Ворота.
Идея пришла внезапно.
Если заблокировать ворота, телеги не смогут выехать.
Я посмотрел на ворота — они были широкими, деревянными, открытыми сейчас. За ними — узкая дорога, которая петляла между деревьями к тракту.
Узкая дорога. Одна телега может заблокировать проезд.
Память Глеба подсказывала — логистический затор, блокировка узкого места, саботаж инфраструктуры.
Если опрокинуть телегу прямо за воротами, на узком участке, остальные телеги не смогут объехать. Им придётся убирать препятствие вручную. Это займёт время.
Я посмотрел на Егорку.
— Нам нужно перекрыть выезд.
Егорка нахмурился.
— Как?
Я показал на ворота.
— Видишь за воротами дорогу? Она узкая. Если мы опрокинем что-то тяжёлое прямо там, телеги не смогут проехать.
Егорка посмотрел, кивнул медленно.
— Но что мы опрокинем? У нас нет телеги.
Я огляделся, ища что-то подходящее.
У конюшни стояла старая телега — без колёс, на подпорках, в ней складывали сено. Рядом лежали брёвна, тяжёлые, длинные.
Брёвна.
Я показал Егорке.
— Вон те брёвна. Если мы перетащим несколько штук на дорогу прямо за воротами, завалим проезд, телеги застрянут.
Егорка посмотрел на брёвна, затем на меня.
— Мирон, они тяжёлые, мы не поднимем их вдвоём.
Я покачал головой.
— Не нужно поднимать. Нужно покатить. Брёвна круглые, они покатятся, если толкнуть.
Я встал, пригнувшись.
— Пойдём. Нужно делать это быстро, пока все заняты перегрузкой.
Мы выползли из тростника, двинулись вдоль края причала, в тени складов. Луна скрылась за облаками, темнота укрывала нас.
Брёвна лежали у конюшни в беспорядке. Я присел рядом с ближайшим, попробовал сдвинуть. Тяжёлое. Дуб, наверное. Метра три в длину, толстое.
Идеально для блокировки.
Егорка присел рядом.
— Как мы его покатим?
Я показал на ворота, которые были метрах в двадцати.
— Мы толкнём его отсюда, по земле, до ворот. Потом вытолкнем на дорогу.
Егорка кивнул.
— Хорошо.
Мы упёрлись в бревно, толкнули. Оно сдвинулось, покатилось медленно, тяжело, скрипя по земле.
Я толкал изо всех сил, Егорка рядом, мы двигали бревно метр за метром к воротам.
Тихо. Нужно тихо. Если кто услышит…
Голос сзади:
— Эй! Кто там⁈
Я обернулся. Стражник — молодой, с копьём — шёл к нам, прищурившись в темноте.
Проклятье.
Я выпрямился.
— Мы по приказу Касьяна! Брёвна перетаскиваем!
Стражник остановился, колеблясь.
— Какие брёвна? Зачем?
— Для ремонта телег! — выкрикнул я. — Одна сломалась, нужны брёвна для подпорки!
Стражник нахмурился, недоверчиво.
— Я не слышал такого приказа…
Он шагнул ближе, всматриваясь в моё лицо.
— Постой, я тебя не знаю…
Я схватил ближайший обрубок дерева, что лежал у ног, размахнулся, ударил стражника по голове.
Он упал, копьё выпало из рук.
Егорка уставился на меня.
— Мирон!
Я бросил обрубок.
— Не было выбора. Тащи бревно, быстро!
Мы схватились за бревно, покатили его к воротам, быстрее, не обращая внимания на шум.
Вытолкнули его за ворота, на узкую дорогу.
Бревно покатилось, упало поперёк дороги.
Одно.
— Ещё! — крикнул я Егорке. — Нужно ещё!
Мы побежали обратно, схватили второе бревно, потащили к воротам.
Крики позади. Кто-то увидел упавшего стражника.
— Тревога! Саботаж!
Мы толкнули второе бревно на дорогу, оно упало рядом с первым.
Два бревна. Дорога заблокирована.
Я посмотрел на завал. Телеги не проедут. Им придётся убирать брёвна вручную.
Это задержит их ещё на полчаса, может больше.
Топот ног. Голоса. Факелы приближались.
— Бежим! — крикнул я Егорке.
Мы побежали от ворот, в лес, в темноту.
За нами кричали, но мы уже были далеко.
Мы остановились в овраге, тяжело дыша. Я прислушивался — крики стихли, никто не преследовал нас.
