Звезданутый Технарь (СИ) - Герко Гизум

Я задумался, переваривая услышанное, и почувствовал, как азарт исследователя борется внутри меня с инстинктом самосохранения. Мы купили корабль с секретным грузом, о котором не знал даже этот пройдоха Сол, и этот груз был активен прямо сейчас, потребляя мою драгоценную энергию. Рука сама потянулась к тумблерам, и я одним движением отменил последовательность прыжка, чувствуя, как гул двигателей затихает, сменяясь тихим шипением остывающих турбин. Мы зависли в пустоте, я не мог двигаться дальше, зная, что за моей спиной прячется нечто неизвестное.

— Отменяю прыжок. Мы не пойдем в гипер, пока я не узнаю, что за «пассажир» у нас на борту. — я решительно встал из кресла, проверяя кобуру на поясе.

— Будь осторожен, Роджер. Судя по сигнатуре, это оборудование старого образца, возможно, еще времен Первой Экспансии. — Мири материализовалась рядом со мной, ее голос дрожал от любопытства. — Я опознала тип устройства по специфическому ритму работы компрессоров. Это активная крио-капсула, и, судя по датчикам, она функционирует в режиме поддержания жизни уже очень, очень долго. Кто бы там ни был, он все еще жив, и он заперт в стене нашего корабля.

Я почувствовал, как по коже снова пробежали мурашки, а воображение начало рисовать жуткие картины из древних хорроров про забытых в космосе колонистов. Крио-капсула, спрятанная за фальш-панелью, стертые логи и военные коды — все это складывалось в картинку, которая пахла не просто приключениями, а настоящим заговором галактического масштаба. Я направился к люку, ведущему в грузовой отсек, чувствуя, как каждый мой шаг отдается эхом в пустых коридорах корвета, который внезапно перестал казаться мне таким уж уютным. В голове крутилась только одна мысль, кого или что мы везем в этой стальной гробнице, и готов ли я встретиться с тем, что увижу, когда вскрою эту панель.

Я вошел в темный зев грузового отсека, где тусклые лампы аварийного освещения создавали длинные, пляшущие тени на стенах и ящиках с запчастями. Пахло холодом и застоявшейся смазкой, а тишина здесь была настолько плотной, что я слышал собственное дыхание внутри шлема. Я подошел к указанной Мири переборке и коснулся рукой холодного металла, чувствуя под ладонью едва уловимую вибрацию, о которой она говорила. Достав монтировку и магнитный резак, я приготовился вскрыть тайник, понимая, что этот момент навсегда изменит мою жизнь и, возможно, лишит меня того спокойного будущего, о котором я так мечтал.

— Ну что, Мири, открываем ящик Пандоры? — я приложил резак к шву панели.

— Действуй, капитан. Только постарайся, чтобы нас не съели в первую же секунду, у меня на вечер запланирована дефрагментация памяти. — Мири попыталась пошутить, но я видел, как ее цифровая проекция нервно мерцает.

Я нажал на спуск резака, и сноп искр осветил мрачный трюм.

Наконец, фальш-панель сдалась и отвалилась. Я стоял перед открывшейся нише, сжимая в руке старую добрую монтировку, которую я ласково называл «Убеждатель». Сердце колотилось о ребра, как обезумевший поршень в перегретом цилиндре, и я чувствовал, что за этим куском металла скрывается нечто, способное либо сделать меня сказочно богатым, либо отправить на встречу с предками в экспресс-режиме.

— Ну же, Роджер, не томи. — раздался резкий возглас Мири.

Пространство внутри ниши оказалось залитым мертвенно-бледным сиянием индикаторов, которые лениво перемигивались в ритме замедленного пульса. В центре этого техногенного алтаря возвышалась массивная капсула, окутанная инеем и переплетенная кабелями, которые выглядели как вены какого-то металлического монстра. На верхней части корпуса я увидел знакомый до боли логотип — стилизованную букву «W», вписанную в круг, и надпись, от которой у любого фаната классического хоррора поползли бы мурашки по коже.

— Роджер, я подключилась к диагностическому шунту через сервисный порт RS-400, — голос Мири в наушнике стал на октаву тише. — Поздравляю, мы только что стали обладателями антиквариата от корпорации «Вейланд-Ютани». Лозунг у них был жизнеутверждающий, «Строим лучшие миры». Правда, судя по моим архивам, чаще они строили лучшие способы угробить все живое в радиусе парсека.

