Водный барон. Том 1 (СИ) - Лобачев Александр

Митька наклонился вперёд, разглядывая схему.

— А что за сырьё?

— Дрова для коптилен — ольха, яблоня, берёза, — ответил я. — Доски и чурки от столяра, железные полосы от кузнеца. Всё это нужно привезти сюда, на двор монастыря, и подготовить для бондаря, который будет собирать бочки.

Ванька почесал затылок.

— А сколько платишь?

Я выпрямился, положил палку в сторону.

— За каждый поставленный набор сырья и каждую собранную бочку копчёной рыбы вы получаете еду от Серапиона и один серебряный рубль на всю артель, деньги с каждой бочки.

Тишина.

Пацаны переглянулись, считая в уме.

Гришка первым кивнул.

— Один рубль серебром на десять человек — это десять медяков каждому, если делить поровну.

— Правильно, — подтвердил я. — Но есть условие: работа должна быть сделана без порчи, без задержек. Если что-то из сырья приходит не вовремя или с изъяном, оплата уменьшается.

Митька нахмурился.

— А кто решает, что с изъяном, а что нет?

— Я, — ответил я просто. — Или Егорка, если меня нет, но мы будем справедливы: если вы работаете хорошо, вы получите всё, что заслужили.

Гришка посмотрел на Егорку.

— Он справедливый?

Егорка кивнул.

— Справедливый, я работал с ним всю ночь на дровах, он не обманул ни разу, заплатил больше, чем обещал.

Гришка кивнул медленно, затем посмотрел на остальных пацанов.

— Кто за?

Все десять рук поднялись без колебаний.

— Хорошо, — сказал Гришка, поворачиваясь ко мне. — Мы в деле, что делать?

Я улыбнулся, чувствуя, как внутри что-то расслабляется.

Артель сформирована, теперь нужно распределить роли.

— Слушайте, — сказал я, поднимая руку. — Я разделю вас на три отряда, у каждого отряда будет своя задача.

Я указал на Гришку и ещё четырёх пацанов.

— Гришка, ты и четверо на твой выбор — дрова. Раз в три дня нужна новая партия.

Гришка кивнул.

— Понял.

Я повернулся к Митьке и ещё одному пацану.

— Митька, ты и Сенька берете на себя кузнеца. Будете ездить к кузнецу в Слободу и забирать железные полосы, которые я закажу. Это тяжёлая работа, железо весит много, нужны сильные руки.

Митька кивнул, сжав кулаки.

— Справимся.

Я посмотрел на Ваньку и оставшихся троих.

— Ванька и остальные будете ездить к столяру и забирать доски и чурки. Это лёгкая работа по сравнению с железом, но её много. Нужно быть быстрыми и внимательными, чтобы дерево не повредилось по дороге.

Ванька кивнул.

— Хорошо.

Я выпрямился, обвёл их всех взглядом.

— Егорка будет направлять вас, когда меня нет. Он знает, что делать, слушайте его, как меня. Вопросы?

Митька поднял руку.

— А когда начинаем?

— Завтра утром, — ответил я. — Сегодня я иду в Слободу, договариваюсь со столяром и кузнецом, завтра вы начинаете доставку. У нас пять дней до возвращения Тихона, за это время мы должны собрать двадцать бочек.

Гришка присвистнул.

— Двадцать бочек за пять дней? Это… много.

— Много, — согласился я. — Но возможно, если мы будем работать слаженно, как один, не как десять отдельных людей, мы справимся. Понятно?

Они кивнули, и в их глазах я увидел решимость.

Хорошие ребята, они готовы пахать, если знают, что их труд оценят.

— Ещё одно, — добавил я. — Еда от Серапиона — это три раза в день, каша, хлеб, иногда рыба. Вы будете есть в трапезной монастыря, как трудники, Серапион уже согласился.

Ванька улыбнулся.

— Три раза в день? Да мы дома столько не едим!

Несколько пацанов засмеялись, и атмосфера стала легче.

Я улыбнулся.

— Тогда работайте так, чтобы заслужить эту еду.

Егорка подошёл ко мне, когда пацаны разошлись по двору, готовясь к завтрашнему дню.

— Ты хорошо их организовал, — сказал он тихо. — Они слушают тебя, как командира.

Я покачал головой.

