И тут над камышами раздался скрипучий, фальшиво-сладкий голос, от которого меня передёрнуло:
— О, какие люди! И без каравая!
Из-за густых зарослей, с хрустом раздвигая сухие стебли, показались Колдун Фенрикс и… та самая лысая женщина, что разбила наше окно, влетела в шкаф, а потом исчезла, оставив после себя светящееся зелье.
— Леди Гардея, — дружно охнули дети и спрятались за отца.
Лицо Гардеи скривилось в гримасе злобы, а на худом теле одеянием огородного пугала болталось роскошное свадебное платье. Встретить на болотах невесту было так странно, что я икнула.
А потом перевела взгляд на колдуна и икнула второй раз. На шее Колдуна, чуть выше засаленного воротника его одеяния, отчетливо виднелся бордовый засос, похожий на след маленькой драконьей лапы. Нет, скорее куриной! Должно быть жёнушка постаралась.
«Постойте, — встрепенулась я и расплылась в довольной улыбке. — Неужели Фенрикс обиделся и женился на другой злодейке?»
Колдун выглядел помятым, его обычно хитрые глаза были припухшими, а волосы торчали во все стороны, словно он только что выбрался из стога сена.
— А я-то думаю, кто нам тут болото портит? — насмешливо произнесла Гардея.
Ее голос звучал высоко и резко, будто скрип несмазанной телеги.
— Никто ничего не портит, — примирительно отозвалась я.
Раз Гардея жива, то как-то придётся уживаться с соседкой. Не говоря о том, что мы вырастили урожай на земле Фенрикса.
— Мы ищем сапропель, чтобы удобрить землю и получить урожай, — пояснила я. — Чтобы продать его, расплатиться с долгами и выкупить дом генерала.
— Какая нежная и заботливая мамочка! — гаденько захихикала Гардея. — Учит деток плохому!
Колдун вымученно улыбнулся и машинально почесал засос.
— Не смейся, дорогая. Она же… э-э-э… занимается очень важным делом.
Должно быть, он смекнул, что моя задумка принесёт ему деньки. Но Гардея ткнула его локтем в бок и прошипела:
— Замолчи! Если у них получится, то мы проиграем.
— Точно, — помрачнел Фенрикс и с тоской посмотрел на мою грудь. — Не женой, так моей любовницей станет!
Рейгар сделал шаг вперед, его кулаки сжались, а в глазах вспыхнул опасный огонек, и я знала, что он готов разорвать их обоих.
— Не смей даже думать о моей жене, колдун!
— И что ты сделаешь, рогатый? — огрызнулась Гардея. От неё повеяло ехидством и неприкрытой злобой — Это наш лес и наше болото! И, между прочим, наша свадьба! Что ты стоишь, муженёк? Покажи, кто здесь главный!
Колдун, слегка приободрившись после слов своей новоиспеченной жены, похоже, решил продемонстрировать свои умения.
Он поднял руки и начал бормотать заклинание. С узких ладоней повалили сизые клубы дыма, которые поползли по болоту. Там, где они касались воды, превращали черную жижу в нечто странное. Земля под ногами затряслась, а запах прелых листьев сменился на легкий, почти кондитерский аромат ванилина.
— Заклинание «Абсолютной Стерильности»! — самодовольно провозгласил Фенрикс и расправил плечи, подражая генералу. — Отныне ни одной полезной бактерии, ни одного питательного элемента! Ваш сапропель превратился в… — он наклонился, понюхал странную субстанцию, — … в розовый песок!
И правда. Чавкающая грязь под нашими ногами начала светлеть, превращаясь в рыхлую, сухую субстанцию нежно-розового цвета. Она была совершенно бесполезна.
Пиликнул телефон, и я поспешно открыла сообщение от Оракула:
«Злодейство совершено! Колдуну Фенриксу начислено 500 баллов за особо изощренное вредительство. Гардее… тарелка супа за соучастие. Ваши „Семена Мироздания“ по-прежнему на грани гибели. Тик-так…»
— Ох уж эти баллы! — театрально вздохнула Гардея и, скрестив руки на плоской груди, насмешливо посмотрела на меня. — Скоро я отберу у тебя их все, самозванка!
Я почувствовала, как в висках стучит пульс. Ситуация критическая. Растения в огороде не продержатся долго. На магию они наложили магию. Колдун и злодейка довольно ухмылялись.
