отжал. Вот молодец! Но звание-то какое? Капитан третьего ранга, ведь так?
— В первую очередь — я адмирал своего флота, — твёрдо заявил я. — Я сам нашёл капитанов, сам нашёл, обучил и снарядил пехотные группы.
Сказал — и услышал в ответ старческое хихиканье.
— Адмирал, конечно! Всю работу за нас сделал, надо же! — снова похлопал меня по плечу седовласый адмирал. — Ну, отлично. Всё. Решено. Принимаем под своё крыло!
— Служу Империи, — ответил я.
— Вот, Жибер, учись, как надо. Давно тебе говорили — найди заброшку какую-нибудь, восстанови, сам флот собери… А ты отсиживаешься тут. Ладно. Так и быть. Повысим. Отправим тебя на этот Королёв адмиралом.
Это они не мне сказали. Это они этому Георгу Жиберу сказали.
Отправят. Адмиралом.
На мой космодром и на мою планету.
Командовать моим флотом.
