Таксист из Forbes (СИ) - Тарасов Ник

Я накинул «новую» резину, смазал края монтажной пастой.

— Ну ты даешь, Генок. Кремень, — протянул он уже без ехидцы. — Я б на твоем месте этому хмырю рожу набил.

— Руки пачкать, — отрезал я, накачивая колесо. — Балансировочник включи.

Я отбалансировал колесо, повесил грузики, и чувствовал, как внутри меня сжимается холодная пружина. Не от слов Лёхи, нет. От общей убогости ситуации.

— Ну ты заезжай, если чо, — сказал он на прощание, когда я уже грузил докатку в багажник. — Может, клиенты будут, подкину заказ.

— Угу. Бывай. Спасибо.

Я выехал из промзоны, чувствуя себя оплеванным. Новая (старая) шина гудела по асфальту чуть тише, чем запаска, но этот гул был напоминанием.

Напоминанием о том, где я нахожусь. На дне.

Я остановился на первой же заправке, чтобы купить кофе.

Сидя в машине, я смотрел на серый бетонный забор.

Виталик.

В голове складывалась схема атаки. Самым простым решением было бы вернуться во двор ночью и проколоть ему все четыре колеса. Или залить монтажной пеной выхлопную трубу. Или сахар в бензобак.

Это методы Гены. Методы войны в песочнице. Око за око, пакость за пакость.

Это принесет удовлетворение на пять минут. А потом начнётся война на уничтожение. У Виталика больше свободного времени, он агрессивнее, и ему терять нечего. У меня есть цель. Мне нельзя ввязываться в затяжные бои местного значения.

Нужен другой подход. Ассиметричный.

Я вспомнил тот вечер. Темный двор, сутулая фигура на лавочке. «Даш, ну возьми трубку…».

Вот оно.

Его ахиллесова пята. Его единственная, настоящая боль. Не машина, не место на парковке, а дочь, которая его презирает.

Я могу использовать это.

Я могу достать информацию о ней. Найти её соцсети. Узнать, чем она живет. И в нужный момент… Нет, не шантажировать. Это грязно и ненадежно. Шантаж рождает ненависть. А мне нужна лояльность.

Я должен стать тем, кто поможет ему наладить контакт. Тем, кто даст ему надежду.

Если я смогу это сделать, этот бывший вояка будет есть у меня с рук. Он будет охранять мою машину, как зеницу ока. Он сам порвет любого, кто косо на меня посмотрит.

Сделать врага вассалом. Вот это уровень Макса Викторова.

— Ладно, сосед, — прошептал я, глядя на свое отражение в зеркале заднего вида. — Я тебе этот должок запишу. С процентами.

Я включил передачу. День был испорчен, но не потерян.

Глава 16

Злость ушла.

Вернувшись домой после битвы за колесо, я первым делом достал свой зелёный блокнот.

На кухне было тихо, только холодильник привычно вздыхал, словно старый дед. Я заварил себе крепкий чай — тот самый, «Майский», в пакетиках, вкус которого напоминал заваренный веник, но бодрил не хуже эспрессо. Сел за стол, отодвинув в сторону сахарницу с отколотым краем.

Карандаш завис над чистым листом.

Война требует карты. Нельзя идти в атаку, не зная рельефа местности и расположения вражеских дотов. Олег Константинович Дроздов был моим локальным боссом уровня, и прежде чем лезть на рожон, нужно было разобрать его по винтикам.

Я провёл жирную черту посередине листа. Сверху написал: ДРОЗДОВ.

Ниже пошли пункты. Память Гены подкидывала обрывки разговоров, слухи и наблюдения, а мой аналитический ум бизнесмена структурировал этот мусор в систему.

Бизнес:

Сеть «Драйв-Сервис». Три точки в Серпухове, одна, кажется, в Чехове. Основной актив.

Строящийся комплекс на месте гаража Гены. Это явно флагманский проект.

Связи:

Городская администрация. Он депутат. Значит, есть выходы на земельный комитет, архитектуру и пожарных. Именно последние и закрыли глаза на «случайное возгорание».

Полиция. Тут сложнее. Гена не знал имен, но такие вопросы без погон не решаются. Нужно выяснить, кто конкретно крышует. Начальник РОВД? Или кто-то из следаков?

