Водный барон. Том 3 (СИ) - Лобачев Александр

Забрался в лодку, оттолкнулся от причала.

Вода была спокойной — раннее утро, ветра почти не было, течение слабое. Идеальные условия для тренировки.

Я греб медленно, размеренно. Не спешил. Просто чувствовал воду, вёсла, лодку. Вспоминал, как это было на вступительном испытании.

Тело помнило. Руки помнили. Даже несмотря на то, что ладони ещё болели под зажившими рубцами.

Я отработал базовые манёвры: поворот на месте, разворот на сто восемьдесят градусов, остановка с минимальным тормозным путём, движение задним ходом.

Потом усложнил задачу.

Я вытащил руль из креплений, бросил его на дно лодки. Теперь управление — только вёслами.

Повторил все манёвры заново.

Было сложнее. Лодка реагировала медленнее, менее предсказуемо. Но я справлялся. Память мышц, опыт Глеба, инстинкт — всё работало вместе.

Я тренировался час. Потом ещё час. Потом ещё.

Солнце поднималось выше, становилось жарко. Я снял кафтан, остался в рубахе. Продолжал грести.

К полудню я почувствовал, что готов. Руки двигались автоматически, без раздумий. Лодка слушалась, как продолжение моего тела.

«Практика отработана. Теперь нужно проверить Дар».

Я причалил к пирсу, привязал лодку. Вышел на берег, прошёл к краю дока, где вода была глубже.

Сел на корточки, опустил руку в воду.

Холод. Знакомое ощущение.

Я закрыл глаза, сфокусировался. Позвал Дар — осторожно, не форсируя, просто открывая канал.

Боль пришла сразу — острая, знакомая, в затылке. Но терпимая. Я держал контакт.

И почувствовал воду.

Течение — слабое, ленивое, утреннее. Глубину — метра три под причалом, дальше мелеет. Температуру — холодная, но не ледяная, как зимой.

Я держал контакт десять секунд. Потом обрывал.

Боль отступила медленно. Голова пульсировала. Во рту пересохло. Но не критично. Не так, как после долгого использования.

«Дар работает. Контролируется. Цена приемлемая».

Я встал, отряхнул руки.

«Практика готова. Осталась логистика».

День третий: Логистика.

Это была моя стихия. Глеб внутри меня был логистом по натуре — он просчитывал маршруты, оптимизировал затраты, искал узкие места в цепочках поставок.

Логистическая задача на экзамене была стандартной: дают ситуацию, нужно найти оптимальное решение.

Я не знал, какую именно задачу дадут, но знал принципы.

Я провёл третий день, решая старые экзаменационные задачи из архива библиотеки. Савелий дал мне доступ к папкам с прошлогодними экзаменами.

Задачи были разными, но суть одна: «Как перевезти груз из точки А в точку Б с наименьшими затратами и наибольшей выгодой?»

Я решал одну задачу за другой.

Задача 1: «У тебя есть баржа, гружёная зерном. Нужно доставить её в город за пять дней. Но на реке мелководье. Баржа сядет на мель. Твои действия?»

Решение: Разгрузить часть зерна на берег, провести облегчённую баржу через мелководье, потом вернуться за оставленным грузом на малых лодках. Или найти альтернативный маршрут — обход через приток, хоть и дольше, но надёжнее.

Задача 2: «Ты везёшь скоропортящийся товар — рыбу. До рынка три дня пути. Но есть встречный ветер. Ты опоздаешь, рыба испортится. Что делать?»

Решение: Продать рыбу в ближайшей деревне по пути. Цена будет ниже, чем на большом рынке, но товар не испортится. Или вялить рыбу на ходу — превратить скоропорт в долгохранящийся продукт. Или нанять дополнительных гребцов, ускориться, обогнать время порчи.

Задача 3: «Другой торговец предлагает ту же услугу, что и ты, но дешевле. Как сохранить покупателей?»

Решение: Держать свою цену. Предложить дополнительную ценность — скорость, надёжность, страхование груза, особые маршруты. Или объединиться с купцом-соперником, создать товарищество, договориться о ценах. Или найти нишу, которую соперник не покрывает.

Я прорешал двадцать задач за день. Увидел паттерны, принципы, повторяющиеся темы.

