Под пеплом вечности. Том 1 - Пономарев Александр Леонидович

Комаров замер, медленно, с трудом осознавая чудовищность сказанного.

– То есть… прошлое?

– Именно, шестьдесят шесть миллионов лет назад, – голос Воробьева сорвался на шепот.

Комарову потребовалось несколько секунд, чтобы заставить свой разум, привыкший к координатам и тактическим картам, принять эту цифру.

– Мне нужны ответы. Сейчас, – его голос прозвучал твердо, в нем зазвенела сталь.

Профессор выдохнул.

– Хорошо… Понимаете, Павел, должен был наблюдать лишь видение, иллюзию, мираж… Но они были там! Они ждали нас! Они не просто показали ему послание. Они вмешались в эксперимент и выдернули его самолет в прошлое на физическом уровне! Они знали, что мы будем смотреть! – Он схватился за край стола, чтобы скрыть дрожь в пальцах. – Теперь вы понимаете? Они хотели что-то нам сказать! Что-то важное перед гибелью!

– Да кто «они»?! О ком вы?!

– А вы еще не поняли? – спросил профессор, и в его усталом, испуганном взгляде Комаров прочел то, перед чем бледнели любые слова. Древняя раса, обитавшая на Земле миллионы лет назад.

– Бред, – попытался выдохнуть Комаров, но слово повисло в воздухе мёртвым грузом, не найдя опоры в внезапно поплывшей реальности.

Воробьев, не слушая, уже лихорадочно изучал данные, с головой уходя в единственное, что оставалось – записи и цифры.

Комаров остался один на один с тишиной. Он подошел к главному экрану, к застывшему на снимке пилоту – тому самому, что сопровождал Павла. Существо в белом корабле замерло в отчаянном жесте, указывающем на черный монолит. Пальцы майора сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони, но этой боли было недостаточно, чтобы вернуть ощущение твердой почвы. Он чувствовал, как старый мир, с его войнами, разведками и докладами, начал беспомощно рассыпаться, обнажая новую, чудовищную ось, вокруг которой отныне должна была вращаться вся его жизнь.

Глава 3. Грани отражений

Холодный ветер космодрома, уже сменивший летнюю мягкость на осеннюю хватку, заставлял короткие светлые волосы капитана Филатова отсвечивать блёклым металлом в косом свете заката. Капитан шагал по бетонной дорожке, усыпанной первыми жёлтыми листьями, с размашистой, почти хищной уверенностью человека, который чувствует себя в подобной обстановке как дома. Его фигура, отточенная годами тренировок и боевых операций, была зримым воплощением опоры и надёжности в холодном свете клонящегося к вечеру сентябрьского солнца. Он не просто шел – он излучал некую неуемную внутреннюю энергию, способную, казалось, прогнать пронизывающую сырость. И в его голубых глазах, вопреки бессонной ночи, горел не просто азарт, а холодный, отточенный до бритвенной остроты огонь человека, который не просто знает цену риску, но и нашел в нем свой единственный истинный наркотик.

Гулкий грохот ночного клуба, мимолетная улыбчивая незнакомка, тепло земной постели – все это осталось в другом, уходящем мире, в гуле суетливой цивилизации. Впереди, освещенная косыми медными лучами заходящего солнца, маячила единственная реальность – серебристый, отполированный до зеркального блеска силуэт служебного челнока, готовый рассечь бархатную черноту космоса.

Переступив через шлюз, он оказался в царстве стерильной тишины, нарушаемой лишь ровным, убаюкивающим гудением систем жизнеобеспечения и шипением циркулирующего по трубам воздуха. Тяжёлый гермолюк с глухим стуком закрылся за его спиной, отсекая остатки ветра и запах мокрой земли и хвои.

– Ух, ну и ветер сегодня, – громко и с наслаждением выдохнул Филатов, снимая прохладную от сырости куртку. – А зима-то близко, товарищи!

Его голос, грубоватый и звучный, легко заполнил пространство отсека, бросая незримый вызов давящей тишине. И только произнеся это, он позволил себе окинуть взглядом обстановку. В этот раз, обычно битком набитый челнок, был подозрительно полупустым.

Первым, кого встретил его оценивающий взгляд, стало живое олицетворение самой тишины. Майор в черной, нарочито лишенной каких-либо опознавательных знаков форме, если не считать погон, стоял поодаль, неподвижный, как древнее изваяние. Его идеальная, выправленная до автоматизма осанка, сосредоточенный, взгляд, прикованный к планшету – все кричало о безупречной выучке и железной дисциплине.

