Водный барон. Том 3 (СИ) - Лобачев Александр

Я встал, подошёл к нему. Сел рядом на край нар.

— Кузьма, — сказал я серьёзно. — Это не сон. Патент настоящий. Ты заслужил его честно. Ты построил работающую лебёдку за три дня. Ты спас судно, когда мастера стояли столбом. Ты вместе с рабочими навесил створку на шлюз. Ты показал, что инженерия работает лучше молитв. Главный Мастер признал это. Комиссия признала. Школа признала.

Я положил руку ему на плечо:

— И самое важное — я признаю. Я работал с тобой. Я видел, как ты думаешь, как строишь, как решаешь проблемы. Ты настоящий инженер. Не самозванец. Не обманщик. Настоящий.

Кузьма смотрел на меня, и я видел, как в его глазах борются эмоции — страх, надежда, благодарность.

— А если я не справлюсь в Малом Яре? — спросил он тихо. —.Ты говоришь — построим переправу, механизмы. А если я не смогу?

— Не подведёшь, — сказал я твёрдо. — Потому что я не прошу тебя делать то, чего ты не умеешь. Я прошу делать то, что ты уже доказал, что умеешь. Строить. Рассчитывать. Решать задачи. Это твоя сила. Используй её.

Кузьма кивнул медленно. Потом снова посмотрел на чурбак:

— Доделаю шестерню. Потом соберу вещи. Буду готов к отъезду.

— Хорошо, — я встал. — Я пойду умоюсь. Позавтракаем и выдвигаемся. Дорога не близкая.

Я пошёл к умывальнику — большой бочке с водой у стены.

За спиной услышал тихое:

— Мирон.

Я обернулся.

Кузьма смотрел на меня — серьёзно, без улыбки:

— Спасибо. За то, что поверил. За то, что не бросил. За то, что вытащил меня из подвала на свет.

Я кивнул:

— Не благодари. Мы команда. Ты нужен мне так же, как я тебе. Без тебя моя переправа останется идеей. С тобой — станет реальностью. Это взаимовыгодное партнёрство.

Кузьма улыбнулся — слабо, но искренне:

— Какое странное слово — партнёрство. Звучит лучше, чем одолжение или благодеяние.

— Намного лучше, — согласился я.

Я умылся холодной водой — бодрящей, прогоняющей остатки сна. Оделся. Проверил свиток с Печатью — всё на месте, печать цела.

Кузьма закончил вырезать шестерню, аккуратно завернул её в тряпку, сунул в свою котомку. Собрал остальные вещи — немного, по сути только инструменты, запасная рубаха, лебёдка.

Я тоже собрал своё — пожитков ещё меньше, чем у Кузьмы. Кафтан, сменная рубаха, Печать, деньги (мелочь, что осталась после оплаты жилья в Школе), нож.

Мы вышли из Общей Палаты.

Двор Академии встретил нас утренней прохладой и тишиной. Большинство студентов ещё спали — слишком рано. Но у ворот нас ждал Иван Васильевич. Он стоял, прислонившись к каменной стене, руки скрещены на груди. Увидел нас, кивнул:

— Решил проводить. Далеко идёте?

— До пристани, — ответил я. — Дальше на попутном судне вниз по реке.

Иван Васильевич шагнул вперёд, пошёл рядом:

— До пристани провожу. Заодно поговорим.

Мы шли молча несколько минут. Школа оставалась позади — массивные серые здания, башни, стены. Место, где я провёл две недели. Интенсивные, тяжёлые, но результативные.

Иван Васильевич первым нарушил тишину:

— Ты удивил меня, Заречный. Честно говоря, когда я увидел тебя на вступительном испытании — мокрого, с красным крестом на груди, почти утопленника — я подумал: «Этот не доживёт до конца недели». Школа жестока к слабым. К изгоям. К тем, у кого могущественные враги.

Он посмотрел на меня:

— Но ты оказался сильным. Ты прошёл испытание без руля. Спас судно, когда мастера разводили руками. Сдал экзамен за три дня. Получил Печать раньше, чем большинство студентов узнают, где находится библиотека.

Он усмехнулся:

— Ты либо гений, либо везунчик, либо что-то ещё, чего я не понимаю.

Я шёл молча, обдумывая ответ. Иван Васильевич был неглупым. Он видел больше, чем показывал. И сейчас он прощупывал, кто я на самом деле.

— Не гений, — сказал я наконец. — И не везунчик. Просто человек, который знает, чего хочет, и использует все возможности, чтобы этого добиться.

