Долг человечества. Том 3 (СИ) - Попов Михаил Михайлович

— Марк, они убили Диму… — Шепотом всплакнула Женя. — А когда я… когда я, — девушка заходилась ужасом и слезами, едва могла говорить, а учитывая непрекращающийся шум и крики вокруг тех, кто нас сейчас ищет, расслышать мне ее было трудно.

— Не говори. — Слабо попросила девушку Катя. — Наша скрытность не идеальная.

— Они… — не послушалась Женя, — я не знаю, что с ним случилось, но он… он…

— Все закончилось. — Мрачнее черной тучи сказал я. Мне еще предстоит объясниться с Женей, ведь я, по сути, убил ее супруга. Но правде в глаза я загляну тогда, когда разбор полетов будет уместен.

— Проверяйте выходы и входы! Найти их! — Слышал я голос Леонида, раздающего команды.

Мда, поспешил я. Все пока только начинается.

Глава 16

— Тише, тише, не плачь. — Шептал я едва слышно, а сам кое-как сдерживался от выкрика, и в моменте разговор помогал и мне. Не сдаться и не отключиться от волнами накатывающей боли, от которой сводило зубы.

Женя непонимающе смотрела на нас, искала каких-то ответов, почему мы здесь, что происходит за стенами, ее глаза бегали в поисках зацепок, но наказ молчать она исполнила. Пусть не сразу, но замолчала, и это было необходимостью.

Я бы хотел ей сказать, что все ей объясню, что все будет хорошо и мы скоро выберемся, но все, что мне сейчас оставалось, это тихонько шептать ей на ухо слова успокоения. Потому что сейчас, в ближайшие десять минут, потребуется мобилизовать все силы.

К плохим новостям — у меня обвисла левая рука. Тогда, когда мне перерубили ключицу, я этого не заметил, и орудовал руками как раньше, но стоило мне почувствовать мнимую безопасность за иллюзорной стеной, я сразу же понял, что не могу ей двигать и даже не чувствую ее.

Отыскав в закромах инвентаря несколько кусков ткани и соорудив фиксирующую повязку, я примотал болтающуюся руку к туловищу так крепко, как мог. Не хватало мне сейчас еще осколки кости расшурудить, но это проблема, с которой я буду разбираться после. А они там, вне всяких сомнений, были, эти самые осколки.

Вари нет, и прижечь мою рану нечем. А она так и будет кровоточить, все-таки лекарства из магазина не всесильны. Так что, дабы избежать смертельной кровопотери, я одну из частей ткани, бывшей ранее мантией, пустил на разложение, чтобы создать тампон. Скуля и корчась, я затолкал в разрубленный участок это впитывающее нечто, перемотал подмышкой и, едва не плача от боли, смог выдохнуть.

Экзекуция закончена. Не думаю, что мои теперешние физически страдания хоть сколько-то соотносились с тем, что испытала под пытками Катя и Женя, которую морили голодом. Какого хрена вообще! Нет, я понимаю эксплуататорские настроения Барона, понимаю его политику через силу, хотя, безусловно, не одобряю, но не понимаю вот этого. В чем бедняга провинилась, что ее засунули в полуподвал под борделем? Для чего? Ради какой цели?

Почему люди очень часто, в условиях апокалипсиса отбрасывают всё людское? Почему над ними превалирует звериное?

Я очень, очень-очень хочу задать все эти вопросы. И если с Антоном не вышло, он сдох быстрее, то я искренне верил и утешал самого себя, что в следующий раз сдержусь. Не пущу в ход оружие, а просто сломаю руки и ноги. И лишь тогда начну спрашивать.

Тем временем, ситуация за порогом не торопилась успокаиваться. Сейчас мне нужно немного переждать, проверить, продолжает ли сочиться кровь из раны, или самодельная вата помогла. Еще мне бы хотелось, чтобы кто-то проник сюда, к Жене, и обнаружил только пустую комнату. Сходу ведь трудно сказать, что она стала на сорок сантиметров более узкой?

С другой стороны, если мою иллюзию разрушат, нас застанут врасплох. Не с той мыслью, что я не готов взять оружие и продолжать сражаться, а именно из-за нашего стесненного положения. Впрочем, наличие еще и Катиной маскировки, хотя ее длительности осталось около восьми минут, я сбился немного со счету, когда слезы лились из глаз, могло бы нам помочь.

— Надо выбираться из этого ада. — Слабым, едва слышным голосом сказала Катя.

