Ставь на единорога (СИ) - Филимонова Наталья Сергеевна

Вот за этим декан и приходил, поспешив успеть до прибытия моих представителей. Правда, не особенно успешно справился с задачей – но тут уж вряд ли стоит его винить, все же едва ли у него в таких делах большой опыт. Бедолаге, надо думать, самому не по себе.

Убеждать человека в том, что ему стоит самостоятельно закопаться за свой же счет, вообще непросто. Да и для меня речь идет далеко не только о моей карьере. Шансов у него не было.

Поэтому, когда дверь снова без стука распахнулась, я успела составить мысленный план действий – нужно только выйти из целительского корпуса и…

– Доченька! – мама буквально ворвалась в палату первой и едва не задушила меня в объятиях, окутав заодно родным ароматом своих духов с нотками пряностей и свежей выпечки.

– Мам! Мам, все хорошо, я в порядке! – родительницу я, конечно, расцеловала с удовольствием и даже позволила себя ощупать и осмотреть, насколько это возможно, не выковыривая “больную” из-под одеяла.

Но поговорить больше всего хотелось не с мамой.

Папа ободряюще улыбнулся из-за ее плеча.

А вошедший последним кэр Любек Потапчик аккуратно прикрыл за собой дверь, нежно прижимая к груди папку с какими-то бумагами.

Кажется, без этой папки я нашего семейного адвоката не видела никогда. Невысокого роста, светловолосый и сравнительно молодой – а на вид казался еще моложе из-за вечной застенчивой улыбки – пожалуй, с первого взгляда он и сам мог бы сойти за студента. Этакого отличника в очках и всегда безупречном костюме. Правда, присмотревшись, можно было заметить морщинки в уголках глаз и даже намечающуюся на макушке лысину. И очень немногие догадывались, что за этой застенчивой улыбкой прячутся по-настоящему акульи зубы блистательного юриста. Другого папа не нанял бы.

– Ясного дня, кэри Петра, – негромко поздоровался он. – Я тут набросал кое-какие варианты… у меня только один главный вопрос: мы намерены замять дело или драться?

– Ясного дня, кэр Потапчик, – светски кивнула я. – Разумеется, драться!

Папа снова чуть приподнял уголки губ и обернулся к адвокату.

– Я же говорил. Можно было и не спрашивать!

14.3

– Превосходно! – вот теперь наш адвокат улыбнулся мне широко и открыто и уверенно прошел к одному из двух стульев, чтобы усесться, закинув ногу на ногу.

Мама пристроилась прямо на моей кровати, а отец – на втором стуле.

– Итак, что мы имеем на текущий момент…

– Погодите, кэр Потапчик, – я подняла ладонь, – для начала расскажите, что с корпусом теормага. Он сильно пострадал? И… больше точно никого не задело?

Из бессвязного бормотания декана я уже знала, что с момента взрыва прошло не так уж мало времени. В лаборатории мы с Ратко работали вечером после завершения всех занятий. Взрыв произошел уже в сумерках, а завалы разбирали и вовсе в темноте. После этого нас обоих погрузили в целительский сон и подлатали. Сейчас – утро уже следующего дня. И судя по тому, что родители только приехали, а не примчались еще ночью, весточку им отправлять не спешили.

Зато кэру Потапчику папа явно почтой отдал распоряжения еще до того, как выехал сам – раз тот уже успел не только выяснить все самое необходимое, но даже набросать какие-то планы.

– Помимо вас и кэра Милича, несколько студентов и преподавателей обратились в целительский корпус с мелкими травмами – ушибы, ссадины, не более того. К счастью, корпус был почти пуст. Что касается здания… у меня есть первичная оценка стоимости восстановления, – юрист покопался в папке и протянул мне одну из бумаг.

Длинные столбцы с описью имущества я пробежала глазами и остановила взгляд на подчеркнутой цифре внизу. Несколько раз моргнула, пытаясь сфокусировать зрение. Сколько?!

– Там что, разнесло все здание? – неверяще уточнила я. Как мы вообще тогда остались живы?

