Водный барон. Том 1 (СИ) - Лобачев Александр

Он присел на корточки, взял одну чурку, покрутил в руках, постучал по ней костяшками пальцев, прислушиваясь к звуку.

— Дуб, — пробормотал он. — Хороший, сухой, без гнили.

Он взял доску, разглядел её на свет.

— Липа, тонкая, ровная, для клёпок подойдёт.

Он поднялся, подошёл к железным полосам, взял одну, согнул, проверяя гибкость.

— Железо хорошее, ковкое, для обручей годится.

Он обернулся ко мне.

— Сырьё действительно хорошее, ты не обманул, но собрать из этого двадцать бочек за пять дней… — Он покачал головой. — Это невозможно для одного человека, мне понадобится целый день на одну бочку.

Я кивнул, повернулся к краю двора, где стояла артель — десять пацанов, с Егоркой во главе, ожидающие.

— Прошка, познакомься с твоими помощниками.

Прошка посмотрел на пацанов, затем на меня.

— Это твоя артель?

— Да, — ответил я. — Они будут делать черновую работу под твоим надзором, ты учишь их, они делают заготовки, ты собираешь из них бочки.

Прошка подошёл к пацанам, оглядывая их оценивающим взглядом.

— Кто из вас умеет работать руками?

Гришка поднял руку.

— Я колол дрова всю жизнь, топор держу крепко.

Митька кивнул.

— Я работал на кузнице, знаю, как с железом обращаться.

Прошка кивнул медленно, затем посмотрел на Егорку.

— А ты кто?

— Егорка, — ответил тот. — Я помощник Мирона, координирую артель.

Прошка усмехнулся.

— Координируешь… Ладно, посмотрим, как вы координируете колку чурок.

Он подошёл к горе сырья, достал из мешка тесло и струг-скобель, положил их на край стола.

— Слушайте, — сказал он, повышая голос, чтобы все слышали. — Бочка делается в несколько приемов: колка чурок, обработка заготовок, подгонка клёпок, сборка остова, стягивание обручами, обжиг и клеймение.

Он взял чурку, показал её пацанам.

— Первое — колка, чурка колется топором на четыре части, потом каждая часть обрабатывается теслом, чтобы получилась заготовка клёпки — дуга, выгнутая, ровная.

Он взял топор, одним ударом расколол чурку надвое, затем ещё раз — на четыре части.

— Вот так, быстро, точно, без сколов.

Пацаны смотрели внимательно.

Прошка взял одну четвертинку, положил на колоду, взял тесло и начал обрабатывать её — снимая лишнее дерево, формируя дугу, методично, уверенно.

— Тесло работает вдоль волокон, снимаешь тонкими слоями, не спеша, если поторопишься — расколешь заготовку, и она пойдёт в брак.

Он закончил, показал пацанам готовую заготовку — выгнутую, гладкую, ровную.

— Вот так должна выглядеть заготовка клёпки, десять таких заготовок — и можно собирать остов бочки.

Гришка кивнул.

— Понял, дайте попробовать.

Прошка протянул ему топор и тесло.

— Пробуй.

Гришка взял чурку, расколол её топором — неуверенно, но правильно, затем взял тесло и начал обрабатывать четвертинку.

Прошка стоял рядом, наблюдая, поправляя.

— Не спеши, веди тесло вдоль волокон, не поперёк, так, правильно, ещё немного…

Гришка работал медленно, осторожно, и через несколько минут у него получилась первая заготовка — кривоватая, но годная.

Прошка взял её, осмотрел, кивнул.

— Сойдёт, для первого раза неплохо, делай ещё девять таких, и у нас будет набор для одной бочки.

Гришка усмехнулся.

— Девять… Это надолго.

— Надолго, — согласился Прошка. — Поэтому ты не один, остальные будут помогать тебе, одни колют, другие обрабатывают.

Он повернулся к остальным пацанам.

— Разделитесь: пять человек колют чурки, пять обрабатывают теслом, работаете по очереди, меняетесь, чтобы руки не устали, понятно?

Пацаны кивнули и разошлись к сырью.

Работа началась.

Топоры стучали по чуркам, тёсла скребли по дереву, стружка летела во все стороны, факелы освещали двор, и я стоял в стороне, наблюдая.

Прошка ходил между пацанами, поправляя, показывая, объясняя — терпеливо, методично, как настоящий мастер.