Но я, баба Ава, не привыкла сдаваться. Особенно когда речь идет о «пациентах», пусть даже это всего лишь растения. И тем более, когда за спиной стоят трое детей и один дракон, ответственность за которых я взяла на себя.
Глава 27
Грязевая авиация и магический дефицит
Гардея-злодейка победно скрестила руки на груди, а Фенрикс, расправив плечи, насколько позволяла ноющая после долгого вынужденного лежания шея, самодовольно вдыхал аромат ванильной пыли. От него исходило сухое, приторное тепло.
— Ну что, «доктор»? — ехидно выплюнула Гардея. — Рецепты закончились? На коленях умолять будешь простить долг или сразу освободишь тело?.. Дом колдуна, я хотела сказать!
Я не ответила. Вместо этого закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Воздух был влажным и тяжелым, пахнущим застоявшейся водой и прелым мхом. Мое новое тело, гибкое и чуткое, ловило вибрации, недоступные другим.
Над болотом, в месте, где ледяное дыхание леса сталкивалось с теплым паром гниющих коряг, рождался термик. Мощный, невидимый столб восходящего потока. В прошлой жизни я ловила такие крылом своего параплана, а сейчас чувствовала его кожей — как покалывание тысячи крошечных иголок или легкий зуд в кончиках пальцев.
— Рейгар, — мой голос прозвучал сухо и властно, как на утренней пятиминутке в отделении педиатрии. — Мне нужен твой плащ. И вон тот кусок грубой бечевки, что торчит из сумки. Живо!
Дракон, не задавая вопросов, сорвал с плеч тяжелую, пахнущую костром и дождем ткань. Мальчишки замерли, их глаза округлились. Они наблюдали, как я быстрыми, натренированными узлами связываю концы плаща, превращая его в подобие парашютного купола. Пальцы двигались уверенно, ощущая шершавость веревки и плотность шерстяной ткани.
— Ты что, вешаться собралась? — саркастично хохотнула Гардея. — Колдун, смотри, она с ума сошла от страха перед нами! У неё даже руки трясутся!
— Не дождешься, милочка, — я обернулась. В моих глазах промелькнул холодный стальной блеск, от которого Гардея невольно попятилась, зацепившись каблуком за корягу. — Ты забыла, что я врач? А врач знает: если лекарство нельзя подать перорально, мы вводим его внутривенно. Или через распыление!
Я схватила Рейгара за горячий, твердый локоть и указала пальцем в небо, прямо над центром розового круга стерильности.
— Видишь ту воронку из мошкары? Это эпицентр. Лети туда, Рейгар! Хватай этот купол и создай крыльями такую тягу, чтобы дно этого болота вывернуло наизнанку! Нам нужен сапропель из глубоких слоев, докуда заклинание этого горе-молодожёна не достало.
Дракон взглянул на меня с искренним восхищением, в его зрачках вспыхнуло золотое пламя. Его тело начало подергиваться, кожа покрылась мелкой золотистой чешуей, которая с резким металлическим «дзынь» вырывалась сквозь швы одежды.
— Сделаю, — рыкнул он, и от этого звука у меня в груди отозвалась мелкая дрожь.
Секунда — и над болотом взвился огромный зеленовато-золотистый ящер. Мощный взмах крыльев поднял такую бурю, что камыш со стоном прижало к самой воде. Рейгар вцепился когтями в мой «параплан», развернул его в воздухе и вошел в крутое пике.
— Что он делает⁈ — взвизгнула Гардея, прикрывая лицо ладонями. Воздушный поток трепал её приклеенные ресницы, и они уже отходили с краёв.
Звук был неописуемый: свист ветра в перепончатых крыльях, звонкий хлопок натянувшейся ткани и нарастающий гул, похожий на приближение поезда к платформе. Вихрь вонзился в розовый песок, пробил его насквозь и, работая как гигантский насос, вырвал из самой глубины тонны черного, жирного, едкого ила.
— Ложись! — закричала я детям. Мы повалились на мягкий, пружинящий мох, и я раскрыла над нами магический щит. Он зажужжал, переливаясь сиреневыми искрами.
Раздался сочный, хлюпающий «шмяк!». Огромное облако настоящей, первосортной болотной грязи взлетело к облакам и сплошным черным ливнем обрушилось… прямо на Фенрикса и Гардею.
— Ква, — меланхолично заметила лягушка, восседая на плавающем листке кувшинки.