«Логистика — это компромиссы. Скорость vs надёжность. Цена vs качество. Риск vs прибыль. Нужно уметь видеть баланс, находить золотую середину».

К вечеру третьего дня я был готов.

Теория — в голове. Практика — в мышцах. Логистика — в опыте.

Я вернулся в Общую Палату. Кузьма сидел на нарах, покрытый древесной стружкой и металлической пылью. Перед ним лежала почти готовая лебёдка — деревянный барабан, металлический храповик, система зубцов.

— Готов? — спросил я.

— Почти, — Кузьма провёл рукой по лебёдке. — Осталось отладить храповик. К завтрашнему утру будет готова. Створку шлюза рабочие почти закончили. А ты?

— Я готов, — сказал я. — Теория, практика, логистика. Всё отработано. Завтра покажем им, на что способны.

Кузьма кивнул. Потом тихо:

— Мирон… а если мы провалимся?

Я посмотрел на него долго. В его глазах был страх — не паника, но беспокойство. Естественное, человеческое.

— Не провалимся, — сказал я твёрдо. — Потому что мы готовы. Потому что мы умнее их. Потому что у нас есть то, чего нет у других — знание, которое работает, а не вера в духов.

Кузьма выдохнул:

— Хорошо. Верю тебе.

— Спи, — сказал я. — Завтра нужны свежие головы.

Я лёг на свои нары, закрыл глаза.

Сон не шёл сразу. Я лежал и прокручивал в голове всё, что выучил, отработал, понял за эти три дня.

«Устав. Законы. Обычаи. Навигация. Дар. Логистика».

«Всё есть. Всё готово».

«Завтра я выйду на экзамен. И я сдам. Потому что у меня нет другого выбора».

«Потому что там, дома, меня ждут люди. Мама, Егорка, Анфим, Серапион. Деревня. Пороги. Будущее, которое я обещал построить».

«Я не подведу».

Последняя мысль перед сном была простой и ясной:

«Ректор сказал, что три дня — это мало. Что я самоуверен. Что провалюсь».

«Завтра я докажу ему, что он ошибался».

Утро экзамена.

Я проснулся до колокола. Встал, умылся холодной водой — бодрящей, прогоняющей остатки сна. Оделся в чистую форму, пригладил волосы, проверил, всё ли на месте.

Кузьма тоже был на ногах — бледный, напряжённый, но решительный. Он держал свою лебёдку, завёрнутую в ткань.

— Готов? — спросил я.

— Готов, — ответил он.

Мы вышли из Общей Палаты.

Двор Школы был залит утренним светом. Холодным, осенним. Воздух свежий, пахнущий рекой.

Я шёл к главному корпусу, и внутри всё было спокойно. Не было страха. Не было сомнений. Только холодная уверенность. Сегодня я получу Печать Ловца. Сегодня я стану свободным. Я на финишной прямой.

Экзаменационный зал находился в северном крыле главного корпуса — большое помещение с высокими потолками, каменными стенами и узкими окнами. Холодное, неуютное место, где эхо усиливало каждый звук.

Когда мы с Кузьмой вошли, там уже сидела комиссия.

Три человека за длинным столом.

Слева — Дьяк. Лицо каменное, глаза холодные. Он смотрел на нас так, словно мы уже провалились, и он только ждёт момента, чтобы объявить это официально.

В центре — Старший Наставник. Тот самый, что говорил о необходимости резать баранов для Водяного. Дометий, наставник по традициям. Седая борода, чёрный кафтан с серебряными знаками. Он смотрел на нас с недоверием — мы были еретиками в его глазах, отрицающими духов и полагающимися на механику.

Справа — Главный Мастер. Он был единственным, кто смотрел на нас относительно нейтрально. Не с ненавистью, не с презрением, а с холодным любопытством. Ему было интересно, сдадим мы или нет. Он был уверен, что нет, но был готов признать ошибку, если мы докажем обратное.

За комиссией, у стены, стоял ещё один человек — Иван Васильевич, наш наставник по навигации. Он не был членом комиссии, но присутствовал как наблюдатель. Его лицо было непроницаемым, но я заметил, как он едва заметно кивнул мне. Поддержка? Или просто признание?

Мы остановились перед столом. Кузьма поставил свою завёрнутую лебёдку на пол рядом с собой.

Главный Мастер заговорил первым: