Переписать судьбу (СИ) - Курамшина Диана

– Разве можно выбрать жену после нескольких встреч в обществе? – спросила я оторопело.

– Не могу сказать, что твоя мать вообще не дала мне семейного счастья, – смущённо произнёс мужчина. – Но… то, что мы видим от женщин в обществе и в семье… совершенно разные вещи. Да и в свете… она с возрастом совершенно разучилась себя вести.

– Или удачно притворялась… – со смешком добавила я. – Но ведь вы могли её аккуратно поднимать до своего уровня. Столько лет вместе…

– Вначале Фанни почти всегда была беременна, и её мучила тошнота… я пытался ей читать, но она утверждала, что книги воняют.

– Не нужно было постоянно гнаться за наследником, – ответила я довольно жёстко.

– Ты можешь мне не верить, моя девочка, но будь моя воля… вас бы было намного меньше…

– То есть, – прищурившись, переспросила я, – это мама требовала от тебя детей?

– Она жаждала сына, – пожал плечами мистер Стонтон. – Боялась потерять положение.

– Вполне на неё похоже… – выдохнула я. – Но какое это имеет отношение к образованию?

– Когда умер отец… был тяжёлый период… мне показалось, что всё это неважно… главное, что… мы с матерью любим вас…

Хм-м-м… много самооправдания. Какой вывод сделала я? Именно дед требовал держать гувернантку и следил за воспитанием внучек. А папаша, разочаровавшись в жене, умыл руки. И вот после смерти старого Стонтона всё и пустили на самотёк.

– Кажется, в своё время Сократ сказал: «Женись непременно. Попадётся хорошая жена – станешь счастливым. Плохая – станешь философом».

Мужчина рассмеялся.

– А знаете, отец, что он ещё сказал? – моё лицо при этом было очень серьёзным. – «Воспитание – дело трудное, и сие одна из священных обязанностей каждого человека, ибо нет ничего более важного, чем образование самого себя и своих ближних».

– Ты слишком много последнее время общаешься с Марией… – грустно произнёс он.

– Так чего же вы боитесь, отец, раз дали мне самой право выбора и свободы? Хотя это и не приветствуется в нашем обществе…

– Не хочу, чтобы ты навязывала свою волю другим сёстрам. Их жизнь – это их выбор.

– Да вы философ, отец! – со злостью вскричала я. – Или вы перечитали Вольтера с Руссо, – добавила еле слышно.

– Как видишь, Сократ был прав… – усмехнулся мужчина.

– Всё, чего я хочу, это пристроить самую… самую… слабую сестру. Мария живёт в своём выдуманном мире грёз, почерпнутых из книг. Кажется, переняла эту манеру у вас. Я же желаю ей только добра. Знания, которые ей дадут, никак не ухудшат её положения, о чём тревожится мама, и тем более не разрушат её внутреннего мира, о чём, как я понимаю, беспокоитесь вы.

– Ты…

– Да, – грубо перебила я мужчину, – я изменилась, и оставим уже этот вопрос.

– К этому имеют отношение твои сны? – спросил он прищурившись.

– У кого-то слишком длинный язык, – произнесла я со вздохом.

– Я очень люблю вас… всех пятерых… со всеми вашим недостатками.

– И, словно энтомолог, наблюдаете за происходящим, не вмешиваясь в окружающую среду, только посмеиваетесь, вернее, высмеиваете… Правда… странно, что сейчас вмешались.

– И откуда ты знаешь такие слова? – спросил Эдмунд Стонтон со смехом.

– Сны вижу часто… – ответила раздражённо. – Ну так что?

– Хорошо, если ты не будешь пытаться подмять под себя ещё одну сестру, как уже сделала с Кэтрин, я не против того, что ты задумала. Достаточно и одной, от тебя зависящей.

Мы какое-то время сидели молча, борясь взглядами. Затем мужчина хмыкнул и встал. Подойдя к мольберту, он какое-то время рассматривал рисунок.

– А у тебя очень хорошо получается, хоть ты и не учишься этому… – произнёс он и направился к двери. Он уже открыл её, когда я задала вопрос.

– Вам не писал ваш двоюродный племянник? Который наследник…

– С чего бы, не дай Господь, ему это делать? – спросил отец, обернувшись.