— Ой, только не говори про яйца, — я нервно хихикнул, светя фонариком в темные углы ниши. — Если сейчас из тени выскочит нечто с двойной челюстью и кислотой вместо крови, я клянусь, я выпрыгну в шлюз без скафандра. Мири, ты видишь там какие-нибудь подозрительные кожаные мешки? Просканируй каждый сантиметр, я не хочу стать инкубатором для межзвездного паразита!

Мири издала звук, имитирующий усталый вздох, и на моем визоре заплясали сетки высокочастотного сканирования.

— Успокойся, герой, биологических угроз класса «Паразит» не обнаружено, хотя уровень паранойи у тебя зашкаливает, — она вывела данные на экран. — «Вейланд-Ютани» стали популярны благодаря древней голосаге, но в реальности никаких ксено-конфликтов с ними зарегистрировано не было. Эта капсула модель «Стазис-9», выпускалась еще до того, как человечество научилось нормально синтезировать кофе. Она работает на износ, Роджер. Ресурс ионных фильтров исчерпан еще в прошлом десятилетии, а система охлаждения держится на честном слове и каких-то первобытных программных костылях.

Я подошел ближе, чувствуя, как подошвы сапог слегка примерзают к палубе.

— Смотри, здесь течь в магистрали подачи фреона, — я указал на тонкую струйку пара, выбивающуюся из-под сочленения труб. — Фреон-22, серьезно? Это же технология времен первых полетов на Марс! Они бы еще на дровах этот холодильник запустили.

Достав из поясного подсумка тяжелый разводной ключ марки «Титан», я осторожно примерился к гайке, которая выглядела так, будто ее не касались со времен постройки Стоунхенджа. Металл был хрупким от вечного холода, и любое резкое движение могло превратить наш полет в ледяной фейерверк с последующей разгерметизацией. Я действовал медленно, чувствуя, как пот застилает глаза под шлемом, несмотря на холод в трюме, и каждое микронное движение ключа сопровождалось моей внутренней руганью. Гайка жалобно звякнула, но поддалась, и я, торжествующе хмыкнув, достал свой главный козырь — рулон синей изоленты, которую я выменял у старого механика на Вавилоне за бутылку синтетического виски.

— Изолента? Роджер, мы на высокотехнологичном корвете, а не в гараже у твоего деда! — Мири явно была шокирована моими методами.

— Мири, это не просто изолента, это артефакт древних мастеров, — я ловко обмотал поврежденный участок трубы. — Она выдерживает давление в десять атмосфер и обладает магическим свойством чинить то, что чиниться не должно. Теперь подтянем этот фильтр… так, хорошо. Давление в контуре стабилизируется, манометр перестал дергаться как сумасшедший.

Я вытер лоб перчаткой и посмотрел на смотровое окно капсулы, которое было полностью затянуто толстым слоем матового инея.

— Давай, Мири, поддай тепла на внешние панели, я хочу видеть, кто там внутри дремлет.

Мири активировала обогрев, и я услышал тихое шипение, когда ледяная корка начала превращаться в капли, стекающие по усиленному плексигласу. Я направил луч фонаря прямо в центр окна, и мое сердце на мгновение просто перестало биться, а потом пустилось в галоп с удвоенной силой. Под слоем тающего инея, в мягком сиянии внутренней подсветки, лежала девушка, которая выглядела так, будто сошла с обложки самого дорогого издания по ксенобиологии.

— Ого… — только и смог выдавить я, прижимаясь лицом к холодному стеклу.

Ее кожа была нежно-фиолетового цвета, с легким перламутровым отливом, который напоминал туманности в секторе Омега. Тонкие черты лица, высокие скулы и странные, похожие на татуировки узоры, мерцающие тусклым серебром на висках и шее — все это кричало о том, что перед нами не человек. Она была хрупкой на вид, но в линиях ее тела чувствовалась скрытая грация хищника, даже в состоянии глубокого анабиоза она казалась опасной.

— Мири, скажи мне, что я не брежу. Это что, Лиара Т’Сони решила заглянуть к нам на огонек? — я восторженно рассматривал незнакомку.