Ставь на единорога (СИ) - Филимонова Наталья Сергеевна

Горничная, бесшумно возникшая за ее плечом, быстро провела рукой над столом, и пятно со скатерти испарилось. Серьезно, прислуга с магическим даром? Неужели в доме Вежецких настолько хорошо платят? Наверняка девушка тоже из недоучек, ей нельзя делать зелья или артефакты и амулеты на продажу, но с умением использовать хотя бы простейшие плетения в быту она наверняка могла бы найти место и получше.

А еще любопытно, чего испугалась Марьяна Вежецкая. Томаш – юноша с минимальным магическим даром, однако действительно старательный студент. А она отреагировала так, будто я озвучила не дежурный комплимент студенту, а что-то, чего не должна была знать.

Эта семья становится все интереснее.

16.5

Как спросить у едва знакомого человека о том, чем не принято делиться даже с супругами до самого рождения общих детей? Точно нет смысла задавать прямые вопросы. Если бы меня кто-то прямо спросил о родовом даре, я бы сочла его сумасшедшим.

Мы просто ведем ни к чему не обязывающий светский разговор. Я просто несу что взбредет в голову. И, разумеется, каждой матери приятно поговорить о собственных детях.

– Удивительно, как природа порой распределяет таланты, не так ли? Ваш старший сын – один из сильнейших боевиков! Конечно, для рода Вежецких это и неудивительно. Наверняка ваш супруг очень гордится им!

– Мой супруг… – кэри Марьяна быстро опустила глаза. Странно, она, как и всегда, держала идеальную осанку – как и положено благовоспитанной кэри из хорошей семьи. Однако почему-то, стоило мне упомянуть ее мужа, как показалось, что женщина разом как будто… сгорбилась, поблекла, выцвела. – Д-да… разумеется.

– А у Томаша дар совсем слабый – но ведь у него есть другие таланты, не так ли? – продолжала гнуть свое я.

– Другие… – едва слышным эхом откликнулась кэри Марьяна, а потом вдруг вскинула на меня лихорадочно блестящие глаза. – Не сомневайтесь, милая кэри Петра, ваши дети тоже будут одарены!

– Мои… – тут уже запнулась я. О чем она вообще?

– Ваши с Мареком.

Я недоуменно нахмурилась. Мы ведь уже выяснили, кажется, все, она только что сама уверяла, что просто приняла желаемое за действительное! А теперь… будто заговаривается.

– Томек говорит, что лучше не найти. Значит, все сложится. Томек знает. Томек превосходно играет в шахматы. Просто нужно подождать.

Женщина вдруг хихикнула, а на ее щеках вспыхнули лихорадочные алые пятна.

Да ведь она безумна. Этот осознание оказалось таким неожиданным, что я молча сглотнула, не зная, что сказать и что думать.

Я ведь общалась с ней в обеих прошлых жизнях – и не заподозрила ничего. Мы виделись редко, да… и никогда не наедине. Рядом всегда был Марек, Томаш, их отец – кто-нибудь, кто притягивал к себе все внимание и вовремя перехватывал нить разговора. А она… она почти всегда молчала.

– Кэри Марьяна, вы утомились, – бесшумно возникшая за плечом хозяйки дома горничная деликатно подхватила ее под локоть, помогая встать.

Я поднялась следом.

– Да, да, нужно прилечь, – пробормотала Вежецкая, уже не глядя на меня.

– Кэри Маряна! – мой оклик заставил ее вздрогнуть. – Вы позволите снова заглянуть к вам… на чай?

– Разумеется, моя дорогая. Буду счастлива видеть вас.

К выходу меня провожала другая горничная, и я лишь косилась на нее, гадая – интересно, а эта – тоже маг? Что может та служанка, что неотступно сопровождает хозяйку? Только ли убирать со скатертей пятна? Может, она и сиделка заодно? Или… надсмотрщик?

Как можно было не заметить безумия свекрови за две жизни?

Но как бы там ни было, она дала мне немало пищи для размышлений. “Томек превосходно играет в шахматы” – это часть бреда или что-то значит? Перед этим мы говорили о талантах ее сыновей.

Шахматы… одаренные дети. Если, как я думала, кто-то в этой семье обладает даром предвидения, то он попал пальцем в небо. Ни в прошлой, ни в позапрошлой жизни детей у нас с Мареком так и не родилось.

