Измена. Попаданка в законе (СИ) - Нильская Тереза

— Ты лечи, остальное не твоего ума дело, — раздраженно говорит лорд, явно не желая ничего объяснять. Чувствуется, что ему неудобно перед Бертраном, но и солгать он не может. А потому сильно раздражается.

— Но это серьезный удар, Маркус, — ответствует, невзирая на раздражение, лекарь. Чувствуется, что он сочувствует юной Ларике и не боится лорда. Как-будто он давно его знает и может позволить себе и возражать, и обратиться к лорду-дракону по имени. А я таким образом неожиданно узнаю для себя имя лорда, в этой жизни, как выясняется, моего супруга и дракона.

— Может быть воспаление, заражение, да и вкупе с ударом по голове может быть общее расстройство. Организм вашей супруги может не выдержать. Вы же о наследнике думаете…

Что-о-о? О каком наследнике?

И снова из памяти Ларики идут отрывки воспоминаний. Лорд часто отсутствует, уезжает на военную службу, что-то происходит на границе… Но старается возвратиться быстрее к молодой жене. Все ночи посвящает Ларике. Жаркие ночи.

И Ларика знает, что лорд очень хочет наследника… Очень хочет. Все мысли об этом.

— Думал, — прерывает мои мысли дракон. — Надеялся. А теперь уж и не знаю, на что надеяться.

— Давайте подождем три дня, — говорит Бертран, — посмотрите, как здоровье будет у леди Эшбори. Этот день нам всем надо пережить.

Глава 3

Третий день

Три дня я лежу в комнате с видом на сад. Размышляю, что меня ждет. Точнее, что ждет юную Ларику, в теле которой я оказалась.

Наверное, мне повезло, что я переместилась в тело Ларики, в самый опасный момент моей жизни. Насильник Кати, той девушки, которую я должна была защищать в суде, мог забить меня до смерти своей битой. Мне страшно подумать, а что же тогда с Ларикой теперь? Она тоже переместилась в мое тело? Или нет? Встретилась ли она с тем насильником? Вообще, как эти перемещения оказались возможны? Это магия такая?

Невольно приходит в голову, что Ларика, возможно, обладала какой-то магией, и в момент опасности просто «ушла в иной мир» от разозленного дракона. А вот в моем-то мире эти знания помогли ей той ночью, когда напали на меня? Она выжила? Она, взаимообразно, видимо в мое тело попала, совсем не юное.

На эти вопросы у меня нет ответов. Понимаю, что я вряд ли вообще когда-то получу ответы на них. Я никогда не узнаю, что там произошло. И что с моими близкими, для которых я так внезапно исчезла? От этого очень горько…

Но…надо жить. Думать, что дальше. Здесь, в этом мире, все тоже, ой как не просто. И здесь я не Лариса Антоновна, а юная Ларика с опытом и памятью более старшей Ларисы. Ладно хоть имена почти совпали.

Комната, в которой меня держат все эти три дня, небольшая, но довольно уютная. Кровать мягкая, платяной шкаф, столик резной, стулья мягкие, как полукресла. В общем, это комната, скажем так, не прислуги, но и не леди, хозяйки замка, коей была Ларика. Я привыкла всегда все анализировать. И то, что комната по масштабам замка, скромная, и что меня перенесли из господской спальни, и что мне не дают выходить из комнаты, но при этом лечат, говорит мне, вообще-то, об ограничении моей свободы. Я это чувствую и осознаю.

Вспоминаю, как я попала в эту комнату. После осмотра лекарем сюда меня, завернув в покрывало, на руках перенес лорд Эшбори, на глазах всего замка. Пока нес, размеренно и решительно, я ловила на себе косые взгляды моих родственниц, и неуверенные, но порой и презрительные взгляды прислуги. Значит, история Ларики получила огласку. Наверное, мачеха с сестрами постарались. Лорд сам бы не стал, я это понимаю. Думаю, именно поэтому он их выставил из замка.

Лорд положил меня на кровать, и долго смотрел темным взглядом, пока две служанки укладывали меня, меняли рубашку со следами крови от огромного, багрового рубца на спине. Я видела спину в зеркале. И взгляд лорда видела. Он не отвернулся, когда я сидела раздетой, а я подумала, чего уж тут стесняться-то, если это супруг Ларики. Отнеслась, как к процедуре у врача, спокойно. Дракон, между тем, мое спокойствие воспринял, похоже, как бесстыдство.

