В этот момент раздался стук в дверь. Дождавшись приглашения, герцог решительно вошел в комнату. Он был одет в темно-зеленый дорожный костюм, подчеркивающий его широкие плечи и стройную фигуру. Высокие сапоги для верховой езды были начищены до блеска. В утреннем свете его серые глаза казались светлее обычного, а длинные ресницы отбрасывали тени на безупречно выбритые щеки. Было что-то завораживающее в его внешности: строгой и аристократичной одновременно.
— Вы готовы? — спросил он, окидывая меня внимательным взглядом.
На мгновение мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то — удивление? одобрение? — но оно тут же исчезло, сменившись привычным бесстрастным выражением.
— Да, милорд, — ответила я, стараясь не выдавать волнения, вызванного его появлением.
— Тогда идемте, — он протянул мне руку. — Карета уже ждет.
Я осторожно вложила свои пальцы в его ладонь, чувствуя тепло сквозь тонкую ткань перчаток. Мы вышли в коридор, и я с удивлением отметила, что герцог не отпустил мою руку, положив ее на сгиб своего локтя.
Спускаясь по лестнице, я вдруг вспомнила о Софи.
— Жаль, что я не смогла попрощаться с вашей сестрой, — произнесла я, нарушая молчание.
Герцог бросил на меня быстрый взгляд.
— Мы не будем отсутствовать долго, — ответил он. — К тому же, Софи еще спит. Доктор прописал ей успокоительное на ночь.
В его голосе мне послышалась горечь, и я невольно сжала его локоть в знак поддержки. Он ничего не сказал, но и руку мою не отстранил.
В холле нас ждала экономка миссис Уилсон, державшая в руках небольшую корзинку.
— Я собрала немного еды в дорогу, милорд, — сказала она, протягивая корзинку герцогу. — Там фрукты, пирожки и бутыль с имбирным элем.
— Благодарю, миссис Уилсон, — кивнул герцог, передавая корзинку лакею, ожидавшему у дверей.
Мы вышли на крыльцо. Утренний воздух был свеж и прохладен, легкий туман стелился над садом. У подножия лестницы ждала строгая с виду карета, ничем не выдававшая высокого положения своего хозяина, запряженная четверкой гнедых лошадей. Кучер и грум стояли наготове, а лакеи заканчивали привязывать наш багаж.
Герцог подвел меня к карете и помог взобраться на подножку, поддерживая за локоть. Его прикосновение было легким, но уверенным, и я почувствовала, как вверх по руке побежали мурашки.
На контрасте с простым внешним видом, внутренняя часть кареты поражала роскошью. Она была отделана мягкой светлой кожей. Обивка сидений из темно-синего бархата выглядела дорого и одновременно уютно. По обеим сторонам располагались большие окна со шторами из плотного шелка, которые можно было задернуть, если пассажиры решат вздремнуть в пути. В углублениях дверей я заметила небольшие серебряные подсвечники для вечерних поездок. К моему удивлению, сиденья располагались только с одной стороны — по ходу движения. Они были достаточно широкими и удобными, с мягкими подушками и изогнутыми подлокотниками. Я устроилась у окна, расправляя юбку.
Через мгновение герцог забрался в карету и опустился рядом со мной. Места было достаточно для двоих, но его внушительная фигура, казалось, занимала все свободное пространство. Наши плечи оказались в опасной близости друг от друга, и я вдруг осознала, что всю дорогу нам предстоит провести бок о бок.
Карета тронулась, и от резкого толчка я качнулась в сторону, невольно наваливаясь на герцога. Его рука мгновенно оказалась на моей талии, удерживая от падения. Я почувствовала, как краска заливает щеки, и поспешно отвернулась к окну, делая вид, что любуюсь видом проплывающего за окнами утреннего сада. Сердце билось так громко, что, казалось, герцог непременно должен был его услышать.
Глава 22. Воспоминания у реки
Карета мерно покачивалась на дорожных ухабах. Я сидела, выпрямив спину и крепко сжимая подлокотник, чтобы не потерять равновесие при очередном толчке. Близость герцога смущала меня — его плечо почти касалось моего, и я чувствовала легкий аромат его одеколона. Чтобы скрыть неловкость, я старательно смотрела в окно, делая вид, что полностью поглощена проплывающими мимо пейзажами.
