Водный барон. Том 1 (СИ) - Лобачев Александр

Я постучал пальцем по первым двум прямоугольникам.

— Я уже купил сырьё, Прошка, доски и чурки у столяра, железные полосы у кузнеца, всё это уже оплачено и будет доставлено в монастырь завтра.

Прошка моргнул.

— Ты… купил сырьё?

— Да, — я кивнул. — И мне нужны не готовые бочки, а твои руки, я хочу, чтобы ты собрал бочки из нашего сырья, на нашей территории, это называется давальчина.

Прошка посмотрел на меня долго, затем сказал медленно:

— Давальчина… Ты хочешь, чтобы я работал не на себя, а на вас, собирая ваши бочки из вашего дерева и вашего железа?

— Именно, — ответил я. — Ты не продаёшь бочку, ты продаёшь свою работу, свои руки, своё умение. Касьян не может взять с тебя долю, потому что бочка не твоя, она наша.

Прошка задумался, затем спросил:

— А если Касьян придёт ко мне и спросит, почему я работаю на монастырь?

— Скажешь правду, — ответил я. — Ты оказываешь услугу по сборке тары на защищённой территории Обители, из давальческого сырья, ты не продаёшь бочки, ты продаёшь работу, закон ты не нарушаешь.

Прошка выпустил дым, разглядывая схему на земле.

— Хитро, — пробормотал он. — Но Касьян не дурак, он поймёт, что к чему.

— Поймёт, — согласился я. — Но когда поймёт, будет поздно. У тебя будут деньги, у нас — бочки, и он ничего не сможет сделать, потому что ты работал не на бондарном рынке, а как наёмный рабочий на территории Обители.

Прошка посмотрел на меня долго, оценивающе.

— Сколько платишь?

Я достал из-за пояса кожаный мешочек, высыпал на край сруба колодца несколько серебряных монет.

— Полсеребра за каждую собранную бочку, — сказал я. — Если ты соберёшь двадцать бочек за пять дней, получишь десять рублей серебром, это больше, чем ты зарабатываешь у Касьяна за месяц.

Прошка взял одну монету, взвесил её на ладони.

— Десять серебром… — Он посмотрел на меня. — Но я один не соберу двадцать бочек за пять дней, это невозможно, мне нужно время на каждую бочку — колку чурок, подгонку клёпок, стягивание обручами, это целый день на одну бочку.

Я кивнул.

— Знаю. Поэтому я дам тебе помощников. У меня есть артель — десять мальцов, они будут делать черновую работу под твоим надзором, колоть чурки, обрабатывать заготовки, ты будешь только сборку делать, понял?

Прошка моргнул.

— Ты хочешь, чтобы я учил твоих мальцов бондарному делу?

— Да, — ответил я. — Учи их, Прошка, они быстро схватывают, Егорка руководит ими, он толковый парень, под твоим надзором они будут делать заготовки, а ты — собирать из них бочки, так мы ускорим процесс в несколько раз.

Прошка задумался, затем сказал:

— А если они испортят сырьё? Если заготовки будут негодными?

— Это твоя ответственность, — ответил я. — Ты надзираешь за ними, проверяешь качество. Если заготовка плохая, бракуешь её, мы привезём новое сырьё, но за бракованную бочку я не плачу.

Прошка кивнул медленно.

— Справедливо.

Он посмотрел на монеты, затем на меня.

— А когда начинать?

— Завтра вечером, — ответил я. — Сырьё приедет днём, мои люди его разгрузят и подготовят. Вечером ты приходишь в монастырь, берёшь свой инструмент, начинаешь обучать пацанов и собирать первые бочки.

Прошка задумался надолго, и я видел, как он взвешивает риски, считает выгоду, оценивает опасность.

Десять серебра за пять дней против возможной мести Касьяна.

Защищённая территория Обители против открытого конфликта.

Давальчина против прямой торговли.

Прошка вздохнул, забрал монеты со сруба и спрятал их за пояс.

— Хорошо, — сказал он. — Я согласен, завтра вечером буду в монастыре.

Я выдохнул, чувствуя, как внутри что-то расслабляется.

Третий этап пройден.

Прошка согласился.

Схема сработала.

— Спасибо, Прошка, — сказал я, вставая. — Ты не пожалеешь.

Прошка усмехнулся.

