Водный барон. Том 2 (СИ) - Лобачев Александр

Точно как в видении.

За поваленным деревом, скрытое зарослями тростника и ив, виднелось устье — узкое, не больше трёх метров в ширину, почти невидимое с основного русла.

Протока.

— Останови здесь, — шепнул я Егорке. — Дальше пойдём пешком.

Мы причалили к берегу, вытащили лодку в тростник, укрыли ветками. Я огляделся — никого. Только шум воды, шелест листвы, крики птиц.

Мы двинулись вдоль берега, пригибаясь, стараясь не шуметь. Протока уходила вглубь берега, петляя между деревьями. Я шёл первым, Егорка следовал за мной.

Если видение правдиво, здесь должна быть база. Логово.

Мы прошли метров сто, и тропа расширилась. Деревья отступили, открывая небольшую поляну на берегу протоки.

Я остановился, присел за кустом, кивнул Егорке.

Вот оно.

База была небольшой, но обжитой. Три избы — низкие, сложенные из дерева, потемневшего от времени, с покосившимися крышами. Перед избами — помост, где сушились сети, лежали вёсла, стояли бочки.

У протоки были привязаны две лодки — узкие, быстроходные, с чёрной обшивкой.

Ушкуйники.

Я огляделся, считая людей. Дым валил из трубы одной избы — кто-то готовил еду. У помоста стоял мужчина — молодой, лет двадцати пяти, в потрёпанном кафтане, с топором за поясом.

Стражник.

Он скучающе глядя на протоку. Рядом никого больше не было.

Один. Только один человек на посту. Либо они слишком уверены в скрытности базы, либо большинство людей ушли по делам.

Я посмотрел на Егорку, показал пальцем на стражника, затем приложил палец к губам. Егорка кивнул.

Я тихо поднялся, вышел из-за куста, направился к стражнику. Шёл уверенно, не крадучись, как будто имел право здесь быть.

Стражник услышал шаги, обернулся, увидел меня, напрягся, схватился за топор.

— Стой! Кто ты⁈

Я остановился в нескольких шагах от него, поднял руки, показывая, что не вооружён.

— Мы к старосте, — сказал я спокойно, твёрдо. — Слово есть. От людей, которых он знал.

Стражник нахмурился, смотрел на меня подозрительно.

— Каких людей?

Я сделал шаг вперёд, мой голос стал холоднее, жёстче.

— От тех, кто платит за то, чтобы вы здесь сидели тихо. Староста знает, о ком речь. Мне нужно с ним поговорить. Срочно.

Стражник колебался, его рука всё ещё была на топоре.

Я давил дальше:

— Ты хочешь, чтобы я рассказал тем, кто платит, что ты не пропустил меня? Что задержал важное сообщение?

Память Глеба подсказывала — психологическая атака, использование неопределённости, страха перед начальством.

Он не знает, кто я. Не знает, откуда я пришёл. Но он боится ошибиться. Боится, что если я правда от «тех людей», то за отказ пропустить меня ему достанется.

Стражник сглотнул, отпустил топор.

— Хорошо, но староста Гракч не любит, когда его беспокоят с утра. Он там, в крайней избе, наверное, ещё спит.

Он кивнул на самую дальнюю избу, из трубы которой валил дым.

Я кивнул.

— Спасибо.

Я пошёл к избе, Егорка следовал за мной. Стражник смотрел нам вслед, всё ещё сомневаясь, но не останавливал.

Первый барьер пройден.

Я подошёл к двери избы, остановился, прислушался. Внутри слышались голоса — хриплые, грубые, кто-то ругался, кто-то смеялся.

Я толкнул дверь.

Изба была полутёмной, пахло самогоном, дымом, потом. У очага сидели двое мужчин — оба пожилые, небритые, в грязных рубахах. Один из них — высокий, с длинной седой бородой, со шрамом через всё лицо — повернулся к двери, увидел меня, нахмурился.

— Ты кто такой? — рявкнул он.

Я шагнул внутрь, Егорка закрыл дверь за нами.

— Ты Гракч? — спросил я, глядя на высокого с бородой.

Мужчина встал, его рука потянулась к ножу за поясом.

— А если я? Кто спрашивает?

Я выпрямился, мой голос стал твёрдым, холодным:

— Мирон Заречный. Сын Степана Заречного, которого вы убили три года назад.

Тишина обрушилась на избу.

Гракч замер, его глаза расширились. Второй мужчина вскочил, схватился за топор.