— Я не командир. Не приказываю, а показываю, что их работа важна, и плачу за неё справедливо. Вот и вся хитрость.

Егорка усмехнулся.

— Хитрость… Мирон, ты знаешь, что делаешь, я вижу это, ты строишь что-то большое, не просто бочки, а… другой порядок. Систему, как ты говоришь.

Я кивнул.

— Да, систему, и артель — это её часть, без них я ничего не сделаю, а с ними я могу сделать всё.

Егорка посмотрел на меня долго.

— А ты сам? Ты же понимаешь, что идёшь в Слободу один. После того, что было с Касьяном на причале, это опасно.

Я вздохнул.

— Понимаю, но Касьян не тронет меня днём, он будет ждать удобного случая.

Егорка нахмурился.

— А если он не будет ждать? Если он решит действовать сейчас?

Я посмотрел на него прямо.

— Тогда я буду бежать, не геройствовать, просто бежать, Серапион так и велел.

Егорка кивнул медленно.

— Ладно, но будь осторожен, Мирон, мы все тут на тебя рассчитываем.

Я положил руку на его плечо.

— Буду осторожен, обещаю.

Артель сформирована, роли распределены, логистика налажена.

Теперь нужно закрепить цепочку — столяр, кузнец, бондарь.

Первый шаг — столяр.

Внутренний голос Глеба был спокоен:

'Ты больше не платишь рыбой и медью, ты платишь стабильным серебром, это меняет правила игры, люди будут работать на тебя, потому что ты надёжен.

Но надёжность нужно подтвердить делом.

Идём'.

Я вышел из ворот монастыря и направился в Слободу.

Слобода встретила меня шумом и запахами — дыма от печей, навоза от конюшен, кожи из дубилен. Всё это смешивалось в единый, тяжёлый аромат города, который жил своей жизнью, не замечая меня.

Я шёл по краю главной улицы, держась ближе к стенам домов, избегая центра, где толпились купцы, стражники, люди Касьяна.

Не привлекать внимания, делать дело быстро, уходить.

Столярная мастерская располагалась на окраине Слободы, там, где дома становились реже, а между ними появлялись пустыри, заросшие бурьяном.

Я нашёл её по стуку топора и запаху свежей стружки — низкое строение с покосившейся крышей, у которого стояли штабеля досок, брёвна, чурки.

Я остановился у входа, оглядываясь — никого рядом, только столяр, работающий во дворе.

Он был пожилым мужиком с седой бородой, в заляпанном стружкой фартуке, и рубил топором чурку на короткие отрезки, методично, размеренно, как человек, который делал это всю жизнь.

— Добрый день, — окликнул я.

Столяр поднял голову, прищурился, разглядывая меня.

— День добрый, — ответил он хрипло. — Что надо?

Я подошёл ближе, остановился на почтительном расстоянии.

— Мне нужно купить дерево, доски и чурки, для монастыря.

Столяр воткнул топор в колоду, вытер руки о фартук.

— Для монастыря? — Он посмотрел на меня внимательнее. — Ты монах?

Я покачал головой.

— Нет, я работаю на Обитель по поручению игумена Серапиона, мне нужно дерево для ремонта амбара.

Столяр кивнул медленно, его глаза были осторожными.

— Амбар… Сколько надо?

Я достал из-за пояса свёрнутую бересту, на которой углём были написаны цифры.

— Двадцать досок, толщиной в палец, длиной в локоть, и сорок чурок дубовых, колотых, такого же размера.

Столяр взял бересту, разглядывал её, щурясь, затем посмотрел на меня.

— Странный амбар, если ему нужны такие доски, обычно для амбара берут толстые, а эти — тонкие.

Я пожал плечами.

— Не для стен, для внутренних полок, игумен хочет хранить зерно по-новому, раздельно.

Столяр кивнул, но в его глазах оставалась настороженность.

— А почему не Прошка-бондарь? Он обычно делает всю тару для монастыря.

Я встретил его взгляд спокойно.

— Прошка делает бочки, а мне нужны доски, это не его работа, а ваша.

Столяр помолчал, затем сказал тихо:

— Касьян не любит, когда кто-то торгует с монастырём в обход его людей, ты знаешь это?

Я кивнул.

— Знаю, но я не покупаю ничего запретного, доски и чурки — это обычный товар, вы продаёте его всем, кто платит, правильно?