Ставь на единорога (СИ) - Филимонова Наталья Сергеевна

– Они действительно вас любят, – не без удивления протянул мастер Сабо, стоило нам снова двинуться в направлении ворот академгородка. Я рассеянно кивнула. Да… кто бы мог подумать. Раньше я всегда относилась к преподаванию как к своего рода повинности. Просто без него нельзя претендовать на ученую степень. Кажется, теперь что-то изменилось.

Пожалуй, в прошлом я никогда и не пыталась снискать любовь окружающих – только их признание. Ощущение оказалось странным и… пожалуй, теплым.

Свободный кэб неторопливо двигался мимо ворот, и я взмахнула рукой. Пока – академические дела подождут. А к своим студентам я непременно вернусь. Я обещала.

16.3

В отличие от моих родителей, которые предпочли для жизни тихий пригород, Вежецкие выбрали жизнь в столице – их дом возвышался на одной из самых престижных улиц города. Не в шумном центре, где вечно кипела жизнь и бурлила торговля, а ближе к окраине – и к королевскому дворцу тоже.

Пожалуй, три самых главных точки притяжения в столице находились именно на окраинах – причем на максимальном удалении друг от друга: Университет магических наук, Квартал мастеров и королевский дворец с примыкающим к нему богатым районом. Каждый из углов этого треугольника – как отдельный мирок, мало пересекающийся с остальными. В центре же располагались торговые лавки, ремесленные мастерские, доходные дома и всевозможные городские службы. Жилые дома там строили во множество этажей, а люди селились порой по нескольку человек в одной комнате. Театры и дорогие ателье располагались уже ближе к дворцовому району.

Во второй жизни я тоже жила в этом районе – мы с Мареком купили дом сразу после свадьбы. Выбирал, конечно, Марек.

Как бы редко я ни выходила из дома, за годы жизни здесь я изучила этот район как свои пять пальцев. Извозчика я попросила остановить кэб за несколько домов от нужного мне.

Дома здесь не прижимались к мостовой и уж точно не теснились друг к другу, как в том же Квартале мастеров, а степенно возвышались за коваными воротами, отделенные от мостовой газонами и клумбами. Здесь не увидеть было продуктовых лавок и шныряющих по улицам городских мальчишек – товары с рынка сюда привозили на подводах ранним утром, пока господа спят.

Я шла вдоль улицы, стараясь не концентрироваться на воспоминаниях. Ничего еще не было. И, надеюсь, не будет.

Лучше бы придумать предлог, под которым я собираюсь наведаться к едва знакомым людям и задавать странные вопросы. Как назло, в голову не приходило ничего, кроме туманного “разговора о будущем” младших Вежецких. Марек – даже не мой студент, а Томаш… Томаш мой, но что я могу о нем сказать такого, что стоило бы личного визита преподавателя к родителям?

Придумывать ничего не пришлось. Наверное, в глубине души я надеялась именно на это – Марьяна Вежецкая всегда очень любила свои розы и ухаживала за ними только лично. Колючие кусты каких-то, кажется, редких сортов плотно обступили подъездную дорожку к дому Вежецких. И сейчас моя несостоявшаяся свекровь бережно подрезала какие-то ветки. Кажется, она даже мурлыкала что-то себе под нос. Пожалуй, такой умиротворенной она выглядела только за этим занятием.

Я приостановилась у редкой ограды, будто залюбовавшись цветами, а потом и “случайно” заметив их хозяйку.

– Изумительные розы, кэри Вежецкая! – окликнула я, и женщина, вздрогнув, вскинула взгляд. Однако тут же как-то чуть растерянно улыбнулась.

– О, маленькая кэри Петра! Вас давно не было видно. Чудесно выглядите, дорогая моя.

Надо же – в отличие от Марека, она узнала меня с первого взгляда, хотя, как и он, видела в последний раз, когда я была ребенком. В обеих прошлых жизнях мы знакомились с ней заново, когда Марек официально представил меня как свою невесту.

– А я все ждала, когда мой сын наконец приведет вас знакомиться с семьей, – продолжала она, торопливо стягивая с рук рабочие перчатки. – Но я полагала, что сейчас у вас занятия, он даже не предупредил…

Я замерла.

