Хозяйка северных земель (СИ) - Эмбер Натали

Веду тканью по его предплечью. На запястьях тёмные полосы от верёвки.

– Тебе нужен покой, – говорю я. – Еда и сон.

– Потом, – отвечает он коротко.

– Эрик…

Он поднимает руку. Кладёт свою ладонь поверх моей. Его горячие пальцы слегка сжимаются, удерживая меня.

– Потом, – повторяет он тише.

Я киваю. Молча. Мы оба живы. Это главное.

Когда я выхожу во двор, холод пробирает до костей. Низкое серое небо накрыло поселение тяжёлым куполом.

Вижу, как шепчутся женщины у колодца. Украдкой поглядывают на меня. Одна быстро отводит глаза, другая смотрит почти с жалостью.

Я прохожу мимо, будто ничего не замечаю. Интересно, какую версию они уже придумали? Ту, где я жертва? Или ту, где я ведьма, которая соблазнила конунга и теперь убирает тех, кто стоит на пути?

Эрик стоит у большого дома среди мужчин. Высокий, широкоплечий, в чистой рубахе. Он уже раздаёт распоряжения.

– Ты к воротам, – указывает на одного, – А ты – к складам. Проверить замки. Собрать ярлов через час в зале собраний.

Его слушают без споров. Даже те, кто вчера смотрел на меня с сомнением. Сегодня они молчат. Подчиняются.

Эрик почти не спал. Но не позволит никому этого увидеть. Он замечает меня.

На мгновение его взгляд меняется – становится мягче, теплее. Я понимаю: сейчас он занят. Киваю ему, иду дальше.

Беорна заперли в старом складе у пристани. Под охраной. Даже теперь он пытается сделать меня мишенью. И пока он кричит, пока сеет сомнения, пока повторяет одно и то же снова и снова, люди слушают и верят ему. Потому что легче обвинить чужачку, чем признать, что свой оказался предателем.

Мне нужна Мэри. Если Беорн начнёт лгать, нам нужен ещё один свидетель. Кто-то, кто слышал его слова. Кто-то, кто подтвердит, что предательство было.

Иду в дом женщин, где живут рабыни и прислуга. Но Мэри нигде нет.

В груди медленно растёт тревога. Ноги сами ускоряют шаг.

– Беорн не мог пойти против Харвальда, – слышу голос старого Сигурда, – Я знал его ещё мальчишкой. Он верный пёс.

Я стискиваю зубы и продолжаю идти. Не оборачиваюсь. Они верят привычной лжи.

На окраине поселения, за сараями для сетей, я наконец вижу Мэри. Останавливаюсь за углом сарая, смотрю. Она стоит у старой лодки. Торопливо суёт в неё мешок с вещами. Он открывается, содержимое падает в грязь.

– Проклятие… – слышу её сдавленный шёпот, – Проклятие, проклятие…

Она наклоняется, поднимает упавший хлеб, отряхивает его трясущимися пальцами.

– Мэри, – я выхожу из-за угла.

Она вздрагивает всем телом. Резко оборачивается.

– Не подходи ко мне! – её голос срывается на визг.

– Ты собралась бежать?

– А что мне делать?! – она почти кричит, и в крике этом животный страх. – Конунг убьёт меня! Беорн убьёт меня! Все убьют меня!

Она хватается за голову, глаза бегают от меня, к лодке.

– Я не хотела никого убивать! Он заставил меня! Он сказал, что иначе…

Она громко всхлипывает, слёзы текут по её щекам.

Я делаю шаг ближе.

– Тогда скажи правду сейчас.

Она отчаянно мотает головой.

– Нет… нет… они убьют меня…

– Ты думаешь, если сбежишь – тебя не найдут? – спрашиваю я. – Люди Эрика найдут и вернут тебя, и станет только хуже.

Она замирает. Смотрит на меня расширенными глазами.

– Беорн заставил тебя, – продолжаю я. – Ты не хотела. Ты боялась. Это понятно.

– Ты не понимаешь! – шепчет она. – Ты не знаешь, какой он…

– Тогда объясни.

Мэри начинает плакать в голос – уже не сдерживаясь, не стыдясь. Слёзы ручьём текут по лицу, нос краснеет, губы дрожат.

– Он сказал, если я не помогу… он убьёт меня. Он уже убил моего друга, того раба, что поджёг корабли.

Я молчу. Жду.

– Беорн сказал, что всё уже решено, что Эрик слаб, после ранения он не выдержит...

Я замираю.

– Что ещё он говорил?