«Тихий, – мгновенно оценил Филатов. – Из “тихих”. И опасный». Мысль пронеслась быстро, как вспышка, и по спине пробежал холодок. «Хищник, научившийся не рычать. Интересно, скольких таких, как я, он “уладил” за свою карьеру?»

Он приблизился, его шаги гулко отдавались по рифленому металлическому полу, нарушая затянувшуюся, давящую паузу.

– Товарищ майор! Капитан Филатов, командир специальной группы «Рысь», – его голос прозвучал громко и четко.

Майор поднял голову без малейшей торопливости. Его взгляд – быстрый, сканирующий, лишенный всякой эмоциональной окраски – скользнул по Филатову с ног до головы, будто считывая тактико-технические параметры новой единицы вооружения. «Крепкий. Избыточно уверенный в себе. Потенциально проблемный» – можно было прочитать в этом мгновенном, все фиксирующем взгляде.

– Майор Комаров, – ответил он кратко, и его голос был ровным, металлическим, как будто лишенным тембра. – Слышал о ваших… операциях, капитан. Складывается впечатление, что скучать на ваших заданиях не приходится.

Фраза прозвучала как тихий щелчок взведенного курка. «Откуда?» – молнией пронеслось в голове Филатова. Но лицо его сохранило то же легкое, нахальное выражение.

– Стараюсь соответствовать высокой оценке, товарищ майор, – он позволил себе улыбнуться, демонстрируя идеальные белые зубы, но взгляд его стал собранным, как перед прыжком. Он сделал паузу, будто раздумывая, стоит ли говорить дальше. – А вы, если не секрет, какими судьбами к нашей лунной прогулке присоединились?

– Служебная необходимость, капитан, – парировал Комаров, его металлический голос не дрогнул ни на полтона. – Мои задачи редко совпадают с туристическими маршрутами. Рекомендую сосредоточиться на своих.

«Закрытая тема. Все ясно, копать не стоит», – мысленно констатировал Филатов. Он отдал честь с легкой, почти неуловимой иронией. – Вас понял. Тогда, с вашего разрешения, пойду представлюсь остальным пассажирам нашего веселого рейса.

Его зоркий взгляд уже выхватил другую, гораздо более интересную точку в отсеке – молодую женщину с мальчиком у широкого иллюминатора. Разведка боем и установление контакта – его конек. Он легко сменил дислокацию, подойдя к ним с той же небрежной, обезоруживающей уверенностью.

– Простите за беспокойство, коллеги, а вы, часом, не на Луну этим рейсом? А то я с утра как шальной, кажется, сел не в тот шаттл, – его голос звучал тепло, непринужденно, но пристальный взгляд на полсекунды все же стрельнул в майора. – Меня, кстати, Глеб зовут.

Женщина оторвалась от планшета. Ее улыбка была искренней, лучистой, способной растопить даже космический лед.

– Нет, капитан, не ошиблись. Позвольте представиться, я Анастасия, а это мой подопечный, Илья. Летим в рамках благотворительной программы «Юный астронавт».

Мальчик лет девяти, бледный, с гладкой, лишенной волос головой, с невозмутимой, не по годам серьезностью вертел в руках игрушечную ракету. Но его взгляд, взрослый и пронзительный, изучающе скользнул по Филатову, будто оценивая его на прочность, вычисляя скрытые слабости.

– А наш юный астронавт, смотрю, уже мыслями на орбите, – произнес Глеб, опускаясь перед мальчиком. – Готовишься покорять мир за штурвалом звездолета?

– Я пока только наблюдаю, – тихо, но удивительно четко и взвешенно ответил мальчик, и в его голосе не было ни капли детской робости или смущения.

– Наблюдатели – это мозг и нерв всей операции. Пока мы, громилы, ломаем стены, они видят то, что скрыто. Без вас, дружище, мы все – просто слепые коты в темном подвале.

В глубине глаз Ильи мелькнула быстрая искорка – не радости, а скорее живого, неподдельного интереса. Он что-то быстро, по секретному прошептал Анастасии на ухо, та одобрительно кивнула. В этот самый момент игрушечная ракета выскользнула из его пальцев. Филатов сработал на отточенных рефлексах: его рука метнулась вниз и поймала пластиковый корабль в сантиметре от пола.