– Приведет знакомиться?..

– Возобновить знакомство, разумеется. Мы ведь должны узнать получше будущую невестку!

Наверное, мой вид был слишком красноречив – потому что кэри Вежецкая вдруг запнулась и изменилась в лице. Кажется, только теперь она осознала, что я одна, а Марек вовсе не отстал, его просто здесь нет.

– Или… он еще не сделал вам предложения?

Не сделал. И вряд ли в этой жизни у него будет такая возможность. И у него нет ни единой видимой причины для того, чтобы планировать это. Да мы почти не общались!

И тем не менее, кажется, его мать уверена, что Марек не только сделает мне предложение, но и получит согласие.

16.4

– Вы уж простите, моя дорогая, – кэри Марьяна кивнула служанке, и та принялась разливать чай из пузатого белого чайника с тонким изогнутым носом и розами на боку. – Марек столько о вас рассказывал, что я подумала… я все же мать, вы понимаете. Должно быть, приняла желаемое за действительное. Да вы наверняка и сами знаете – уверена, ваша матушка точно так же мечтает о вашем замужестве.

Я вежливо улыбнулась.

Напроситься в гости после такого вступления оказалось проще простого – собственно, мне ничего и делать не пришлось, Марьяна Вежецкая и сама жаждала загладить свою оплошность и заставить забыть о ней.

Однако кое в чем она ошибалась. Моя мать, разумеется, хотела, чтобы я вышла замуж – в ее представлении, именно это необходимо для счастья каждой молодой женщине. И все-таки в нашей семье было принято слушать и слышать друг друга, а еще – уважать чужой выбор. Мой путь она приняла, даже если он не вызывал у нее восторга. Я всегда знала, что она в любом случае гордится мной.

А еще она точно не стала бы выдумывать мне несуществующих отношений.

Хозяйка дома жестом отпустила служанку и та, отступив от стола, вышколенно замерла в дверном проеме, сложив перед собой руки в полной готовности в любой момент встрепенуться по первому слову или знаку.

Я отвела взгляд. В доме моих родителей прислуги всегда было немного – не из бедности, а просто… как-то так повелось. И я не могла себе представить, чтобы, скажем, наш бессменный мажордом Гашпар вот так стоял, пока мы чаевничаем. У старика, в конце концов, колени скрипят… да и неуютно под таким взглядом.

В первой жизни в нашем с Мареком доме прислуги тоже было немного. И правила в доме я завела самые простые – главное, чтоб не мешали мне и над душой не стояли. А вот во второй я вот так и жила – непрерывно под чьим-то взглядом. И правила тогда уже устанавливала не я.

– Удивительно, – я светски улыбнулась, – что кэр Марек что-то обо мне говорил. На самом деле он даже не узнал меня при первой встрече. А кроме того, я ведь теперь преподаватель, а кэр Вежецкий – еще студент. Едва ли между нами уместны были бы какие-то отношения.

– Пустое, – моя собеседница легко дернула плечом. – Вы ведь ровесники. Он даже, кажется, старше вас немного, разве нет?

Я только хмыкнула. Преподавательскую этику, тем не менее, никто не отменял. В первой жизни наши отношения по-настоящему начались только после того, как Марек получил диплом. А во второй – когда я уволилась из университета. В этой жизни я просто не собираюсь делать подобных глупостей.

– В любом случае мы почти не общались с вашим старшим сыном. А вот кэр Томаш учится на моем факультете – и должна сказать, он весьма одаренный молодой человек.

Рука кэри Марьяны дрогнула, и чай из ее чашки плеснул на скатерть. Хозяйка дома вскинула глаза на меня.

– Одаренный? – как-то нервно переспросила она.

– Ну разумеется. Он на лету схватывает теорию магию, а это дано не каждому.

– Ах вот как, – моя собеседница уже взяла себя в руки и вежливо улыбнулась, однако я успела заметить мелькнувшее в ее глазах облегчение. – Да, Томек всегда был сообразительным мальчиком.