Потом был ужин. И, устав с дороги, все быстро разбрелись по своим комнатам.
В делах и заботах вечер наступил быстро. Мы все (моя семья) расположились в небольшой, но уютной детской. Алёна уложила Аню первой. Анфиса продержалась дольше, пришлось рассказать половину сказки про царевну лягушку.
И, оставив детей на Нуву, мы ушли к себе в спальню. Алёна остановилась у кровати, обернулась и задула свечу. Луна пробивалась сквозь узкое окно, покрытое слюдой. И я отчётливо видел лицо Алёны и хитрую усмешку.
— Надеюсь, ты не сильно устал? — спросила она.
Я примерно догадался, что сейчас будет.
— Смотря, что мне предстоит, — сказал я.
Она толкнула меня в грудь. Несильно, но этого хватило, чтобы я сел на кровать, потом лёг, потому что другого пути не было. Алёна забралась сверху, и через секунду я понял, что сил-то у меня ещё ОГО-ГО!
Алёна умела не торопиться. Она расстёгивала завязки медленно, чуть опуская руки ниже, потом нарочно останавливалась. Дразня меня. В этот момент я потянулся к краю её сорочки.
— Не торопись, — тихо сказала она.
— Тебе легко говорить.
— Именно.
Наконец-то она освободилась от одежды, начала снимать её с меня… а дальше…
Глава 3
Несмотря на то, что мы только приехали в Москву, забрасывать тренировки я не собирался. Поэтому с утра, как только солнце начало вставать, я поднял Лёву и попросил караульных дойти до казарм и спросить, кто из дружинников готов помахать сабелькой.
В итоге минут через пятнадцать во дворе стояли я с Лёвой и ещё двое дружинников. И вот честно, Лёва открылся для меня с другой стороны… хотя нет, не так я выразился. Разумеется, я знал, что Лёва знает с какой стороны держать клинок. Однако я не знал, насколько хитро он действует в сражениях. По сути, он всё время закрывался дружинниками, а потом подгадывал момент и наносил удар, да так, что от боли закричать хотелось. И это при том, что бил он плашмя и через кольчугу.
— Счёт два-один, — объявил он довольно.
— Вижу и чувствую, — потирая бок сказал я.
Двое дружинников стояли чуть в стороне и делали вид, что им не смешно. Получалось плохо.
Дальше дело пошло чуть лучше. Первого дружинника я дожал через три обмена. Он хорошо держал щит, но переносил вес неправильно и, когда я надавил снизу, просто потерял равновесие. Второго уложил следом, поймав на выпаде. Это вышло скорее случайно, но выглядело, наверное, красиво. По крайней мере, я сделал вид, что так и задумывал.
Остался Лёва. Он усмехнулся, огляделся по сторонам, посмотрел мне за спину и, изображая страх, крикнул.
— Берегись!
Наверняка он надеялся, что я поведусь на столь глупую уловку. В итоге я отбил его клинок и щитом ударил под коленку, опрокинул его и приставил саблю к шее.
Лёва чертыхнулся и, схватив мою руку, поднялся.
— Два-два, — сказал он, и спросил. — Ещё разок?
— Давай.
И вот тут они меня сделали. Причём без всяких хитростей. Сомкнули щиты и стеной пошли на меня. Я попытался зайти в слепую зону, но опыта моим противникам хватало. И они, как их и учили на учениях, перестраивались. Лёва атаковал, но выпад оказался ложным, однако было поздно, когда я это понял, и второй дружинник ударил по предплечью, после чего моя учебная сабля вылетела из руки.
— Три-два, — сказал Лёва.
— Знаю, — прошипел я. — Научил на свою голову.
— Прости, господин, — тут же произнёс дружинник, опустив голову.
— Не за что тебе извиняться. — Немного подумав, добавил. — Завтра вы двое в это же время должны стоять здесь. Будем вместе заниматься.
Дружинники переглянулись и тут же поклонились, поблагодарив за оказанную честь.
Лева тем временем поднял мою деревяшку с земли и отдал ее мне.
— Ты правый локоть опускаешь, когда устаёшь, — заметил он.
— Спасибо. Буду знать, — пробурчал я и не остался в долгу. — А тебе лучше не саблей махать, а из лука стрелять.
