Стрельцы вошли в амбар, начали выносить тюки, разрезать верёвки, вскрывать холст.
Один стрельцы вскрыл тюк, заглянул внутрь, крикнул:
— Офицер! Здесь меха! Соболь, куница, с клеймами!
Офицер подошёл, взял одну шкурку, развернул её. На коже, у основания хвоста, было выжжено клеймо — княжеская печать, двуглавый орёл.
Княжеское клеймо. Доказательство.
Офицер повернулся к Касьяну, держа шкурку.
— Объясните, откуда на вашем складе княжеская пушнина?
Касьян открыл рот, закрыл, не находя слов.
— Я… я купил её… у торговцев…
Офицер покачал головой.
— У каких торговцев? Назовите имена. Покажите договоры.
Касьян молчал.
Офицер кивнул стрельцам.
— Арестовать его.
Двое стрельцов шагнули к Касьяну, схватили его за руки.
Касьян вырвался, оттолкнул одного.
— Не смейте прикасаться ко мне! Я сын Саввы Авинова! Я…
Офицер ударил его рукоятью меча по лицу. Касьян упал на колени, держась за разбитую губу.
— Ты арестован за хранение краденого княжеского имущества и сопротивление власти, — сказал офицер холодно. — Связать его.
Стрельцы связали Касьяну руки за спиной, подняли его на ноги.
Я смотрел на всё это, чувствуя, как внутри поднимается ликование.
Касьян арестован. Схвачен. Побеждён.
Но вдруг Касьян посмотрел в нашу сторону, туда, где мы с Егоркой прятались за деревьями.
Его глаза сузились.
— Вон там! — крикнул он, кивая головой в нашу сторону. — Заречный! Это он виноват! Он саботировал мой груз! Он поджёг причал! Арестуйте его!
Офицер обернулся, посмотрел в нашу сторону.
Проклятье.
— Выходите! — крикнул офицер. — Именем воеводы!
Я посмотрел на Егорку. Он был бледным.
— Мирон… что делаем?
Я вздохнул.
— Выходим. Мы свидетели, нам нечего бояться.
Я встал, вышел из-за деревьев, руки поднял, показывая, что не вооружён. Егорка последовал за мной.
Офицер смотрел на нас.
— Кто вы?
Я выпрямился.
— Мирон Заречный, поверенный Обители. И это Егорка, мой помощник. Мы свидетели преступлений Касьяна Авинова.
Касьян рассмеялся яростно.
— Свидетели⁈ Они саботажники! Они столкнули мои телеги в воду! Они завалили дорогу брёвнами! Они…
Офицер поднял руку, заставляя Касьяна замолчать.
— Тихо.
Он посмотрел на меня.
— Это правда? Вы саботировали груз?
Я кивнул.
— Правда. Но только потому, что груз был краденым. Касьян пытался вывезти княжескую пушнину до вашего прибытия, чтобы уничтожить доказательства. Я задержал его, чтобы вы застали его с поличным.
Офицер нахмурился.
— Вы взяли закон в свои руки.
Я покачал головой.
— Я защищал интересы князя. Если бы я не задержал Касьяна, вы бы приехали на пустое место. Без доказательств.
Офицер смотрел на меня долго, затем медленно кивнул.
— Возможно, вы правы.
Он повернулся к стрельцам.
— Обыщите всё. Каждый тюк. Каждую бочку. Составьте опись всего краденого.
Стрельцы кивнули, разошлись по причалу.
Касьян смотрел на меня с ненавистью.
— Ты… ты пожалеешь об этом, Заречный… Мой отец… он…
Офицер ударил его снова.
— Молчать.
Он повернулся ко мне.
— Заречный, вы пойдёте со мной. Вам нужно дать полные показания в волостном дворе. Официально.
Я кивнул.
— Готов.
Офицер посмотрел на разгром причала — телеги в воде, брёвна на дороге, хаос, люди Касьяна, стоящие под охраной стрельцов.
— Что за кавардак, — пробормотал он.
Я усмехнулся.
— Пути ему перекрыл, чтобы не сбежал.
Офицер посмотрел на меня с уважением.
— Вы в военном деле сильны?
— Я логист.
— Кто? —удивился офицер.
— Неважно. Это было в прошлой жизни.
В жизни Глеба.
Офицер пожал плечами.