Криминал. Те, кто поджигал. Исполнители. Сам Дроздов спички не чиркал, у него для этого маникюр слишком дорогой.

Методы:

Давление (угрозы через шестёрок).

Административный ресурс (проверки, штрафы).

Силовой вариант (поджог, рейдерство).

Я постучал карандашом по столу. Типичный набор провинциального феодала из девяностых, который нацепил депутатский значок и научился говорить слово «инновации» без запинки.

Но у любой крепости есть задняя калитка.

Я написал: Слабости —?

Пока пусто. Дроздов выглядит монолитом. Уверенный, богатый и при власти. Но так не бывает. У всех есть скелеты в шкафу. Любовницы, карточные долги, больные дети, страсть к запрещенным препаратам или мальчикам. Нужно только найти трещину и вставить туда лом.

И последний, самый главный вопрос, который я обвел в кружок:

КТО ИСПОЛНИЛ?

Кто конкретно пришел той ночью к гаражу? Дроздов дал команду, но грязную работу делали руки. Найти эти руки — значит получить свидетеля. А свидетель — это ниточка, за которую можно вытянуть весь клубок.

Я закрыл блокнот. План вырисовывался простой, как кирпич: мне нужна информация. А взять её можно только одним способом — подобраться ближе.

Серпухов — город маленький, сто сорок тысяч населения. Это большая деревня, где все на виду. Люди из орбиты Дроздова ездят на такси. Они едят в ресторанах, вызывают машины к администрации и любовницам.

Значит, локация работы определена.

Следующие три дня я работал по новой схеме. Назвал её «стратегия случайных подвозов».

Я перестал брать заказы, ориентируясь только на цену. Теперь меня интересовала география. Я кружил вокруг точек притяжения элиты местного разлива.

Утро — район администрации и бизнес-центра «Плаза», где у Дроздова была приемная. Обед — ресторан «Старый город», единственное приличное место в городе, где подавали не только цезарь с майонезом. Вечер — спальные районы, где жили «приближенные», и промзона, где базировались его сервисы.

Я стал невидимкой. Просто водитель белой «Шкоды», часть пейзажа, мебель с ушами.

И на второй день удача улыбнулась мне своей щербатой улыбкой.

Я стоял на парковке у центрального офиса «Драйв-Сервис» на Московской. Якобы ждал заказа, а сам лениво протирал лобовое стекло, украдкой наблюдая по сторонам.

Из стеклянных дверей вышел он.

Семён.

Тот самый гонец, что приходил к Гене с угрозами. Тот, кто говорил: «Зря ты так, Гена».

Кожаная куртка, джинсы в обтяжку, золотая цепь на шее толщиной с палец — классический набор «братка», застрявшего в развитии. Он подошел к черной «Камри», достал сигарету и закурил, периодически сплевывая на асфальт.

Я сел в машину, чтоб не отсвечивать, она была метрах в десяти от него. Расстояние пограничное, но зрительный контакт был отличный.

Я обратился к интерфейсу. Сузил фокус, как учился.

Перед глазами поплыли цветные пятна, его эмоции.

Ярко-оранжевое. САМОДОВОЛЬСТВО. Оно распирало его изнутри, как воздушный шар. Он чувствовал себя хозяином этой парковки и этой жизни.

Серый туман. СКУКА. Ему было нечем заняться, он просто убивал время, ожидая шефа или звонка.

И тонкая, едва заметная фиолетовая нить.

ПРЕЗРЕНИЕ.

Он смотрел на проходящих мимо людей — на бабушку с тележкой, на курьера, на меня в моей «Шкоде» — как на грязь под ногтями. Он не считал нас за людей. Мы были декорациями для его великолепного существования.

Тип ясен. «Шестерка», которая возомнила себя тузом. Такие опасны своей тупостью и жестокостью, но их легко купить или напугать, если знать как. У них нет стержня, только панцирь из наглости.

Надписи. Они вспыхивали перед глазами, на периферии зрения, стоило мне только задержать внимание на цветовой подсветке. Значит теперь это так стало работать после той систематизации в заметках и в блокноте. Произошел какой-то качественный сдвиг. Тогда выскочило слово Адаптация. И теперь я еще и видел это как информацию в этом самом интерфейсе?

Семён докурил, щелчком отправил бычок в урну (промахнулся, естественно) и сел в машину.