Водный барон. Том 2 (СИ) - Лобачев Александр

Он достал из кармана свисток — маленький, костяной, на кожаном шнурке.

— Вот. Возьми. Если ушкуйники нападут открыто, всей бандой, днем или на закате — свисти трижды. Громко. Мы услышим, если будем поблизости. Придем.

Я взял свисток, повесил на шею.

— А если нападут ночью? Тихо?

Ратмир пожал плечами.

— Тогда зажги сигнальный костер на причале. Высокий, яркий. Мы увидим издалека. Но доберемся не сразу. Успеешь продержаться?

Я усмехнулся.

— Постараюсь.

Ратмир кивнул.

— Вот и хорошо. А теперь иди, Заречный. У меня дела.

Он ушел. Дверь закрылась.

Я стоял, глядя на черную метку в руке.

Егорка подошел, тихо спросил:

— Что теперь?

Я усмехнулся.

— Теперь защищаемся сами.

Я засунул метку за пояс, повернулся к Слободе.

— Идем. Много работы.

Мы шли обратно. Я думал, просчитывал варианты.

Воевода дал политическую защиту. Но не физическую. Это значит — я один против банды. Нужна система безопасности. Дозоры, ловушки, сигнализация.

Я усмехнулся.

В прошлой жизни я работал с безопасностью логистических объектов. Склады, контейнерные терминалы. Знаю, как их защищать.

Я повернулся к Егорке.

— Сегодня же начинаем строить оборону. Дозоры, натянутые веревки с колокольчиками, ловушки на подходах. Превращаем причал в крепость.

Егорка кивнул.

— Понял. Что еще?

Я подумал.

— Нужен «язык». Живой свидетель. Кто-то из ушкуйников, кого мы поймаем и допросим. Узнаем их планы, слабости, место базы.

Егорка усмехнулся жестко.

— Я умею допрашивать.

Я кивнул.

— Знаю. Поэтому ты будешь главным по безопасности. А я — по стратегии.

Мы дошли до причала. Рабочие уже собрались, смотрели на тонущую «Стерлядку».

Я подозвал всех.

— Слушайте! С этой ночи вводим новые правила. Ночью — обязательные дозоры. По двое. Смена каждые три часа. Если кто-то подозрительный приближается — бить тревогу, не геройствовать.

Прошка поднял руку.

— А если нападут всей бандой?

Я усмехнулся.

— Тогда жечь сигнальный костер. Стрельцы придут. Но до этого — держать оборону, защищать склады и коптильни.

Рабочие кивнули, серьезные, напряженные.

Я повернулся к Егорке.

— Начинаем строить систему. Сегодня. Сейчас. К ночи всё должно быть готово.

Егорка кивнул.

— Будет готово.

Я посмотрел на черную метку, засунутую за пояс.

«Касьян. Савва. Ушкуйники. Вы объявили войну».

Я усмехнулся.

«Хорошо. Я принимаю. Но это будет не та война, которую вы ожидали».

Работа началась.

— Сегодня же начинаем строить оборону. Дозоры, ловушки, сигнализация. И ловим «языка» — кого-нибудь из ушкуйников. Живым. Допросим, узнаем их планы.

Егорка кивнул.

— Я уже думал об этом. Знаешь, где они базируются?

Я покачал головой.

— Нет. Но могу предположить. Где-то на реке, в укромном месте. Старое русло, заброшенный залив, глухие протоки. Место, где можно спрятать лодки и людей.

Егорка задумался.

— Глухие Протоки. За Старым Мостом. Там заросли, острова, никто не ходит. Идеальное место для бандитов.

Я кивнул.

— Возможно. Но сейчас это не важно. Сначала защищаемся. Потом — нападаем.

Мы дошли до причала. Рабочие уже начали строить оборону. Прошка вбивал колья по периметру, натягивал веревки. Ванька расставлял бочки с песком — на случай пожара. Семен складывал дрова для сигнального костра.

Я обошел периметр, проверяя работу. Всё было грубо, но функционально.

— Хорошо, — сказал я Прошке. — Веревки натяни на высоте колена. Привяжи к ним колокольчики. Если кто-то споткнется ночью — услышим.

Прошка кивнул, продолжая работать.

Я подошел к месту, где будет сигнальный костер. Куча дров, облитая смолой. Рядом — факел, готовый к поджогу.

— Егорка, назначь ответственного за костер. Того, кто в случае нападения первым делом поджигает. Не героем быть, а сигнал подать.

Егорка кивнул.

