— Водяной, — усмехнувшись повторил я.
— На том острове разные истории ходят. Старые рыбаки говорили, что ночью зимой там огни видели над водой. Будто те сами по себе горят, к берегу плывут, потом гаснут. Люди обходили его стороной. Кто посмелее, выходил посмотреть, но обычно ничего не находил.
— А водяного кто видел? — спросил я. Разумеется, я не верил в них, но прикидывал как в случае чего народ отпугивать от этих мест.
— Нет, конечно, но один раз нашли снасти порванные, да и лодку перевёрнутую. Сам хозяин пропал. — Он сделал паузу. — Тело потом нашли в заводи, далеко от острова. Как занесло его туда так никто и не понял.
Я промолчал.
— Ещё рассказывали, — продолжил дьяк, — что до крещения там капище стояло. Воде молились, рыбе, зиме. Потом, понятно, всё снесли, но место то осталось. Земля там странная в одном углу — ровная очень, как будто выравнивал кто. Деревья вокруг стоят, а в том круге — нет ничего. Трава летом другая, темнее. Старики говорили, что живое что-то под землёй.
— «Или просто плохой дренаж», — подумал я.
— А кроме водяного и нечистой рыбы, больше ничего? — спросил я.
Дьяк ненадолго задумался.
— Было предание, — наконец продолжил он, — что на острове раз в семь лет зимней ночью слышен плеск, как будто сеть тянут из воды, но никаких рыбаков нет. Некоторые считали, что это мёртвые рыбаки возвращаются, проверяют свои снасти. Другие говорили, что водяной сам хозяйничает, напоминает, что это место его.
Я кивнул.
Старые истории, как я уже сказал, интересовали меня только с практической точки зрения. Если местные обходят остров стороной из-за водяного и синих огней, то любопытных зевак у меня под стенами будет меньше.
Глава 4
Я остановил Искру, оглядел пологий берег.
Река Москва была широкой. В разы шире, чем я её помнил по своей первой жизни.
Хоть лёд стоял на первый взгляд крепко, но никто из нас не думал на него соваться.
От берега до острова было примерно пятьдесят метров, может, чуть больше. Здесь река была шире Суры, и мне это нравилось. Шире, значит, течение равномернее и плотину можно ставить с меньшим риском, что её снесёт в первый же ледоход. Остров лежал посреди воды длинным, чуть изогнутым языком, и деревья на нём стояли плотно, особенно с дальнего края.
Я прошёлся вдоль берега вправо, потом влево. Смотрел на то, как сужается русло, где у острова образовывались заводи.
— Вот тут, — сказал я вслух, — будет стоять плотина. Между берегом и островом, с этой стороны. Течение сюда сильнее идёт. Поставим плотину, подымем уровень и колёса можно вешать прямо на ней. Поначалу четыре поставим, понаблюдаем год и потом будем увеличивать их количество.
— А с той стороны? — Лёва подошёл, встал рядом, посмотрел туда же.
— Там — второй рукав. Его оставим, пусть течёт как течёт. Для судоходства или просто как сброс, если уровень поднимется выше, чем надо.
Лёва осмотрелся по сторонам.
— Слушай, а вот здесь, — он показал на правый угол острова, — башню поставить неплохо было бы. Обзор хороший, и с реки, и с суши сразу видно.
Я посмотрел, понял, что он был прав.
— Две башни, — сказал я. — Одна здесь, вторая с той стороны. И между ними, ограждение вдоль берега. Засека или частокол, как успеем. Можно и тын поставить с рогатками, чтобы никто не подошёл с воды.
— Так это же целая крепость получается.
— Почти. — Я развернулся спиной к реке. — Но место тут и впрямь хорошее. И мне оно нравится.
— Чем же? — спросил Лёва.
Я посмотрел на друга.
— Представь… Стоит нам только начать поставлять орудия в Кремль и лить добрую сталь, как к нам кто только не потянется. И говорю я не только о купцах, а больше о соглядатаях. Причём не только от наших бояр, но и от соседних правителей. Если всё это будет стоять открыто, то через три месяца, как мы запустим всё, что у нас в Курмыше работало, половина Москвы будет знать, как домна устроена.
Лёва помолчал.
