Он взял письмо, которое Серапион написал на бересте, запечатал воском с печатью Обители, сунул за пояс.
— Поезжай быстро, — сказал я. — Времени мало.
Фёдор кивнул, вскочил на коня, помчался к воротам. Я смотрел, как он исчезает за поворотом дороги.
Первая часть плана в действии. Гонец отправлен. Если Фёдор найдёт стрельцов и убедит начальника, они будут здесь к ночи.
Но оставалась вторая часть.
Если Авиновы вывезут товар раньше, до прибытия стрельцов, доказательств не будет.
Я повернулся к Серапиону, который стоял у ворот.
— Отец, мне нужно следить за причалом Авиновых. Мне нужно знать, когда они начнут грузить товар.
Серапион кивнул.
— Будь осторожен, Мирон. Если Касьян увидит тебя…
— Он не увидит, — ответил я. — Я буду в тени.
Я побежал к реке.
День тянулся мучительно медленно. Я нашёл укрытие на холме, с которого виднелся причал Авиновых — большой, с несколькими амбарами, складами, где стояли телеги, бродили люди.
Я лежал в траве, наблюдая.
Солнце катилось к горизонту. Тени удлинялись. Я ждал.
Стрельцы должны прибыть к полуночи. Если Фёдор нашёл их. Если они поверили. Если они едут сюда.
Слишком много «если».
Сумерки сгустились. На причале зажгли факелы. Я увидел, как появился Касьян — высокий, массивный, он отдавал команды людям, указывал на амбары.
Началось.
Люди открыли нижний амбар — тот самый, о котором говорил Гракч. Начали выносить тюки — большие, тяжёлые, завёрнутые в холст.
Пушнина. Краденая. С княжескими клеймами.
Телеги подъехали к амбару. Люди начали грузить тюки на телеги, аккуратно, быстро.
Я сжал кулаки.
Где Егорка? Он должен был вернуться с Гракчом.
Шорох сзади. Я обернулся, увидел Егорку, который полз ко мне через траву.
— Мирон, — прошептал он. — Гракч у Серапиона, под охраной Агапита.
Я кивнул.
— Хорошо. Смотри.
Я показал на причал, где люди продолжали грузить телеги.
— Они вывозят товар. Сейчас. Раньше полуночи.
Егорка побледнел.
— Но стрельцы… они не приедут раньше полуночи, ты же сам сказал…
Я сжал зубы.
Да. Я ошибся. Авиновы начали грузить раньше. Может, Касьян почувствовал опасность. Может, покупатель потребовал раньше. Неважно.
Важно, что если они уедут сейчас, стрельцы приедут на пустое место. Доказательств не будет.
Я посмотрел на телеги — три телеги, уже почти полностью загруженные. Люди закрывали амбар, готовили лошадей.
Минут десять, и они уедут.
Егорка посмотрел на меня.
— Мирон, что делать?
Я смотрел на телеги, на людей, на Касьяна, который стоял у первой телеги, проверяя груз.
Что делать?
Память Глеба подсказывала — диверсия, саботаж, способы задержать отправку груза.
Если колесо сломается, телега не уедет.
Если лошади испугаются, телеги не сдвинутся с места.
Если поднять шум, привлечь внимание, Авиновы могут отложить отправку.
Я посмотрел на Егорку.
— Они не должны уехать. Пока стрельцы в пути… мы сами устроим им задержку.
Егорка уставился на меня.
— Как?
Я огляделся. Причал был у реки. Телеги стояли на помосте. Лошади привязаны к столбам.
Если поджечь сено у конюшни, лошади испугаются, начнётся паника.
Если перерезать упряжь, телеги не смогут двинуться.
Если…
Идея пришла внезапно, безумная, отчаянная.
Если столкнуть телегу в воду, груз намокнет, испортится. Авиновы не смогут его продать. Придётся разгружать, сушить. Это задержит их на часы.
Я посмотрел на помост — он был длинным, тянулся вдоль воды. Телеги стояли на самом краю. Достаточно толкнуть сильно, и они покатятся в реку.
Но до помоста метров пятьдесят открытого пространства. Охрана. Люди.
Мы не доберёмся незамеченными.
Но если создать отвлечение…
Я посмотрел на Егорку.
— Слушай внимательно. Ты пойдёшь к дальнему краю причала, там, где сложены бочки. Подожжёшь их. Создашь шум, огонь. Все побегут туда тушить.
Егорка кивнул.