— Будет Ванька. Он быстрый.

Я обошел коптильни, склады, избу. Всё было уязвимо. Деревянные стены, соломенные крыши, бочки с легковоспламеняющейся щепой.

«Если ушкуйники нападут всерьез, с факелами — сгорит всё за минуты».

Я сжал кулаки.

«Нужно не дать им возможности поджечь. Встретить на подступах. Остановить до того, как доберутся до построек».

Я вернулся к Егорке.

— Сколько у нас надежных людей? Тех, кто не убежит при виде разбойников?

Егорка подумал.

— Я. Прошка. Семен. Ванька — может быть, если не струсит. Итого четверо.

Я кивнул.

— Мало. Но хватит для дозоров. По двое на смену. Три часа дежурства, три часа отдыха.

Егорка кивнул.

— Понял. Начинаем сегодня?

Я кивнул.

— Да. С сегодняшней ночи. Я возьму первую смену с Прошкой. Ты — вторую с Семеном. Ванька — третью с кем-то еще, кого найдешь.

Егорка усмехнулся.

— Мирон, ты же через неделю уезжаешь в Академию. Там испытание, обучение. Тебе нужны силы.

Я усмехнулся.

— Поэтому и беру первую смену. Высплюсь перед рассветом. А ночью — самое опасное время. Хочу быть на посту.

Егорка кивнул, не споря.

Мы работали до вечера. К закату причал превратился в укрепленный лагерь. Веревки с колокольчиками по периметру. Бочки с песком возле каждого строения. Сигнальный костер готов к поджогу. Факелы расставлены на видных местах.

Я стоял в центре, осматривая результат.

«Не крепость, но лучше, чем ничего. Теперь ушкуйники не смогут подкрасться незаметно. Споткнутся о веревки, разбудят нас. Выиграем несколько секунд — может, этого хватит».

Агафья принесла ужин. Мы ели молча, напряженно. Рабочие переглядывались, нервничали.

Прошка спросил:

— Хозяин, а если они придут всей бандой? Человек десять, пятнадцать?

Я посмотрел на него спокойно.

— Тогда не геройствуем. Жжем костер, свистим, держим оборону до прихода стрельцов. Главное — выиграть время.

Прошка кивнул, но лицо оставалось бледным.

Я встал, обратился ко всем.

— Слушайте. Я понимаю, вы боитесь. Это нормально. Ушкуйники — опасные люди. Убийцы, головорезы.

Я посмотрел на каждого.

— Но вы не одни. Мы — команда. Артель. Мы защищаем не просто землю. Мы защищаем наш дом, наш заработок, наше будущее.

Я указал на коптильни.

— Если сдадимся — потеряем всё. Работу, деньги, надежду. Ушкуйники разграбят, сожгут, убьют. И никто не остановит их.

Я сжал кулак.

— Но если устоим — покажем всем: с нами нельзя так. Мы не жертвы. Мы бойцы.

Рабочие молчали, но в глазах появилась решимость.

Я кивнул.

— Хорошо. Расходитесь. Отдыхайте. В полночь начинается первая смена.

Ночь накрыла причал. Я сидел у костра с Прошкой, держа в руках топор. Прошка сжимал багор — длинный шест с крюком, который рыбаки использовали для вытаскивания сетей.

Мы молчали, слушали ночь. Лягушки квакали у реки. Ветер шелестел в ивах. Вдали ухала сова.

Тишина.

Я смотрел в темноту, вслушивался, настороженный.

«Придут ли сегодня? Или ждут другого момента?»

Я усмехнулся про себя.

«Не важно. Я готов. Мы готовы».

Часы тянулись медленно. Ничего не происходило.

В три ночи нас сменили Егорка с Семеном. Я пошел спать, но сон был чутким, поверхностным.

Утро встретило меня усталостью и облегчением.

Ничего не случилось. Пока.

Но война продолжалась.

Четвертая ночь дозоров. Я уже привык к недосыпу — спал урывками, по три часа между сменами. Тело ныло от усталости, но разум оставался острым, настороженным.

Мы с Прошкой сидели в тени у склада, укрытые от лунного света. Я выбрал это место специально — отсюда видно весь периметр, но нас самих не видно. Прошка держал багор, я — топор. Оба молчали, слушали ночь.

Была вторая половина ночи, самое темное время, когда луна уже зашла, а рассвет еще не начался. Идеальное время для нападения.

И я не ошибся.

Тихий звон. Один колокольчик, на дальнем конце периметра, у границы с зарослями ивняка.