Егорка опустился на землю, держась за бок.
— Мирон… что теперь?
Я посмотрел в сторону причала, откуда доносились голоса, проклятья.
Они обнаружили завал. Они будут убирать брёвна. Но это займёт время.
Я посмотрел на небо. Луна клонилась к горизонту.
Полночь близко. Стрельцы должны быть уже в пути.
Если Фёдор нашёл их. Если они поверили. Если они едут.
Я сел рядом с Егоркой.
— Теперь мы ждём.
Егорка посмотрел на меня.
— Ждём чего?
Я усмехнулся.
— Ждём, придут ли стрельцы. Или нам придётся бежать очень далеко от Слободы.
Егорка кивнул, прикрыл глаза.
Я сидел, глядя в сторону дороги, где виднелись огни причала Авиновых.
Всё, что я мог сделать, я сделал.
Телеги в воде. Дорога заблокирована. Груз задержан.
Если стрельцы придут сейчас, они застанут Авиновых с краденым товаром. С княжескими клеймами. С доказательствами.
Если не придут…
Я сжал кулаки.
Они придут. Должны прийти.
Тишина растянулась. Только шум ветра в деревьях, далёкие голоса с причала.
И вдруг — звук.
Далёкий. Но чёткий.
Рог.
Громкий, протяжный, торжественный.
Княжеский рог.
Я вскочил, посмотрел в сторону дороги.
Факелы. Много факелов. Движутся к причалу.
Конница.
Стрельцы.
Егорка тоже встал, услышав рог.
— Мирон… это они?
Я кивнул, чувствуя, как внутри разливается облегчение.
— Да. Это стрельцы. Они пришли.
Я посмотрел на Егорку.
— Пойдём. Нам нужно быть там, когда они арестуют Касьяна.
Мы побежали к причалу.
Мы с Егоркой бежали через лес, пробираясь между деревьями к причалу. Звук рога всё приближался, теперь слышались голоса, крики команд, топот копыт.
Стрельцы здесь. Они приехали.
Мы вышли на опушку, откуда виднелся причал. Огни факелов освещали хаос — люди Касьяна бегали, кричали, пытались убрать брёвна с дороги. Две новые телеги стояли у амбара, уже загруженные тюками.
И на дороге, ведущей к причалу, — конница. Двадцать всадников, может больше, в княжеских доспехах, с копьями, с факелами. Впереди ехал офицер — высокий, с длинным плащом, его лицо было жёстким, решительным.
Княжеские стрельцы. Воеводская стража.
Я и Егорка спустились ближе, прячась за деревьями, наблюдая.
Офицер подъехал к воротам причала, увидел брёвна, лежащие на дороге, людей Касьяна, которые пытались их убрать.
Он поднял руку, остановив колонну.
— Стой! — крикнул он громко, властно. — Именем княжеского воеводы, это место взято под стражу!
Люди Касьяна замерли, выпуская брёвна. Стрельцы спешились, окружили ворота, копья наготове.
Касьян вышел из-за телеги, его лицо было красным от ярости.
— Что здесь происходит⁈ — рявкнул он. — По какому праву вы врываетесь на мой причал⁈
Офицер спешился, подошёл к Касьяну, его голос был холодным:
— По праву княжеского воеводы. Мы получили донесение о краже княжеского имущества и государственной измене. Этот причал и все товары на нём изымаются до выяснения обстоятельств.
Касьян побледнел.
— Кража? Измена? Вздор! Кто посмел…
Офицер перебил его:
— Свидетель уже дал показания. Староста ушкуйников Гракч признался, что вы наняли его банду для грабежа судов и хранения краденого товара на этом причале.
Он кивнул на амбар.
— Где хранится краденое? В нижнем амбаре?
Касьян стиснул зубы.
— Это ложь! Клевета! У вас нет доказательств!
Офицер усмехнулся.
— Доказательства мы найдём сейчас.
Он повернулся к стрельцам.
— Обыщите амбар! Вскройте все тюки, проверьте клейма!
Стрельцы двинулись к амбару.
Касьян шагнул вперёд.
— Стойте! Вы не имеете права!
Офицер посмотрел на него холодно.
— Имею. И если вы попытаетесь помешать, вас арестуют за сопротивление власти.
Касьян замолчал, сжав кулаки.
Я наблюдал за всем этим, затаив дыхание.
Они обыскивают амбар. Они найдут пушнину. Найдут клейма. Это конец Касьяна.