— А ты?
— А я, — сказал я, — пока все будут отвлечены, подберусь к телегам и столкну их в воду.
Егорка побледнел.
— Мирон, это безумие! Если тебя поймают…
— Не поймают, — сказал я твёрдо. — У меня будет минута, не больше. Этого достаточно.
Я посмотрел на причал, где люди заканчивали погрузку.
Сейчас или никогда.
Я повернулся к Егорке.
— Готов?
Егорка вздохнул, затем кивнул.
— Готов.
Мы поползли вниз с холма, в темноту.
Ночь укрыла нас. Мы подобрались к причалу с разных сторон — я с ближней, Егорка с дальней, где были сложены бочки и ящики.
Я лежал за телегой, наблюдая. Касьян отдавал последние команды, люди готовили упряжь. Ещё пара минут, и они тронутся.
Где Егорка? Почему он не поджигает?
И вдруг — вспышка. Огонь взметнулся в дальнем конце причала, лизнул бочки, запрыгал по сухому дереву.
Крики.
— Пожар! Пожар!
Люди бросились к огню. Касьян развернулся, побежал туда же, крича команды.
Сейчас.
Я выскочил из-за телеги, подбежал к первой, схватился за край, толкнул изо всех сил.
Телега стояла тяжело, груз давил. Я упёрся ногами в землю, толкнул снова, сильнее.
Телега качнулась, сдвинулась к краю помоста.
Я толкнул ещё раз.
Телега покатилась, набирая скорость, и с глухим всплеском рухнула в воду.
Тюки разлетелись, холст разорвался, вода залила груз.
Я побежал ко второй телеге.
— Эй! — крик сзади. — Кто-то у телег!
Я не оглядывался. Толкнул вторую телегу, она поехала, упала в воду.
Третья.
Шаги за спиной. Грубый голос:
— Стой!
Я толкнул третью телегу изо всех сил.
Она покатилась к краю.
Руки схватили меня за плечи, потащили назад.
Телега упала в воду.
Все три телеги. Весь груз. В реке.
Я вырвался, побежал к краю причала, прыгнул в воду.
Холод обжёг тело. Я нырнул, поплыл под водой, выплыл далеко от причала, за поваленным деревом.
Слышал крики, проклятья, топот ног.
Я выбрался на берег, скрылся в тростнике.
Сделано.
Груз в воде. Телеги разбиты. Авиновы не уедут сегодня.
Стрельцы придут. Найдут их здесь. С доказательствами.
Я лежал в тростнике, тяжело дыша, слушая, как на причале кипит хаос.
Луна вышла из-за облаков, осветила реку.
Я усмехнулся.
Последний шанс. Я его не упустил.
Глава 2
Я лежал в тростнике, прислушиваясь к хаосу на причале. Крики, ругань, топот ног — Касьян орал команды, люди бегали, тушили остатки огня, который поджёг Егорка.
Три телеги в воде. Груз намок. Авиновы не смогут вывезти товар быстро.
Но я знал, что это временная задержка. У них были другие телеги, другие лошади. Они могли достать товар из воды, перепаковать, загрузить заново.
Сколько времени это займёт? Час? Два?
Стрельцы придут к полуночи. Сейчас… сколько сейчас времени?
Я посмотрел на небо. Луна стояла высоко, но не в зените. Одиннадцатый час, может быть.
Час до прибытия стрельцов. Если они вообще едут.
Шорох рядом. Егорка выполз из кустов, мокрый, грязный, его лицо было бледным.
— Мирон, — прошептал он. — Ты жив?
Я кивнул.
— Жив. А ты?
— Тоже, — Егорка сел рядом со мной, тяжело дыша. — Я поджёг бочки и убежал, никто не догнал.
Я кивнул, глядя на причал сквозь тростник.
Касьян стоял у края помоста, глядя на телеги в воде. Его лицо было искажено яростью. Он кричал на людей, указывая на амбар.
Я видел, как люди бежали к амбару, выносили ещё тюки, несли к другим телегам — тем, что стояли дальше от воды.
Они перегружают. У них есть запасные телеги.
— Мирон, — прошептал Егорка. — Они грузят новые телеги. Они всё равно уедут.
Я сжал кулаки.
Да. Я задержал их на полчаса, может быть сорок минут. Но этого недостаточно.
Нужно задержать их ещё.
Я огляделся. Причал Авиновых был большим — склады, амбары, конюшни, ворота, которые вели на дорогу.