— Это-то как раз понятно, — сказал он. — Только как ты туда всё навозишь? На лодках? Камень, дерево, руду, твои шестерни и сверла?
Я посмотрел на него.
— Поначалу придётся лодками, но лучше всего с одной стороны мост подвести.
Лёва поднял брови.
— Мост через реку?
— Через рукав. Вон там, где сужение. Метров тридцать, от силы тридцать пять. Нормальный мост, деревянный, с настилом под тяжёлый груз. Но это на первое время, а потом конечно каменный ставить надо.
— А кто строить будет?
Я вспомнил разговор с Марией Борисовной утром про мастеров из Европы.
— Мария Борисовна сказала, что готова мастеров из Европы привезти. Вот пусть и привозит. Мост это первое, что они нам сделают. Потом плотина и всё остальное.
— Дорого, наверное, выйдет, — почесав затылок сказал Лёва.
— Дорого, — согласился я. — Но, если строить наспех и кое-как, переделывать дороже выйдет. Один раз сделаем правильно, и потом не будем переживать, как бы всё это не развалилось. — Я повернулся к нему. — И потом, строиться надо сейчас, пока Мария Борисовна готова деньги выделять на строительство.
Я подошёл к дьяку.
— Алексей Федотыч, — позвал я, — скажи, весной здесь сильно топит?
— Бывает по-разному, — ответил он. — Если зима снежная, как сейчас, поднимается прилично. В иной год вся низкая часть острова уходит под воду. Примерно на локоть, иногда больше.
— 'На локоть, это уже достаточно, — подумал я. — Достаточно, чтобы снести деревянный настил и промочить всё, что лежит на полу. Хм… значит, берег острова надо поднять. Подсыпать землю, выложить всё камнем. Плотина с этой стороны, конечно, тоже поможет, ведь она срежет давление воды на рукаве.
Немного подумав, я спросил.
— Есть поблизости ещё острова? Такого же размера?
— Нет, — ответил он. — Этот самый крупный на этом участке.
Я кивнул.
Ничего другого я и не ожидал. Если бы было что лучше, Мария Борисовна бы сразу назвала.
Мы постояли ещё немного. Лёва подобрал с берега плоский камень и зачем-то кинул его в сторону льда. Камень скользнул по поверхности, поехал и провалился под снег.
— Думаю, достаточно, — сказал я и пошёл к коню.
На обратном пути в голове крутилось слишком много всего сразу… плотина, мост, предстояло спланировать, где, куда и как будем строить, понимал, что моих познаний не хватает и нужны мастера. Также следовало, как лёд тронется, посмотреть на весенний разлив, насколько высоко поднимется уровень воды.
И поверх всего этого, совершенно некстати, всплыла мысль о том, что я сегодня принял от Марии Борисовны подворье Морозовых.
Я спросил у дьяка сможет ли он показать мне подворье, и он немного помолчал, прежде чем ответить.
— Я, в принципе, не тороплюсь, — сказал он. — Думал завтра показать, но раз мы быстро управились…
— Так покажешь? — мне не понравилось, как мялся дьяк, поэтому поторопил с ответом.
— Покажу.
Мы тронули лошадей и поехали ещё быстрее в Москву.
Подворье Морозовых нашли быстро. Алексей Федотыч показал на ворота, мы въехали, и дальше всё стало понятно без слов.
Ворота стояли… и, по всей видимости, только их и не тронули. По тому как внутри… Дом стоял нараспашку. Дверь была просто прислонена к косяку, и петель не было. Окна остались с пустыми проёмами… рамы, наличники, всё вынесли подчистую.
Я слез с коня и зашёл внутрь.
Лёва шёл рядом. Мы прошлись по нижнему этажу. Доски пола местами вспороты…
— Видимо искали тайники, — сказал Лева, на что я просто кивнул. Мы походили по комнатам.
— Работы здесь… — покачал я головой.
— Много, — усмехнулся Лёва.
— Да, не то слово, — сказал я.
Тем не менее, всё было не так уж и плохо. Сруб был хорош. Я присмотрелся к венцам, понял, что это лиственница. Цену этому дереву я понимал хорошо. А значит, разбирать не будем, будем переделывать. Стены можно почистить, полы перестелить. Окна вставить. Денег на ремонт уйдёт много, но точно меньше, чем строиться с нуля.