– Что ярлам нужен настоящий вождь… что Харвальд стареет… и что я должна выбрать, с кем я…

Холод проходит по спине.

– Идём со мной, – говорю я. – Сейчас же.

Хватаю её за локоть. Она идёт за мной. Похоже, у неё нет другого выхода.

Привожу её к Эрику.

Он переговаривается с Торкелем о запасах. Заметив нас, замолкает.

Смотрит на Мэри. На её дрожащие руки.

– Она всё расскажет, – киваю я.

Мэри стоит, не поднимая глаз. Взгляд прикован к земле.

Эрик смотрит на неё тяжёлым взглядом – таким, от которого у меня по коже бегут мурашки. Он не говорит. Ждёт.

– Говори, – произношу я вместо него.

Она сглатывает. Втягивает воздух дрожащими губами.

– Беорн… – начинает она. – Давно всё спланировал...

Эрик не шевелится. Только на лице играют желваки.

– Что ещё? – спрашиваю я. Голос ровный, но внутри – всё кипит.

– Он говорил, – Мэри всхлипывает, – что смерть Харвальда всё изменит, что Эрик слаб... когда место освободится, все увидят, кто настоящий вождь…

Я делаю шаг к Мэри. Встаю напротив неё.

– Он был не один?

Она смотрит на меня глазами, полными ужаса.

– Я… я не знаю всего… Он не всё при мне говорил…

– Мне нужны имена, – голос Эрика низкий, но в нём звучит сталь. – Говори.

– Тот, кого никто не заподозрит, – шепчет она. – Тот, кто ближе всех к конунгу.

Я чувствую, как внутри всё обрывается.

– Кто?

47

– Это был Ульвар, – наконец говорит она.

Люди во дворе перешёптываются. Неужели она не знает о том, что случилось этой ночью?

– Ульвар мёртв, – произносит Эрик, – Твои признания бесполезны.

Мэри вздрагивает, словно от удара, её губы дрожат. Она смотрит на Эрика, на толпу, на меня и везде видит только смерть.

Ульвар уже мёртв. Он не опровергнет её слова. Но она слишком напугана для того, чтобы лгать.

Мэри падает на колени перед Эриком.

– Пощадите меня! – её голос срывается – Я согласна на самую грязную работу. Сделаю что хотите, только не губите! Не убивайте!

Она подползает ближе, пачкаясь в грязи.

– Я не хотела! – всхлипывает она. – Беорн грозился убить меня! Он уже убил моего друга! Мне от него не спрятаться!

– Поздно просить! – хмыкает кто-то из мужчин.

– Таких топят в фьорде! – подхватывает другой. – Чтобы другим неповадно было!

– Пусть сама попробует яд!

Я чувствую, как во мне сталкиваются два чувства. Жалость. И злость. Мэри тоже жертва, её запугали, использовали. Она была готова убить Эрика, но её рука дрогнула, в последний момент она опрокинула кувшин.

Передо мной сломанная женщина, которую кто-то сделал орудием. И я не знаю, что правильно – простить или казнить.

Перевожу взгляд на Эрика. Вижу, как он хмурится, как на лице играют желваки. Решение даётся ему тяжело.

– Увести её. – Эрик делает короткий знак двум воинам. – Запереть под охраной.

Воины хватают Мэри под руки и уводят в сторону амбара. Она едва держится на ногах.

Эрик отворачивается.

По толпе проходит шёпот:

– Предателей казнят, а не прячут!

– Харвальд бы уже велел вешать! Сразу без разговоров!

Эрик бросает на них всего один взгляд. Холодный. Спокойный. Тяжёлый.

И часть крикунов тут же замолкает. Остальные отступают на полшага – непроизвольно, как от огня. Я вижу, как один из них, тот самый, который кричал громче всех, опускает глаза первым.

Эрик не мстит, он ищет правду. Действует рассудительно, взвешивая каждый аргумент. В этом он сильнее Харвальда и опаснее для врагов.

Когда людей становится меньше, я подхожу к Эрику.

Он стоит всё там же, посреди двора. На его лице замечаю усталость. А ведь прошла всего одна ночь.

– Ты думаешь, Мэри соврала? – тихо спрашиваю я. Так, чтобы никто больше не услышал. Ветер уносит мои слова, но я знаю – он слышит.

Эрик отвечает не сразу. Смотрит вглубь поселения, куда увели Мэри. Потом переводит взгляд на меня.

– Думаю, что в ней говорит страх, – вздыхает он.

По спине пробегает холодок.