– Ну, если вдруг подобное случится… сообщите мне, пожалуйста.

Мужчина, видимо, хотел ещё что-то спросить, но в этот момент на площадке появился доктор Джонс в сопровождении Фанни Стонтон. Мужчины раскланялись в дверях, и отец, кажется, решил оставить обсуждение данного вопроса на потом, так как вышел, прикрыв за собой дверь.

Я в этот момент сидела, так что выволочки от доктора удалось избежать на какое-то время, хотя он с подозрением косился на мольберт. Но, учитывая мои запачканные руки и фартук… мужчина быстро сложил два плюс два. Параллельно с осмотром последовала тирада о том, что я совершенно не забочусь о своём здоровье.

Удостоверившись в отсутствии головокружения и тошноты, а также слабости в мышцах, мне разрешили выходить из комнаты. Правда, предложили ещё раз «насладиться» кровопусканием. На вырвавшуюся из моих уст тираду, более подходящую старому матросу, чем молодой девушке, доктор лишь усмехнулся и, попрощавшись, отправился «отобедать» в обществе Фанни, которая лишь недовольно качала головой после услышанных от меня слов.

Глава 23

В четверг Фанни Стонтон носилась по дому, будто у неё где-то под юбкой был приделан пропеллер. В пятницу ожидалось прибытие четы Тревис, так что все слуги бегали, словно наскипидаренные. Поскольку выезжать за пределы дома мне всё ещё не позволяли, я отсиживалась в саду. Доктор Джонс решил, что мои мозги ещё до конца так и не встали на место, так что провоцировать их излишней тряской нельзя. Ограниченная разрешением на одного посыльного в день для пекарни, я проводила время за чтением или рисованием. Тут меня и нашла Марта.

– Простите, мисс… – чувствовавшая себя богиней на кухне кухарка вне своего «царства» сильно смущалась. – Вы не сильно заняты?

– Какие-то проблемы с девушками, Марта? – спросила, закрыв книгу.

Несколько молодых девиц из деревни были отправлены к Марте на стажировку. У меня имелись кое-какие мысли насчёт ближайшей ярмарки, но нужно было, чтобы работницы чувствовали себя в готовке более уверенно.

– Нет, что вы, мисс… очень старательные и почтительные девочки, мисс…

– Тогда какой вопрос привёл тебя ко мне? – спросила я после минутного молчания.

– Ваш дядя Эдвард Тревис, мисс…

– Пожалуйста, Марта… больше конкретики… что не так с дядей?

– Ваша матушка, мисс… она попросила, чтобы я приготовила что-то, что смогло бы удивить вашего лондонского дядю, мисс. Она ведь не знает, мисс, что это не я несколько раз готовила разные «штучки».

Вынужденная не покидать дом, от скуки я пару раз наведалась на кухню и с молчаливого разрешения Хилл готовила для себя и Кэтрин несколько непривычных для этого времени блюд, которые неожиданным образом даже очутились на семейном столе.

В первый раз, правда, женщины набросились на меня и пытались отобрать мой будущий обед, крича, что я помешалась и пытаюсь покончить жизнь самоубийством. И всё из-за… томата…

Прогуливаясь по заброшенной части сада, я нашла среди дикорастущих трав и цветов помидорный куст. Оказывается, в это время он считался экзотическим цветком, так как «золотое яблоко» считали ядовитым. Прилюдно скормленный питомцам на птичнике один из небольших плодов ненадолго утихомирил их пыл. И только тот факт, что я спокойно пережила день, отобедав прекрасным весенним салатом с сыром и подливкой, смог примирить женщин с тем, что ядовиты в данном растении только листья и стебли. Правда, я так и не смогла понять, кто додумался есть такую гадость. И главное – зачем?

Путём незаметных расспросов выяснилось, что запущенная часть сада прежде являлась любимой вотчиной старого мистера Стонтона. Дед был ботаником-любителем и выращивал много экзотических для данного времени и места растений. Когда-то там даже существовал парник, частично разрушившийся со временем. Так что на том же месте я обнаружила ещё не потемневшие баклажаны и кабачки. Последние с удовольствием собирали и использовали для своих нужд слуги, расширяя собственный небольшой ассортимент блюд, ведь, учитывая наш скромный стол, когда отсутствовали гости, много после нас для них не оставалось.