Я поднял руку, останавливая их.

— Я не пришёл мстить. Пока. Я пришёл за правдой. И ты мне её расскажешь.

Гракч усмехнулся, но в его глазах была настороженность.

— С чего бы мне рассказывать тебе что-то, мальчишка?

Я сделал шаг вперёд.

— Потому что если ты не расскажешь мне, ты расскажешь княжескому воеводе. И я знаю, что воевода делает с ушкуйниками.

Гракч побледнел.

— Воевода? Откуда ты…

Я перебил его:

— Я знаю многое, Гракч. Я знаю, что вы работаете на Авиновых. Я знаю, что вы грабите суда по их приказу. Я знаю, что вы храните краденое в их амбарах на причале.

Я сделал ещё шаг.

— И я знаю, что княжеский воевода за одно только упоминание об ушкуйниках вешает без суда.

Гракч сжал кулаки, его лицо исказилось.

— Ты… ты угрожаешь мне?

Я покачал головой.

— Нет, я даю тебе выбор. Авиновы? Или князь? Чья расправа страшнее?

Я посмотрел на него прямо.

— Решай, Гракч.

Гракч стоял посреди избы, его рука была на рукояти ножа, лицо искажено яростью и страхом. Второй мужчина держал топор наготове, глядя на меня с ненавистью.

— Ты пришёл сюда, на нашу территорию, и угрожаешь мне? — прорычал Гракч. — Да я могу убить тебя прямо сейчас, бросить в реку, и никто не узнает!

Я не двинулся с места, мой голос был спокойным, холодным:

— Можешь. Но тогда княжеский воевода всё равно придёт сюда. Потому что я не один пришёл в эти леса. Человек ждёт меня на берегу. Если я не вернусь через час, он поедет прямо к воеводе с тем, что я знаю.

Я блефовал, но Гракч не знал этого.

Он колебался, его рука дрожала на ноже.

Я продолжал, медленно, методично:

— А теперь слушай внимательно, Гракч. Я расскажу тебе, как вы убили моего отца. И если я ошибусь хоть в одной детали, ты можешь не верить мне.

Я сделал шаг вперёд.

— Три года назад. Начало осени. Туман на реке был густой, видимость — не больше десяти метров. Вы подошли с севера, против течения, тихо, на вёслах, без парусов.

Гракч побледнел.

Я продолжал:

— Флотилия Заречных шла вниз по течению. Три струга. Грузовой, с товаром — соль, железо, ткани. Два сопровождающих — защита, рыбаки.

Память Глеба анализировала логистику нападения, память Мирона вспоминала обрывки разговоров, слухов, которые он слышал ребёнком.

— Вы не атаковали грузовой струг первым. Вы атаковали лодку моего отца. Первой. Таранили её, перевернули, топили людей в воде.

Я посмотрел Гракчу прямо в глаза.

— Это было не ограбление. Это было убийство. Целенаправленное. Вамне нужен был товар — вы хотели уничтожить соперника.

Тишина стояла мёртвая.

Гракч смотрел на меня, его лицо стало серым.

— Откуда ты знаешь? — выдохнул он хрипло. — Откуда ты знаешь всё это? Никто… никто не должен был выжить…

Я усмехнулся холодно.

— Но один выжил. Мальчишка, которого река выплюнула на берег. Я. Мирон Заречный.

Гракч отступил на шаг, нож выпал из его руки, звякнул о пол.

— Ты… ты сын Заречного… Но ты утонул…

— Я вернулся, — ответил я просто. — И теперь я здесь. Перед тобой. И ты расскажешь мне всё.

Второй мужчина посмотрел на Гракча.

— Гракч, не слушай его! Он хочет запутать тебя!

Гракч покачал головой, опустился на лавку, схватился за голову.

— Нет… он знает… он действительно знает…

Он посмотрел на меня снизу вверх.

— Что ты хочешь?

Я присел напротив него, мой голос стал тише, но не менее твёрдым:

— Правду. Кто заказал нападение на флотилию Заречных?

Гракч молчал долго, затем вздохнул.

— Савва Авинов. Он пришёл к нам за год до того. Предложил работу. Хорошую плату. Сказал, что есть соперник, которого нужно убрать с реки.

Он поднял голову.

— Твоему отцу принадлежал северный участок реки. Возил товар из столицы в Слободу и обратно. Хорошо возил, честно, люди ему доверяли. Авиновы хотели этот участок себе. Хотели все прибрать к рукам.