Столяр вздохнул.
— Правильно, но если Касьян узнает, что я продал тебе дерево, которое ты потом пустишь на бочки…
Он замолчал, не договорив.
Я наклонился вперёд, понизив голос.
— Мы покупаем у вас древесину для ремонта монастырского амбара. Наше дело, куда мы её потом пустим. Вы продаёте доски, а не бочки. Касьян не может запретить вам продавать доски, это не его товар.
Столяр посмотрел на меня долго, оценивающе.
— Ты умный мальчишка, но Касьян не дурак, он поймёт, что к чему.
— Поймёт, — согласился я. — Но когда поймёт, будет уже поздно. У вас будут деньги, а у нас — доски, и он ничего не сможет сделать. Потому что формально вы ничего не нарушили.
Столяр усмехнулся, качая головой.
— Что такое формально? Ты говоришь, как купец, а не как монах.
— Говорил же — я не монах, — ответил я. — Я поверенный Обители по этому делу.
Столяр задумался, затем спросил:
— Сколько платишь?
Я достал из кармана три серебряных монеты — часть тех денег, что дал мне Серапион.
— Два рубля за всё, авансом, сегодня, без торга.
Столяр взял монеты, взвесил их на ладони, прикусил одну, проверяя.
— Два серебряных рубля… — Он посмотрел на штабеля досок у стены мастерской. — У меня есть подходящее дерево, я могу подготовить всё за два дня.
Я покачал головой.
— Мне нужно завтра, к обеду.
Столяр моргнул.
— Завтра? Это быстро, мне придётся работать всю ночь.
Я достал ещё одну монету — серебряную, последнюю из тех, что дал Серапион на столяра.
— Три рубля серебром, завтра к обеду, мои люди приедут и заберут всё.
Столяр посмотрел на монеты, затем на меня.
— Три рубля… — Он кивнул медленно. — Хорошо, будет готово.
Я протянул ему монеты, и он взял их, спрятал за пояс.
— Только одно условие, — добавил я. — Если кто-то спросит, вы продали доски для ремонта амбара Обители. Не для бочек, не для Прошки — для амбара, понятно?
Столяр кивнул.
— Понятно, для амбара.
Я кивнул, развернулся, чтобы уйти, но столяр окликнул меня:
— Мальчишка!
Я обернулся.
— Да?
Столяр смотрел на меня серьёзно.
— Будь осторожен, Касьян не прощает тех, кто обходит его. Даже если по сути ты прав, он найдёт способ добраться до тебя.
Я кивнул.
— Знаю, но спасибо за предупреждение.
Я вышел со двора мастерской и направился обратно в Слободу, к кузнице.
Ну что ж, первый этап пройден, столяр согласился.
Три рубля серебром вместо двух, но это того стоило, скорость важнее экономии.
Завтра мои люди заберут доски и чурки, привезут их в монастырь, и никто не сможет сказать, что мы нарушили правила Касьяна.
Мы покупаем дерево, а не бочки.
Формально всё чисто.
Память Глеба всплыла — логистические схемы, цепочки поставок, способы обхода монополий.
Разбить процесс на части, сделать так, чтобы каждая часть выглядела невинно, а вместе они давали нужный результат.
Классика.
Но Касьян не дурак, он поймёт рано или поздно.
Нужно действовать быстро, пока он не успел среагировать.
Я ускорил шаг, направляясь к кузнице.
Второй этап — железо.
Слобода. Улица.
Пока я шёл к кузнице, кто-то наблюдал за мной — с крыши дома, с угла улицы, незаметно, профессионально.
Человек в потёртом кафтане, с ножом за поясом, один из людей Касьяна.
Он видел, как я вышел из мастерской столяра, видел, как столяр прятал монеты за пояс, и всё понял.
Он развернулся и быстро пошёл в противоположную сторону, к дому Касьяна.
Касьян должен знать.
Мальчишка Заречного что-то задумал.
* * *
Мальчишка заказал железо.
После досок у столяра — железо у кузнеца.
Он собирает сырьё для бочек.
Касьян должен знать немедленно.
Он развернулся и быстро пошёл по переулку, направляясь к дому Касьяна.
Касьян сидел за столом, разглядывая лист бумаги, на котором были записаны имена купцов, приезжающих на Ярмарку.
