Переписать судьбу (СИ) - Курамшина Диана

Именно найденные помидоры и натолкнули меня на мысль, какой необычный фастфуд я смогу предложить покупателям на ярмарке, кроме нашей постоянной выпечки. Правда, пришлось договориться с местными и заказать штук пятьдесят грубых глиняных тарелок, которые придётся мыть на месте. Хотя техническая революция шла сейчас полным ходом, простая бумага была пока довольно недешёвым товаром, и вводить её как «расходный материал» было нерентабельно.

– Хорошо, Марта… – вздохнула я, убирая книгу в сторону, – давай пойдём и посмотрим, что из того, что у нас есть, можно использовать необычно…

Из найденных продуктов решила сделать винегрет. Больше ни с чем увиденное у меня не ассоциировалось. Под строгим взглядом Хилл сама я готовить не рискнула: в любой момент могла появиться Фанни. Только руководила своими девочками, что с большим удовольствием жались ко мне. Видимо, сравнив наши с Мартой стили обучения, пришли к однозначному выбору.

Но эпопея на этом не закончилась. Утром в нашу с Кэтрин комнату первой, когда мы только одевались, зашла экономка. Её растерянное выражение лица говорило лучше слов.

– Что не так, Хилл? – спросила я, садясь в кресло. – Неужели протухло рагу?

– Нет, мисс, – устало проговорила женщина, косясь на прихорошившуюся Кэтрин, – я не заказала заранее в вашей пекарне сладости, мисс Элис, думала забрать с утра. Но до того как Джек добрался до Редборна, кто-то уже успел скупить всё, как только они открылись.

– Так в чём проблема, пусть приготовят ещё… – спросила я непонимающе.

– Сейчас все заняты. Они готовятся к ярмарке, и просто нет времени.

– Хорошо, Хилл… я что-нибудь придумаю, – ответила экономке и прикрыла глаза.

Как назло, в голову ничего не лезло. Но подводить женщину тоже не хотелось. Когда Фанни Стонтон была не в духе, она устраивала грандиозный разнос прислуге, со всей широтой своей купеческой души. А откуда, вы думаете, я смогла почерпнуть крепкие матерные выражения? Ведь до своего появления здесь на английском я их почти не знала. Да и матушка, услышав знакомые конструкции, когда я «общалась» с доктором, предпочла сделать вид, что ничего не слышала.

На кухне меня ждало полное разочарование. Мои девочки с утра уже были в пекарне, переучивать Марту сложно, да и не успеем. Меня же к печке не допустят. После завтрака нужно будет приводить себя в порядок, так как к обеду должны прибыть родственники.

Я растерянно разглядывала расставленный передо мной набор продуктов, когда служанка пронесла мимо чашку ароматного кофе с несколькими солёными галетами и стаканом чистой воды. Так обычно любит пить кофе мистер Стонтон. Кажется, это наследие Оксфорда.

Проводив поднос взглядом, я встрепенулась. Ти-ра-ми-су! Тут и печь ничего не надо.

Единственное, Джек был отправлен в пекарню за небольшим количеством шоколада. А я вновь экспроприировала посудомойку, что в прошлый раз так хорошо управилась с творогом. Я могла бы, конечно, заморочиться домашним маскарпоне… там и делать-то нечего: сметана и пол-лимона. Но ему нужно хотя бы ночь отстояться, а у меня на это времени не было. Так что будет простенький творожный крем: творог, масло и растёртый в пудру сахар. В ход также пошла примеченная ещё в прошлый раз дорогущая ваниль.

Как только крем был готов, а кучер вернулся из пекарни, я потребовала принести красивое блюдо с бортиками. Вниз уложила пропитанные кофе галеты. Подумав, даже взбрызнула их немного стоящим на столе бренди. Его принесли на кухню для пудинга. Уже стала выкладывать первый слой крема… но, наткнувшись на миску со свежими ягодами, и их отправила туда же. Второй слой галет и крема покрыла начавшим остывать шоколадом, аккуратно разровняв ложкой.

Экономка смотрела на производимые мною манипуляции с плохо скрытой досадой. Она, видимо, ожидала чего-то, похожего на мои дебютные эклеры.

– Не волнуйся, Хилл, им понравится, – произнесла я, раскладывая сверху мелкие листики мяты.