— Все возможности, — повторил Иван Васильевич задумчиво. — Включая то, что ты делаешь с водой. Я видел на экзамене. Ты опускал руку. Чувствовал что-то. Вешки, течение, вихри. Это не обычное чутьё кормчего. Это что-то другое.

Я молчал. Не отрицал, но и не подтверждал.

Иван Васильевич остановился. Я остановился тоже.

Он посмотрел мне в глаза:

— Не бойся. Я не доносчик. Мне плевать, как ты это делаешь — магией, даром, сделкой с дьяволом или с помощью учености. Главное — что это работает.

Иван Васильевич снова пошёл вперёд.

— Ещё один совет. Ты едешь в Малый Яр. Там Пороги. Там Авинов контролирует лоцманские услуги. Ты наверняка хочешь его потеснить.

Он посмотрел на меня:

— Это война. Не сразу, но рано или поздно. Авинов не любит соперников. Он топит их. В прямом и переносном смысле. Ты придумал, как с ним бороться?

— Придумал, — ответил я. — Не лобовая атака. Я не буду кричать: «Хочу убрать Авинова!» Я буду строить тихо, постепенно. Сначала — маленькая переправа для местных. Потом — репутация надёжности. Потом — расширение на соседние деревни. Шаг за шагом, пока не стану достаточно большим, чтобы Авинов не смог меня раздавить без последствий.

Иван Васильевич кивнул одобрительно:

— Умно. Не геройствовать. Не лезть напролом. Расти в тени, пока не станешь достаточно сильным. Это правильная стратегия.

Он остановился у поворота дороги. Впереди виднелась пристань — деревянные причалы, лодки, суда.

— Вот и пришли, — сказал Иван Васильевич. — Дальше наши пути расходятся.

Он пожал руку мне, потом Кузьме.

— Удачи, кормчий Заречный. Удачи, мастер Шестопёр. Стройте, работайте, не давайте себя сломать. И если понадобится помощь — пишите. Я не богат, не влиятелен, но кое-какие связи у меня есть. Помогу, чем смогу.

— Спасибо, — сказал я.

— Спасибо, — эхом повторил Кузьма.

Иван Васильевич пошёл обратно к Школе. Мы смотрели ему вслед, пока он не скрылся за поворотом.

— Хороший человек, — сказал Кузьма.

— Редкость в этом мире, — согласился я. — Ценить надо.

Мы пошли к пристани.

Пристань Каменного Острова была большой — десятки причалов, сотни судов разного размера. Торговые барки, рыбацкие лодки, пассажирские струги. Шум, гам, крики грузчиков, запах рыбы, дёгтя, реки.

Мы прошли вдоль причалов, ища попутное судно, идущее вниз по реке в сторону Малого Яра.

Я расспрашивал капитанов:

— Идёте вниз по течению?

— Да, но мест нет, всё занято.

— Идём, но только до Серого Бора, дальше не ходим.

— Идём до самых низовий, но цена — два рубля с человека.

Два рубля. У меня было три медяка на двоих. Не хватало.

Я перешёл к следующему судну — старый потрёпанный струг, гружённый мешками с зерном. Капитан — пожилой мужик с седой бородой, в грязном кафтане — сидел на бочке, курил трубку.

— Вниз идёшь? — спросил я.

— Иду, — кивнул он. — До Малого Яра. Везу зерно на продажу.

Сердце ёкнуло.

— До Малого Яра? — переспросил я. — Это точно наш путь. Сколько берёшь за двоих пассажиров?

Капитан оглядел нас — оценивающе, прищурившись:

— Два рубля. С каждого.

— Много, — сказал я. — У нас три медяка на двоих. Это всё, что есть.

Капитан фыркнул:

— Три медяка? За это даже до соседней пристани не довезу. Идите, ищите дальше.

Он отвернулся, затянулся трубкой.

Я стоял, думая. Нужно было что-то предложить. Услугу? Работу?

— Мы можем грести, — сказал я. — Вместо оплаты. Я кормчий, Печать Ловца при мне. Могу помочь с управлением. А мой товарищ — мастер-механик. Если что-то сломается на судне — он починит. Бесплатно.

Капитан обернулся, посмотрел на нас с интересом:

— Кормчий? Бумаги есть?

Я достал свиток, развернул, показал печать.

Капитан присвистнул:

— Свежий. Вчерашний. Ты только получил?

— Вчера.

Капитан задумался. Потом кивнул:

— Ладно. Беру. Но условие: ты гребёшь, когда я скажу. И если будет опасный участок — помогаешь управлять. Согласен?