– Ну что вы. Обрушилась только крыша, и то частично, и несколько внутренних стен. Полностью уничтожена лаборатория, в которой вы находились, и помещения, расположенные в непосредственной близости от нее. Есть трещины на стенах, экспертная оценка состояния перекрытий ниже еще не проводилась. Как я и сказал, это весьма приблизительная цифра. И это, разумеется, всего лишь копия с черновика документа, который ваш секретариат начал готовить по распоряжению ректора. Большая часть корпуса уцелела. Но проводить в нем занятия до полного восстановления невозможно, и это тоже приплюсовали к ущербу. И, конечно, стоимость оборудования, реактивов и иных материалов, находившихся в лаборатории.

– Понятно, – я вздохнула. Ничего сверхценного ни в лаборатории, ни в пустых аудиториях по соседству не было, но кто теперь это докажет?

– Следователь из городского управления порядка прибыл на место сразу, осмотрел место происшествия и опросил свидетелей. Однако главные свидетели, они же пострадавшие, – вы и кэр Ратко Милич, находились на тот момент без сознания. Кроме того, завал на месте вашей лаборатории только частично успели разобрать. Эпицентр взрыва установлен, а вот его причины пока не определены – эксперты только собрали образцы для анализа. Вам предстоит беседа со следователем… и должен предупредить, что он может быть предубежден против вас. Он уже побеседовал с вашим деканом. Тот дал показания, кто и над чем работал в той самой лаборатории. Охарактеризовал вас… как весьма перспективного будущего ученого, однако чрезвычайно увлекающуюся натуру. – Тут я невесело хмыкнула. И ведь ни слова неправды! – Также он сделал экспертное заключение о характере взрыва и возможных причинах, которые могли дать такую картину. Словом… обвинения в ваш адрес не прозвучали напрямую. Но, как я понял, выглядели очевидно.

– А мой лаборант? Ему ничего не грозит?

– О! – адвокат усмехнулся краешком губ. – Об этом юноше можете не беспокоиться. Его собственный декан дал показания… на самом деле выступил с пламенной речью, что его студент – чрезвычайно ответственный молодой человек, не способный на ошибку в лабораторной работе. И опасные эксперименты, по его словам, тот мог проводить только по вашему указанию. Само собой, все это – эмоции, а не факты, и в расследовании ваши имена еще не раз будут фигурировать.

На душе неожиданно потеплело. Эмоции кэра Капойского никому ничего не докажут, но, по крайней мере, Ратко с научным руководителем, кажется, повезло. В отличие от меня.

14.4

– Собственно, главная задача сейчас – не позволить свернуть расследование…

– Свернуть? – я нахмурилась. – Такое вообще возможно?

– Не совсем, но… видите ли, кэри Морриш, сейчас делом занимается городское управление порядка. Однако если следователь уверится, что никакого криминального состава преступления здесь нет – дело можно будет попросту вывести из его юрисдикции. Злого умысла нет – только глупость и халатность. Жертв нет, пострадавших, кроме виновников, тоже нет – остается только материальный ущерб, а этот вопрос может мирно решиться между учебным заведением и семьей Морриш. Будет внутреннее расследование университета и судебный иск о компенсации ущерба. Это как… вообразите, что маг-боевик пришел в гости и случайно поджег дом. На место, конечно, прибудут стражи порядка, но, если никто не пострадал, а боевик признал вину и согласился нести материальную ответственность, то и расследовать нечего. Эксперты оценят размер ущерба, суд обяжет виновного все оплатить. Или даже обойдется без суда, если владелец дома сочтет компенсацию достаточной. Говоря откровенно… следователю из городского управления тоже выгоднее всего именно такой поворот дела. Если вы признаете вину, а руководство университета договорится с семьей Морриш, то и расследовать ничего не нужно. В противном случае – расследование грозит затянуться. Непонятно, за что в нем можно зацепиться, какими и у кого могут быть мотивы для настолько нелепого преступления. С учетом стандартной защиты лабораторий взрыв такой силы едва ли мог быть покушением на вашу жизнь – слишком ненадежно.