– Хорошо, что вы так уверены, мисс… – промолвила женщина упавшим голосом. – Это нужно раскладывать ложкой, мисс?

– Нет. Положите сейчас на лёд, а потом нарежьте на порции и выкладывайте лопаткой.

Кивнув оставшимся на кухне женщинам, я побежала приводить себя в порядок. Успела буквально в последний момент. Спустилась, когда уже вся семья и слуги выстроились перед центральным входом. И хотя Эдвард Тревис вообще не был джентльменом, встречали мы его, как полагается аристократам. Отец хотел сделать Фанни приятно, да и с шурином у него были очень хорошие отношения. Хотя, я думаю, он просто перестраховывался, чтобы если вдруг его будущей вдове придётся обратиться к брату за помощью, то после него оставались бы только хорошие воспоминания. Заранее подстеленная соломка во всей красе.

Лондонские родственники меня удивили. Я ожидала увидеть грузноватую пару с выводком несносных детей… и обомлела, когда из экипажа вышел красивый мужчина слегка за тридцать. Весьма изысканно и элегантно одетый. Он улыбнулся и, подав руку, помог выйти такой же элегантной даме лет тридцати. Сногсшибательной красавицей её назвать было нельзя, но тётя оказалась весьма мила и привлекательна. Пара подошла к родителям, и под приветственные возгласы они начали обмениваться поцелуями.

В этот момент рядом остановилась вторая карета. Из неё вышла дама за сорок с трёхлетним мальчиком на руках. И по одному появились две девочки: восьми и шести лет. Как понимаю, семейство Тревис прибыло полным составом.

Наохавшись, Фанни отпустила брата с невесткой, и те смогли по очереди поцеловать всех сестёр Стонтон. Мы как раз стояли как по линейке, широко улыбаясь. Благо детей это делать не заставляли. Те и так были слишком смущены подобным вниманием.

Глава 24

С приездом гостей Марию «подселили» в нашу с Кэтрин комнату. Так как отношения у трёх младших сестёр с недавних пор стали значительно лучше, никаких возражений не последовало.

Дети сильно устали в дороге, поэтому в столовую не спустились: их накормили в спальне. Гувернантка также осталась с ними. Итак, не любимое Фанни чётное число гостей за столом нам уже не грозило. В итоге мамочка была весела, и родственники даже не догадывались, какой фурией она выглядела всего несколько часов назад.

Эдмунд Стонтон изредка перебрасывался с Эдвардом Тревисом пустяковыми фразами, при этом они со значением поглядывали друг на друга. Ведь оторвать Фанни от брата было сложно. Её интересовало всё! От знакомых и моды до погоды и цен на столичных рынках. Всё то, что тебе не будут описывать в письме, ибо рука устанет, а вот язык должен выдержать такое издевательство.

Маргарет Тревис не чувствовала себя при этом ущемлённой. Она сидела рядом с Лиззи, так что и разговаривала в основном с ней. Думаю, это доставляло ей большее удовольствие, чем изнурительные расспросы миссис Стонтон.

К моему удивлению, винегрет подали как овощной гарнир к мясу, а не как отдельное блюдо. Возмущаться не стала. Главное – новинку заметили и отметили, чем пролили бальзам на душу матери. Хвалили так, будто это она сама лично придумала и приготовила блюдо.

Но в чайной комнате её настроение резко испортилось, так как Фанни не нашла ожидаемых пирожных, коими хотела похвастаться перед столичными гостями. Во всяком случае, как ей говорили изредка посещающие нас «соседи», в Лондоне таких точно нет. Конечно! Ведь рецептуру мы не разглашаем.

Честно говоря, я поражалась, как матушка умудрялась упорно игнорировать факт, что пекарня принадлежит нашей семье. Стараясь быть аристократкой даже больше, чем многие старые семьи, она упорно стремилась не замечать того, что «не положено», раз не могла на это повлиять.

Хотя я находила это обстоятельство весьма удобным. Боюсь даже представить, во что бы вылилось её деятельное участие. Мне по горло хватало «мудрых» советов вальяжного Бэрти. Ещё одного «знатока» ведения бизнеса я бы просто не вынесла.

В этот момент Хилл раскрыла дверь, и в чайную внесли блюдо. Под заинтересованными взглядами служанка стала выкладывать кусочки тирамису на маленькие тарелки.