Ставь на единорога (СИ) - Филимонова Наталья Сергеевна

– Уничтожены материалы моего исследования, – я со значением посмотрела на отца. Тот задумчиво нахмурился.

– Диссертационная работа одной из соискательниц ученого звания? – хмыкнул адвокат.

Действительно, звучало не слишком серьезно. Мои исследования могли заинтересовать кого-то или помешать кому-то только если… если Ратко прав, и кто-то, как я сама, заранее знает, насколько они важны и к чему все это может привести.

Хотя если бы кто-то вознамерился спасти мир от моих открытий, логичнее было бы все же убить меня. Не боится же этот кто-то, что я снова вернусь? Предположить, что он еще и знает точно о моем даре, – это уже слишком много маловероятных допущений.

Эта мысль натолкнула меня на еще одну. Все же Ратко был прав кое в чем еще – и мне стоит попробовать собрать информацию из всех возможных источников. А раз уж до библиотеки мне пока не добраться…

– Пап, – я старательно подбирала слова, – скажи, а тебе ничего не известно о… дарах других старых семей? Прежде всего – меня интересует дар Вежецких и других родов, которые могут сейчас иметь отношение к университету.

Мама негромко ахнула. Никто никогда открыто не демонстрировал интерес к дарам других родов, а задавать вопросы о чужом даре всегда считалось почти неприличным – это внутрисемейное дело. Но… что уж там, я уверена, что многие на самом деле не отказались бы знать такое.

Сейчас я сделала просто предположение, но оно казалось мне не лишенным смысла. Отец вел дела всех семейных предприятий – и очень неплохо с этим справлялся, хотя, в отличие от многих своих предков, никогда не возвращался в прошлое и ничего не знал наперед. Просто он всегда старался собрать всю возможную и невозможную информацию о каждом из своих партнеров – а среди них попадались и представители других старых семей.

В конце концов, Ратко был не первым, кто предположил, что дело может быть в даре предвидения. Папа тоже допускал такую возможность – и именно в разговоре о Вежецких. Пришло ли это ему в голову случайно или были какие-то основания? Он мог не счесть нужным сообщать об этом, если речь идет о не слишком надежных источниках или чьих-то домыслах.

– Милая, о таком не принято говорить… – начала было мама.

Папа и кэр Потапчик переглянулись.

– Кэри Лианна! – оживленно вскочил вдруг адвокат, подхватывая маму под руку, – Вы ведь хотели еще навестить того юношу, который пострадал вместе с кэри Петрой! Между прочим, он выпустил весь резерв, до последнего стараясь очистить воздух для кэри Петры! Уверен, он заслужил нашу благодарность!

– Да-да, этот мальчик… – мама растерянно оглянулась, но я ободряюще улыбнулась и кивнула, позволяя нашему замечательному юристу увлечь ее из палаты. Похоже, папа предпочтет обойтись без лишних ушей – чьими бы они ни были.

– Кх-кхм, – папа действительно кашлянул чуть растерянно. – Видишь ли, дочь… нет, о чужих дарах мне ничего неизвестно в точности. Но… пожалуй, есть кое-что, что я могу рассказать. Но это в самом деле весьма… – он оглянулся на уже закрывшуюся дверь, – конфиденциальная информация. И я даже не уверен, что тебе она чем-то поможет.

14.5

– Это касается… братьев Вежецких.

Я нахмурилась. О чем таком конфиденциальном папа мог до сих пор умалчивать? Тем более, что о том, каким может быть дар Марека, мы с ним уже говорили, и папа ни словом не обмолвился о том, что ему что-то известно.

– Видишь ли, дочь… это не моя тайна. И… скажем так, это тайна весьма деликатного свойства. Я и сейчас не уверен, что имею право, но… боюсь, если я промолчу, а это окажется важно, после не смогу простить себе. Ты взрослая… давно, учитывая твои прошлые жизни. Там, в будущем, ты была даже замужем. И, думаю, тебе уже не нужно объяснять, что брачные узы… не всегда так прочны, как кажется.

– Что?! – сказать, что я была шокирована – ничего не сказать. – Хочешь сказать, что ты…

Поймав в глазах отца отблеск собственного шока, я облегченно выдохнула. Нет. Папа сам не может поверить, что я так о нем подумала, хоть на долю мгновения. Стало даже стыдно.