Кто-то? Кажется, уже нет сомнений, что все дело в даре Томаша. Только предвидения ли?

Глава семнадцатая

Из дома Вежецких я вышла, погруженная в свои мысли, и едва ли что-то видя перед собой.

Из задумчивости меня вывел вид знакомой нескладной фигуры и рыжей макушки – до того неуместной на этой улице, где ожидаешь встретить только безупречных лощеных франтов, что я запнулась, не сразу осознав даже, кого именно вижу перед собой.

– Кэр Милич? – справиться с удивлением в голосе удалось не сразу. – Разве у вас не должно быть сейчас занятий?

– Меня как пострадавшего отпустили! – широко улыбнулся Ратко. – Ну, то есть в целительском корпусе меня отпустили, но я поговорил с одной милой целительницей, и она не отказалась подтвердить для деканата, что мне стоит еще отлежаться дома…

Я чуть нахмурилась. Милой целительницей?

– М-м-м… понятно… но… что вы делаете здесь? Отчего-то мне казалось, что ваша семья живет… в другом районе. Откровенно говоря, я готова уже подумать, что вы преследуете меня!

Ратко, пристроившийся уже рядом со мной и пытающийся подстроить шаг под мой темп, запнулся и по обыкновению густо покраснел. Я покосилась на него – так и есть, уши прямо-таки малиновые, даже веснушек не видно.

– Я… я не преследую, кэри Морриш! Я… присматриваю!

На этот раз едва не споткнулась я. “Присматривает”?! То есть… этот юноша действительно здесь не случайно. И он действительно здесь именно потому, что проследил каким-то образом за мной.

– Зачем? – озвучила я свои мысли. Ей-небо, подозревать всех и вся в чем угодно входит уже у меня в привычку, но… нет, кажется, подозревать в чем-то недобром Ратко Милича я все же не готова.

– За вами нужно присматривать, – неожиданно серьезно и убежденно откликнулся тот. – Мы ведь с вами оба понимаем, что тот взрыв не был случайностью. И раз ни вы, ни я, в нем не виноваты, значит, кто-то что-то задумал. Может, и не против именно вас… но мне спокойнее знать точно, что с вами прямо сейчас все в порядке. А вы еще… доверяете всем подряд.

Я моргнула. Мой лаборант… беспокоился обо мне. И решил проследить за мной, чтобы… каким-то образом меня охранять, видимо. Не знаю, как он планировал это делать – как маг Ратко, конечно, сильнее меня, но все же не боевик, да и что он мог бы сделать против того же взрыва? Да и сомневаюсь, что кто бы то ни было стал бы преследовать меня в моих хаотичных перемещениях по городу, чтобы как-то навредить. Такие вещи планируются заранее.

Хотя папа все равно пытался навязать мне какого-то охранника в сопровождение – именно так, чтобы чувствовать себя спокойнее. Отбиваться пришлось всеми силами.

А Ратко Милич вот… ничего не пытался. Он, конечно, и не смог бы нанять квалифицированного охранника. Поэтому просто… решил следовать за мной лично. С теми же целями.

Я покачала головой. Мотивы папы я, по крайней мере, могла понять.

– Я, знаете, в семье привык за младшими присматривать, – невозмутимо продолжал юноша. – У меня братьев и сестер много, а младшие вечно во что-нибудь там влипают. Ну вот как вы!

Я закатила глаза, а потом, не удержавшись, расхохоталась.

– И это говорит мне человек, крадущий коней и лезущий под копыта в экспериментальных целях!

– Во-первых, у меня все было просчитано, – сообщил Ратко. – А во-вторых, у меня лоб крепкий. Кстати, у меня кэб здесь, за углом, я велел дожидаться… вы ведь в район университета?..

Я только покосилась на молодого человека, неопределенно хмыкнув. То есть все то время, что я чаевничала с кэри Марьяной, он дожидался здесь и держал кэб…

Привык присматривать за младшими, это надо же! И ничего, что я преподаватель и руковожу его отработкой?

– А ко мне в палату с утра кэр Капойский лично заходил, – без паузы продолжал Ратко, придерживая меня за локоть и направляя за угол, где действительно дожидался кэб с задремавшим извозчиком. – Кажется, он даже рад, что я, как он выразился, “временно обезврежен”.