Герцог молчал, погруженный в свои мысли. Иногда я ловила на себе его взгляд, но он тут же отворачивался, словно был недоволен, что я заметила его внимание. Между нами повисло напряженное молчание, нарушаемое лишь скрипом колес и цоканьем копыт.
Постепенно мое внимание действительно переключилось на виды за окном. Мы покинули окрестности поместья и теперь ехали через живописную долину. Золотистые поля пшеницы колыхались под легким ветром, создавая впечатление бескрайнего моря. Кое-где виднелись аккуратные фермерские домики с черепичными крышами.
— Вам нравится? — неожиданно спросил герцог, заметив мой искренний интерес.
Я вздрогнула от неожиданности.
— Да, здесь очень красиво, — ответила я, слегка смутившись.
— Это земли Хартфорда, — пояснил он, кивнув на раскинувшиеся вокруг поля. — Они принадлежат моей семье уже пять поколений.
Я с новым интересом посмотрела в окно. Теперь пейзаж приобрел для меня особое значение — это была не просто красивая картинка, а часть истории семьи, к которой я теперь принадлежала, пусть и формально.
Потом мы проехали через небольшую деревушку с аккуратными домиками, выстроившимися вдоль единственной улицы. Жители останавливались и кланялись, узнавая герцогский экипаж.
— Гринфилд, — произнес герцог. — Здесь живут в основном фермеры и ремесленники. Каждую осень они устраивают ярмарку урожая.
— Вы бываете на этих ярмарках? — спросила я, не в силах представить надменного герцога среди простых крестьян.
Уголок его губ чуть дрогнул.
— В детстве мы с братом никогда не пропускали их. Мать считала, что нам полезно знать, как живут люди на наших землях.
Я знала о существовании старшего брата герцога из документов, которые читала в доме Розали. Знала и о его гибели вместе с отцом герцога. Но сейчас, услышав упоминание о нем из уст самого Родерика, я почувствовала странное волнение. Словно приоткрылась дверь в его прошлое.
Мы снова замолчали, но теперь тишина казалась не такой напряженной. Карета выехала на холм, и перед нами открылся вид на реку, извивающуюся серебристой лентой среди зеленых лугов.
— Мы можем остановиться здесь ненадолго, — неожиданно произнес герцог. — Думаю, самое время перекусить.
Я кивнула, радуясь возможности размять ноги. Несмотря на удобство сидений, несколько часов в карете утомили меня.
Карета остановилась на небольшой поляне у реки. Герцог первым вышел из экипажа и протянул мне руку, помогая спуститься. Его пальцы были теплыми и крепкими, и я невольно задержала дыхание от этого прикосновения.
— Осторожно, здесь неровно, — предупредил он, поддерживая меня за локоть, пока я балансировала на подножке.
Оказавшись на земле, я с наслаждением вдохнула свежий воздух. После нескольких часов в карете хотелось расправить плечи. Я медленно пошла к берегу, любуясь открывшимся видом. Река блестела на солнце, словно усыпанная бриллиантами. Вдоль берега росли ивы, чьи длинные ветви почти касались воды. Где-то вдалеке пели птицы.
Услышав голоса, я обернулась и увидела, что герцог разговаривает с кучером. Он что-то сказал, и карета тронулась, удаляясь по дороге. На мгновение в голове промелькнула тревожная мысль — мы одни, вдали от людей, у реки… Идеальное место для несчастного случая. Никто бы не удивился, если бы герцогиня, случайно поскользнулась и упала в воду…
Я тут же отбросила эту мысль, увидев, как герцог направляется ко мне с плетеной корзинкой в руках. Его лицо было спокойным, даже расслабленным — выражение, которое мне редко приходилось видеть.
— Надеюсь, вы не против немного прогуляться чуть позже, — сказал он, подходя ближе. — Город здесь недалеко, в получасе ходьбы.
— С удовольствием, — ответила я искренне. — После стольких часов в карете прогулка — это именно то, что нужно.
Он кивнул и огляделся, словно выбирая место.