Егорка стоял рядом со мной, глядя на работу.

— Он хороший учитель, — сказал он тихо. — Они учатся быстро.

Я кивнул.

— Прошка знает своё дело, и он видит, что мы платим честно, поэтому старается.

Егорка усмехнулся.

— Ты думаешь обо всём, Мирон, даже о том, как разжечь в мастере усердие.

Я пожал плечами.

— Это не хитрость, Егорка, это справедливость, хорошая работа заслуживает хорошей платы, если платишь честно, люди работают честно.

Прошка подошёл к нам, вытирая руки о фартук.

— Они схватывают быстро, — сказал он, кивая на пацанов. — К полуночи мы сделаем заготовки для трёх-четырёх бочек, завтра я начну собирать остовы.

Я кивнул.

— Хорошо, но есть загвоздка: у нас пять дней, нам нужно двадцать бочек, три-четыре бочки в день — это медленно.

Прошка вздохнул.

— Знаю, но быстрее я не могу, сборка остова, стягивание обручами, обжиг — это занимает время, нельзя торопиться, иначе бочка развалится.

Я посмотрел на пацанов, работающих у сырья, затем на Прошку.

— А если разделить процесс ещё сильнее? — спросил я. — Одна группа делает заготовки, другая собирает остовы под твоим надзором, третья стягивает обручами, ты контролируешь сборку и обжиг.

Прошка задумался.

— Это… возможно, но им нужно научиться собирать остов, это сложная работа.

— Научишь? — спросил я.

Прошка посмотрел на меня долго, затем кивнул.

— Научу, но не всех, только двух-трёх толковых, остальные пусть делают заготовки.

Я кивнул.

— Договорились.

Артель пахала до полуночи, делая заготовки под руководством Прошки.

К концу ночи у нас было готово сорок заготовок клёпок — достаточно для четырёх бочек.

Пацаны ушли спать в трапезную, где Серапион выделил им место.

Прошка остался ещё на час, собирая первый остов из готовых заготовок — методично, тщательно, подгоняя каждую клёпку, стягивая их временным обручем.

Я наблюдал за ним, запоминая движения, последовательность, детали.

Это искусство, а не просто ремесло.

Каждая клёпка должна встать на своё место, иначе бочка развалится.

Прошка закончил, выпрямился, вытирая пот со лба.

— Первый остов готов, — сказал он устало. — Завтра довершу, стяну обручами, обожгу.

Я кивнул.

— Спасибо, Прошка, отдыхай, завтра продолжим.

Прошка кивнул, забрал свой инструмент и ушёл через ворота в темноту.

Пацаны проснулись рано, позавтракали в трапезной — кашей, хлебом, молоком, всем, что обещал Серапион, — и разошлись по заданиям.

Двое — Митька и Сенька — отправились к кузнецу за новой партией железа.

Четверо — к столяру за новым сырьём.

Остальные четверо остались на дворе, продолжая делать заготовки из вчерашнего сырья.

Егорка координировал их, я наблюдал.

К вечеру двор монастыря был полон работы.

У дальней стены лежали новые штабеля чурок и досок, привезённые от столяра.

Рядом — железные полосы от кузнеца, вторая партия.

Четверо пацанов, оставшихся на дворе, сделали ещё тридцать заготовок клёпок — работали быстрее, увереннее, уже без надзора Прошки.

Прошка пришёл вечером, увидел готовые заготовки, и его лицо расплылось в улыбке.

— Молодцы, — сказал он Гришке. — Вы научились, теперь я могу заняться только сборкой.

Он взял готовые заготовки, начал собирать второй остов, затем третий.

Я подошёл к нему.

— Прошка, нам нужно ускориться, научи двоих пацанов собирать остовы, ты будешь только финальную стяжку и обжиг делать.

Прошка кивнул.

— Хорошо, позови Гришку и Митьку, они толковые.

Гришка и Митька подошли, и Прошка начал учить их собирать остов — медленно, терпеливо, показывая, как держать клёпки, как подгонять их друг к другу, как стягивать временным обручем.

Они учились быстро, делали ошибки, исправляли их, и к концу вечера у них получился первый остов — кривоватый, но годный.

Прошка осмотрел его, кивнул.

— Сойдёт, делайте ещё, я буду проверять.