Савва собирает их всех — столичных, богатых.
Хорошо.
Чем больше купцов, тем больше возможностей.
И тем больше шансов поймать этого мальчишку Заречного на чём-то.
Дверь открылась, и в комнату вошёл человек в потёртом кафтане, запыхавшийся, встревоженный.
— Касьян, — выдохнул он. — У меня новости.
Касьян поднял голову.
— Говори.
— Мальчишка Заречного был у столяра, покупал доски и чурки, платил серебром, три монеты.
Касьян нахмурился.
— Доски? Для чего?
— Говорил, что для ремонта амбара в монастыре, — ответил человек. — Но я видел, какие доски он заказал: тонкие, как для клёпок.
Касьян сжал кулаки.
— Продолжай.
— Потом он пошёл к кузнецу, покупал железные полосы, сорок штук, платил полтора рубля серебром, авансом.
Касьян встал резко, его стул с грохотом упал назад.
— Железо… — прошипел он. — Он собирает сырьё для бочек, обходит Прошку, обходит меня.
Человек кивнул.
— Так и есть, он умный, не покупает готовые бочки, покупает сырьё по отдельности.
Касьян прошёлся по комнате, его лицо было красным от гнева.
— Мальчишка думает, что он хитрее меня, думает, что может разбить процесс на части.
Он повернулся к человеку.
— Где он сейчас?
— Шёл к окраине, к часовне, наверное, к Прошке.
Касьян кивнул.
— Иди за ним, следи, но не трогай. Я хочу знать, что он скажет Прошке, хочу знать всю его игру.
Человек кивнул и вышел.
Касьян остался один, стоя у окна, глядя на улицу.
Мальчишка Заречного умён.
Слишком умён.
Он обходит меня, используя формальности.
Но я найду способ остановить его.
Савва хочет, чтобы я поймал его на Ярмарке, но, может быть, мне не нужно ждать так долго.
Может быть, я могу действовать сейчас.
Он повернулся к столу, взял лист бумаги, на котором были записаны счета кузнеца.
Счета.
Кузнец ведёт учёт всех заказов.
Если мальчишка заказал железо, это записано.
И я могу использовать это.
Касьян усмехнулся, складывая лист.
Пусть мальчишка думает, что он выиграл.
Но игра только начинается.
* * *
Колодец у часовни стоял на окраине Слободы, там, где дома кончались и начиналось поле, заросшее бурьяном.
Я помнил это место — здесь я впервые встретил Прошку Бондаря, когда искал способ сделать бочки для Тихона, и здесь же Прошка отказал мне, боясь Касьяна.
Но тогда я предлагал ему работать напрямую.
Теперь я предлагаю другое.
Я подошёл к колодцу и увидел его — Прошку, сидящего на краю сруба, смотрящего на дорогу.
Он был невысоким, жилистым мужиком лет сорока, с рыжей бородой и умными, осторожными глазами.
Когда он увидел меня, выражение его лица не изменилось, но я заметил, как он напрягся, как рука его инстинктивно дёрнулась к поясу, где висел нож.
— Заречный, — сказал он хрипло, выпуская дым. — Ты опять?
Я остановился в нескольких шагах от него, держа руки на виду.
— Опять, — ответил я спокойно. — Но на этот раз с другим предложением.
Прошка усмехнулся, качая головой.
— Я уже говорил тебе: я не могу работать на монастырь, Касьян убьёт меня, если узнает.
Я кивнул.
— Помню, и я не прошу тебя работать на монастырь, Прошка. Я прошу тебя работать у монастыря, это разница.
Прошка нахмурился.
— Объясни.
Я подошёл ближе, присел на корточки рядом с ним, взял палку и начал чертить на земле схему — три прямоугольника, соединённые стрелками.
— Касьян контролирует готовую бочку, правильно? — спросил я, указывая на последний прямоугольник. — Ты делаешь бочку, продаёшь её, он берёт с тебя долю.
Прошка кивнул медленно.
— Правильно.
— Но бочка делается в три этапа, — продолжил я, указывая на схему. — Столяр делает клёпки и донья, кузнец делает обручи, ты собираешь всё вместе, верно?
Прошка кивнул снова.
— Верно, но что с того?