— Так и есть, — не обидевшись, ответил Лева.
Вскоре мы сполоснулись у колодца. Вода была ледяная, но именно она окончательно разогнала остатки сна.
— Чем сегодня займёмся? — спросил меня Лёва, когда мы поднимались по крыльцу в дом.
— В Кремль надо съездить. Так сказать, доложить о нашем приезде.
Лёва кивнул.
— Тогда, как переоденусь, велю лошадей седлать.
— Спасибо, будет здорово.
До Кремля добрались без приключений. Стражники у ворот меня знали и пропустили без разговоров. У конюшни меня встретили слуги, посланные Марией Борисовной.
— Мария Борисовна ждёт, — сказал один из них.
Я переглянулся с Лёвой.
— Быстро же ей доложили о нас.
— Ага, — улыбнулся он. Оглядевшись по сторонам, он показал рукой в дальнюю беседку. — Я тебя там подожду.
— Не пойдёшь со мной? — спросил я.
— Нет, — ответил он.
В принципе, это было правильно. Но если бы Лёва пошёл со мной, тоже ничего страшного не случилось. Поэтому я кивнул другу и, повернувшись к служке, сказал:
— Веди.
Вскоре я стоял в горнице. Мария Борисовна сидела у стола с детьми. Настя и Елена скребли ложками в тарелках, маленький Тимофей сидел в высоком стульчике и, смеясь, уворачивался от ложки нянечки, старающейся запихать ему в рот кашу.
Иван меня увидел первым.
Он просто соскочил со стула и бросился ко мне через всю горницу, обнял…
— Дядя Дима приехал!
— Иван, — строгим тоном произнесла Мария Борисовна, — ты как разговариваешь с боярином?
Мальчик отстранился. Поднял голову и посмотрел на мать с выражением человека, которого застали за очевидным.
— Ой, — сказал он и ненадолго принял задумчивый вид. — Но ты говорила, что с близкими людьми так можно.
Мария Борисовна открыла рот и, встретившись со мной взглядом, растерялась что сказать.
Я же смотрел на эту сцену и старался держать лицо.
— Говорила, — сказала она наконец с осторожностью в голосе.
— Значит, боярин Строганов нам не близкий? — Иван покосился на меня и в этом взгляде было столько сознательного лукавства, что я понял — учителей ему подобрали хороших. — Потому что, если не близкий, тогда я готов переспросить по-другому.
— Близкий, близкий, — сказала Мария Борисовна. В голосе появилась еле заметная усмешка. — Иди, садись, доедай кашу, а потом бегом на занятия.
— Хорошо.
Но перед тем, как сесть, он обернулся ко мне и протянул руку.
— Я рад тебя видеть, воевода. И спасибо за победу.
Я пожал его руку с тем же серьёзным видом.
— Благодарю за похвалу, Великий князь, — низко поклонился я.
Он кивнул и пошёл к столу. Мария Борисовна смотрела ему вслед с гордостью.
Потом я поклонился ей, Насте, Лене, покосился на Тимофея. Нянечка смотрела строго. Тимофей смотрел на меня с кашей на подбородке.
— Голоден? — тут же спросила Мария Борисовна.
— Нет, благодарю, но от сбитня не откажусь.
Она сделала знак рукой, и служанка исчезла. Вернулась быстро, неся чашку.
Мария Борисовна дождалась пока Иван уйдёт с нянькой на занятия. Следом ушли девочки, и только тогда она спросила у меня.
— Как разместился?
— Тесновато, но жить можно, — я поставил чашку. — Вот об этом я и хотел поговорить. Мне надо определяться с постоянным местом. Семья, люди, мои воины. Сейчас мы остановились у родичей Алены, но хотелось бы свой уголок обустраивать.
— Я думала, ты займёшь одно из свободных подворий, — она наклонила голову. — Морозовское, например. Оно пустует после того, как их казнили. Конечно, разграблено сильно, но стены целые.
Я немного помолчал. Помня, что весь их род извели, когда было доказано, что они замешаны в отравлении княгини.
— «Место с историей, прямо скажем», — подумал я. С другой стороны, стены и впрямь должны были уцелеть, а отстроить внутри много времени не займёт.
— В принципе, меня устраивает, — ответил я. — Правда, осмотреть всё надо.