— Совсем не стыдно теперь тебе, Лара, перед мужчинами голой быть, — не спросил, а словно вывод сделал. И вышел из комнаты, на ходу что-то бросив лекарю. Память Ларики тут же услужливо подкинула моменты стеснения Ларики перед драконом. Она робела перед ним. Она стеснялась его, особенно в первую ночь. Он очень нравился ей, но она робела и стеснялась. И он это знал.

Но это были ее чувства, не мои. А для него я — беспутная Ларка.

Лекарь тихо возился за столом со склянками, готовил отвары и мази. И потом все три дня служанки мне мазали это на спину, снимали отеки с лица и головы, поили отварами и кормили. Не разрешая особо вставать, и уж тем более выходить из комнаты. Служанки были среднего возраста — Нора и Марта, и в памяти Ларики они вспоминались по-доброму. Видимо, поэтому их и приставили. Они и ночевали по очереди рядом со мной, приставив кушетку у двери. Именно с ними я разговаривала, понемногу, потихоньку выясняя обстоятельства жизни Ларики в замке.

От них я узнала, что визгливую мадам Хильду, мою мачеху, и двоих сводных сестер — Сару и Донну — лорд Эшбори отправил в тот же день в старый дом. В дом отца Ларики. Распорядился отдать им имущество и вещи, которыми они пользовались в замке, прожив здесь два месяца со дня свадьбы. Снабдил их провиантом и деньгами, чтобы не нуждались и не было разговоров и претензий.

Сам лорд-дракон приходил в мою комнату справиться о здоровье один раз в день, вместе с лекарем. Кивал головой мне и служанкам, но не разговаривал, смотрел на меня строгим и задумчивым взглядом, словно размышляя, что же со мной делать. О состоянии моего здоровья он узнавал только у лекаря, а тот использовал камни. Камни показывали постепенное улучшение.

На третий день лорд Эшбори спросил лекаря о том, что меня в этой истории беспокоило больше всего. С того момента, как лекарь сказал о наследнике.

— Что в отношении беременности, Бертран? Она подтверждается? Или Лара не беременна?

Я замерла. По двум причинам.

Во-первых, он не сказал «моя супруга». Он за все три дня ни разу так не сказал. А из прежнего сознания Ларики настойчиво пробивалось, что лорд Эшбори ранее говорил с гордостью, представляя Ларику гостям, соседям, прислуге: «моя супруга». А сейчас он сказал просто и строго по имени — «Лара». Как будто принял какое-то решение. Не Ларика, как раньше. И не леди Эшбори. И не «моя супруга». Что-то в душе противно меня царапнуло. С чего бы?

Во-вторых, ничто во мне не говорило о беременности тела Ларики, в котором я оказалась. Я мать четверых детей в прошлой жизни. Четверых, черт возьми этого дракона! Я знаю, как себя чувствует беременная женщина, чуть ли не с первых дней. А порой и с зачатия. А тут — ничего!

— Я не беременна, — говорю ему и лекарю. Лекарь Бертран тревожится, просит не волноваться, лежать. — Вы не можете этого наверняка знать, дорогая Ларика, — аккуратно говорит он, оглядываясь на дракона. И вам надо больше лежать, чтобы не было выкидыша. Камни показывают, что у вас появилось свечение над животом. Два дня назад. Возможно, это беременность. Вы уже два месяца замужем. Возможно, вспышка магии.

— Я не беременна, — утверждаю я..

Лорд поворачивается наконец-то ко мне лицом, отходит от лекаря и опирается на спинку кровати, нависая надо мной. — Объясни, Лара, — говорит он, жестко и как-то опасно. Синие глаза темнеют. — Что ты имеешь в виду? Ты не чувствуешь, что понесла ребенка, хотя Бертран говорит, что у камней появилось свечение?

Я понимаю, что сейчас все будет выглядеть по-дурацки. Юная Ларика, избитая драконом за измену, но до сих пор не изгнанная из замка, начнет говорит, что не беременна. Хотя откуда ей, столь юной, и жившей без матери, вообще знать, как проявляется беременность на ранней стадии.

А дракон, уверенный, что камни лекаря два дня как показывают беременность, вероятно, уже считает, что Ларика беременна от того, с кем она ему изменила.