— Да. Сколько времени у твоей маскировки осталось? — Согласился я.

— Четыре минуты. — Прикрыла девушка свои полупрозрачные для меня глаза.

— Черт. Мало. Переждем, обновим, и тогда на выход? — Предложил я.

— Антон… — Всхлипнула Женя.

Я сжался, словно взведенная пружина. Нужно сказать сейчас. Придется, иначе девушка никуда не пойдет. Всегда остается опция вытащить ее силой из этого бардака, но я не хочу к ней прибегать.

Одним резким рывком я завел правую руку сзади, за шею Жени, и ладонью сильно зажал девушке рот. Прости, подруга, это будет больно, во всех смыслах.

— Антон мертв. Он умер у меня на глазах. Его тело под обломками. — Сказал я ей на ухо, резанув тем самым по самому больному.

Я не зря зажал ей рот. Шок, неверие и непонимание охватили целительницу, она испуганно и широко раскрыла глаза, из которых продолжали литься ручьем слезы, стала брыкаться и искать способа выбраться из моего захвата, но я был банально сильнее. Я так сильно сдавил ей челюсть, что она даже мычать не могла. Но, когда я понял, что могу сломать ей что-нибудь и немного ослабил хватку, она не преминула возможностью и изо всех сил укусила меня, пробив кожу резцами.

— Спокойно. — Стерпел я и продолжил говорить. — Ты ничего не исправишь. Спаси свою жизнь, мы поможем тебе выбраться.

Зубы она разжала, и обмякла, еще пуще расслабилась, чем было до нашего прихода. Тогда хотя бы какая-то иллюзия собранности присутствовала, а теперь блеск в ее глазах окончательно угас. Бедная Женя…

— Марк. — Шикнула на меня Катя, и вот по ее лицу, наливающемуся румянцем, я могу сказать, что зелье ей пошло впрок.

— Знаю. — Кивнул я, услышав суету за стенами.

Стены этого хлипкого домишки были сделаны как попало. Наполовину из камня, просто сложенные друг на друга блоки, наполовину из веток. Бревнами это не назвать, но и палками тоже. Нечто среднее. И вот как раз между последних имелись прорехи, сквозь которые я пусть и не слишком результативно, но мог наблюдать происходящее снаружи. Жаль, что весь мой обзор ограничивался только зоной застенья, там, где в нескольких метрах от входа — отвесная стена форта.

Там я заметил движение людей. Словно тень что-то промелькнуло мимо, и, судя по негромкому мату и вопросам ко вселенной, оставленный на входе труп был обнаружен. В идеальном мире, будь я хладнокровным убийцей, как мужик со штрихкодом на затылке, я бы непременно тело спрятал. Но я этого не сделал, и оправдываться за свой ум послезнанием не буду.

Мгновением позже входная, изрешеченная прорехами деревянная дверца полуподвала была выбита ногой, и внутрь заскочил еще один из «солдат» местного Барона. Феодал сраный. С выкриком «все сюда» горе преследователь шагнул в иллюзорную яму. Хруст был омерзительный, когда он ухнул с двух ног в трехметровую яму, а единственное, что его притормозило — стал удар челюстью о край вырезанной мной ловушка разложением.

Все, больше ждать нельзя.

— Катя, обновляй маскировку и валим отсюда. Женя, — схватил я одной рукой девушку за плечо и сжал, взывая меня услышать, — мы будем под пологом невидимости. Тебя не увидят, если ты не будешь слишком быстро и громко двигаться. Мы выберемся. Катя! — Шикнул я.

Девушка вернулась из прострации и сделала, как я говорил. Сначала развеяла скрытность, явив нас в натуральном виде, а мгновением позже снова погрузила в полупрозрачный, контурный вид.

Гомон и топот слышались все ближе, угрозы нас покарать я тоже разбирал отчетливо. Разложением я вырезал небольшой участок стены за нашими спинами, настоящей стены, и оказался в данжеоне, который, как оказалось, соседствовал с нашим укрытием. Это значит, что ровно надо мной — пол столовой, чудом уцелевший, кстати, после серии взрывов наверху. Либо я ошибаюсь, и мы выбрались куда-то не туда.

Впрочем, у нас еще есть время до тех пор, пока иллюзорная стена не будет обнаружена. А тогда и наш скрытый проход в подземелья будет найден. Если я верно ориентируюсь в пространстве, где-то по левую руку от нас начинаются тюремные камеры, в которых содержали рабов.