– Я?! Нет, разумеется, нет. Мы с твоей мамой поженились, потому что выбрали друг друга – и поверь, это был верный выбор. К сожалению, так везет не всем. Речь идет о твоем дяде Лиоше.

Я кивнула. На самом деле Лиош Маренич вовсе не приходился мне дядей или даже родственником – просто я с детства привыкла его так называть. Дядя Лиош был папиным лучшим другом еще со студенчества. Я была ребенком, когда он уехал на острова. С тех пор иногда приезжал в гости, всегда привозил подарки для меня и мамы, останавливался в нашем доме.

Мареничи – еще одна из старых семей.

А еще дядя Лиош никогда не был женат – ни в одной из жизней.

– Еще в студенческие годы Лиош встретил девушку, в которую влюбился, и она ответила взаимностью. Собирался жениться на ней… а потом ее выдали замуж. Не за него.

– То есть как?! – я почувствовала, как брови сами собой взлетели. Выдать замуж против воли – что за дикость?! Нет, я слышала, что такое бывало – в других странах, особенно в аристократических родах, особенно в прошлом… но у нас, в наши годы?

– Думаю, ее как-то убедили… в любом случае, это было их внутрисемейное дело. Она сама разорвала все связи с Лиошем. Ту девушку звали Марьяна Вежецкая.

– Подожди… мать Марека?! Разве они Вежецкие по матери? Или… но их отец носит ту же фамилию!

С семьей своего мужа в будущем я общалась мало. Почему-то всегда было… не по себе от них. Отец Марека – властный, суровый, всегда меня недолюбливал непонятно за что. Впрочем, в первой жизни он даже говорил о том, что женщина не должна посвящать все свое время работе. А во второй – я уже сама старалась держаться подальше. Что до Марьяны… она казалась бледной тенью за спиной своего мужа и как будто ни о чем не имела отдельного собственного мнения.

А вот то, что Марьяна получила фамилию именно в замужестве, я всегда считала само собой разумеющимся – раз уж у всех членов семьи фамилия одинаковая. Как в семье моих собственных родителей: мама – простого рода, она вышла замуж за папу, а значит, все их дети однозначно принадлежат к роду Морришей и могут быть носителями только дара Морришей.

– Марек и Томаш – Вежецкие по обеим линиям. Марьяна вышла замуж за своего троюродного кузена. Не знаю уж, почему ее семья сочла этот брак таким важным… может, надеялись таким образом усилить родовой дар. Но их надежды, увы, не оправдались… по крайней мере, с первым сыном. У Марека сильный магический дар, а вот родовой дар, похоже, оказался слабее, чем надеялся его отец… а может, вовсе ему не достался. А потом… однажды Лиош явился ко мне изрядно выпившим. Тогда же он упомянул, что старший сын Вежецких стал разочарованием отца… об этом говорила ему Марьяна. Лиош хотел забрать ее и уехать с ней на острова. Из его нетрезвой болтовни я понял… кое-что такое, что ни за что не стал бы никому рассказывать – повторюсь, это не моя тайна. Марьяна снова была беременна. Не знаю, оставались они любовниками все эти годы или все произошло случайно… уезжать она отказалась, осталась с мужем. Томаш получил фамилию Вежецкий, поскольку это род обоих его официальных родителей. Но…

Но дар ему мог достаться рода Мареничей, это папа так и не произнес.

– Его дар ведь должны были проверять, – негромко произнесла я.

Папа неопределенно пожал плечами.

– Лиош оставался в столице до рождения Томаша – и уехал спустя два дня. Один. Что бы там ни показала проверка, если она была, род Вежецких предпочел об этом умолчать. Никакого скандала не случилось.

Я прикрыла глаза. Меньше всего хотелось бы копаться в грязном белье дяди Лиоша и бывших-будущих родственников по мужу.

Итак, что мне все это дает? У Марека и Томаша может быть разный родовой дар. При этом у Марека – слабый или отсутствующий. У Томаша… неизвестно. Братья никогда не были особенно дружны, по крайней мере, напоказ, но…