— Надеюсь, что не пожалею, но если Касьян придёт ко мне с ножом, я скажу, что ты заставил меня.

Я усмехнулся.

— Говори что хочешь, главное — работай хорошо.

Я развернулся, направляясь обратно в Слободу.

Все три этапа пройдены.

Столяр, кузнец, бондарь — все согласились.

Схема работает.

Разбить процесс на части, обойти монополию, собрать на защищённой территории.

Классика логистики.

Память Глеба всплыла — цепочки поставок, аутсорсинг, давальческие схемы.

Не владей производством, владей координацией.

Не покупай готовый продукт, покупай сырьё и услуги по отдельности.

Это дешевле, быстрее, гибче.

И обходит монополию.

Я ускорил шаг, направляясь к воротам Слободы.

Завтра начинается работа.

Пять дней до возвращения Тихона.

Двадцать бочек.

Мы успеем.

Человек в потёртом кафтане стоял в тени дома, наблюдая, как Мирон уходит от колодца.

Он видел всю встречу с Прошкой, видел схему на земле, видел монеты.

Мальчишка заключил сделку с Прошкой.

Давальчина.

Он обошёл Касьяна полностью.

Столяр, кузнец, бондарь — все работают на него.

Человек развернулся и быстро пошёл обратно в Слободу, к дому Касьяна.

Касьян должен знать немедленно.

Схема полная.

Мальчишка выиграл.

Пока.

Касьян сидел за столом, когда человек в потёртом кафтане вошёл, запыхавшийся.

— Касьян, — выдохнул он. — Мальчишка был у Прошки, у колодца.

Касьян выпрямился.

— И?

— Они заключили сделку, — ответил человек. — Давальчина, Прошка будет собирать бочки из сырья мальчишки, на земле монастыря, полсеребра за бочку.

Касьян сжал кулаки, его лицо побагровело.

— Давальчина… — прошипел он. — Мальчишка обошёл меня полностью. Столяр, кузнец, бондарь — все работают на него.

Он встал резко, прошёлся по комнате.

— Он умён, слишком умён, он разложил дело на части, никто ничего не нарушил, но вместе они создают бочки в обход меня.

Человек кивнул.

— Что будем делать?

Касьян остановился у окна, глядя на улицу.

Мальчишка думает, что он выиграл.

Думает, что формальности защитят его.

Но Касьян придумал способ.

Счета.

У кузнеца есть учётные записи, где записаны все заказы.

Если он заберет этои записи, то сможет доказать, что мальчишка заказывал железо для обручей, а не для ремонта ворот.

Это не улика, но это зацепка.

Ниточка.

И Касьян потянет за неё.

Касьян повернулся к человеку.

— Иди к кузнецу, скажи, что я хочу видеть его записи, все записи за последний месяц.

Человек кивнул.

— А если он откажется?

Касьян усмехнулся.

— Он не откажется. Скажи ему, что это проверка для Саввы, что мы проверяем, кто платит налоги честно, а кто нет. Он испугается и отдаст записи.

Человек кивнул и вышел.

Касьян остался один, стоя у окна.

Мальчишка Заречного умён.

Но недостаточно умён, чтобы понять, что каждая сделка оставляет след.

Счета.

Учёт.

Записи.

Надо найти ниточку, ведущую к нему.

И потянуть за неё.

Он усмехнулся, глядя на улицу.

Игра только начинается, мальчишка.

Только начинается.

Прошка Бондарь появился у ворот монастыря, когда солнце уже село, и двор был освещён факелами.

Он шёл медленно, неуверенно, оглядываясь по сторонам, держа в руках кожаный мешок с инструментами — стругом-скобелем, теслом, молотком, всем, что нужно бондарю для работы.

Я встретил его у ворот.

— Прошка, — сказал я. — Заходи, не бойся.

Прошка кивнул, прошёл внутрь, и Дядька закрыл ворота за ним с глухим стуком.

Мы прошли через двор, где у дальней стены лежала гора колотых чурок и досок — всё сырьё, что привезли пацаны днём от столяра, аккуратно сложенное, готовое к работе.

Рядом лежали железные полосы от кузнеца — сорок штук, ровных, одинаковой длины, блестящих в свете факелов.

Прошка остановился, разглядывая сырьё, и я увидел, как его лицо меняется — от настороженности к профессиональному интересу.