— Ну что ж, видно, полезный навык.
Он повернулся к своим людям.
— Двое стрельцов останутся охранять причал. Остальные — со мной. Ведём арестованного и свидетелей в волостной двор. Савва Авинов должен знать, что его сын арестован за государственную измену.
Стрельцы построились. Касьяна вывели вперёд, связанного. Я и Егорка шли за ними под конвоем.
Я посмотрел на Касьяна — его спину, руки, связанные за спиной, опущенную голову.
Побеждён. Арестован. Это конец его власти.
Но память Глеба подсказывала — это ещё не конец войны.
Савва Авинов богат. Влиятелен. Он попытается откупить сына. Подкупить судей. Использовать связи.
Настоящая битва будет в Волостном дворе. На публичном суде.
Там я должен уничтожить их окончательно.
Мы шли по дороге к Слободе, конвой стрельцов окружал нас. Рассвет начинал светлеть на горизонте.
Новый день начинался.
День суда.
Рассвет окрасил небо в розовые и золотые тона, когда мы подошли к Волостному двору. Массивное каменное здание стояло в центре Слободы, его башня возвышалась над остальными строениями.
Конвой стрельцов остановился у ворот. Офицер спешился, отдал команды. Касьяна, всё ещё связанного, стащили с лошади, повели внутрь. Я и Егорка следовали за ними.
Внутри Волостного двора было темно и прохладно. Длинные коридоры, каменные стены, факелы в нишах. Нас провели в приёмную залу — большую комнату с высокими потолками, где стоял длинный стол, за которым сидели писари с берестяными свитками.
Офицер подошёл к главному писарю — пожилому мужчине с седой бородой, в добротном кафтане.
— Тимофей Волостной, я полагаю? — сказал офицер.
Тимофей поднял голову, увидел стрельцов, Касьяна в верёвках, нахмурился.
— Я. А вы?
Офицер выпрямился.
— Старший стрелец воеводской стражи, Данила Ратный. Я действую от имени княжеского воеводы по делу о хищении княжеского имущества и государственной измене.
Тимофей побледнел.
— Государственная измена? Это серьёзное обвинение…
Данила кивнул.
— Серьёзное. И доказанное.
Он кивнул стрельцам, те положили на стол несколько шкурок соболя и куницы — те самые, что нашли в амбаре Касьяна.
— Княжеская пушнина. С официальными клеймами князя. Найдена на складе Касьяна Авинова. Без документов, без разрешения на торговлю княжеским товаром.
Тимофей взял одну шкурку, осмотрел клеймо — двуглавый орёл, выжженный у основания хвоста. Его лицо стало серым.
— Это… это действительно княжеское клеймо…
Данила кивнул.
— Кроме того, у нас есть свидетель — староста ушкуйников Гракч, который признался, что работал на Авиновых, грабил суда по их приказу, хранил краденое на их складе.
Он указал на меня.
— И этот человек, Мирон Заречный, даёт показания, подтверждающие схему Авиновых.
Тимофей посмотрел на меня, его глаза сузились.
Он узнал меня. Тот самый писарь, который опечатывал коптильни. Который угрожал Серапиону.
Я выпрямился, встретил его взгляд.
Тимофей отвёл глаза, посмотрел на Данилу.
— Что вы требуете?
Данила сложил руки за спиной.
— Касьян Авинов арестован за хищение княжеского имущества, сопротивление власти и государственную измену. Все товары на причале Авиновых изъяты. Причал опечатан и передан под охрану воеводской стражи до решения суда.
Он достал из-за пояса свиток, развернул его.
— Вот приказ воеводы. Волостной двор обязан провести публичное разбирательство дела Авиновых в течение трёх дней. Суд будет открытым, с участием всех заинтересованных сторон.
Тимофей взял свиток, прочитал, его руки дрожали.
— Публичный суд… Но это… это неслыханно…
Данила усмехнулся.
— Государственная измена — неслыханное преступление. Воевода требует открытости.
Он посмотрел Тимофею в глаза.
— Или у вас есть возражения?
Тимофей сглотнул, покачал головой.
— Нет… нет возражений…
Данила кивнул.
— Хорошо. Касьяна Авинова поместить под стражу в подвалах Волостного двора. Свидетелей — Заречного и его помощника — освободить под личное поручительство.
Он посмотрел на меня.
