Я шагнул к Сергио. Он лежал на полу, не в силах пошевелить даже веком. Только глаза жили в этом каменном теле. В них читался вопрос: «Как так?»
— Ты был пешкой, Сергио, — тихо сказал я, нависая над ним. — Как и все вы. Кто сказал тебе, что я монстр? Кто сказал тебе, что моя смерть спасет мир, а не наоборот откроет врата для тварей?
Он не мог ответить. Паралич сдавил горло. Минуту рассматривал его лицо, а потом, не оборачиваясь, отдал приказ:
─ Тэйн, в подземелье их. Завтра будем разбираться, что с ними делать.
— Слушаюсь.
Тэйн поднял обездвиженного Сергио, как мешок. Парень смотрел на меня. В его взгляде была не благодарность, а непонимание. Он готовился умереть героем. А остался жить предателем в глазах своих же.
Еще двое людей Тэйна подхватили под руки Маркуса и потащили в сторону выхода.
Я поднял кинжал с пола. Рубин пульсировал, успокаиваясь. Ловушка сработала идеально. Тьма внутри меня удовлетворенно урчала. Она узнала свой инструмент и обратила его против владельца.
Когда всех увели, я остался один в лаборатории. Тишина снова воцарилась в зале, но теперь она была иной. Не напряженной, а чистой.
Я подошел к столу, провел рукой по холодной поверхности. Все кончено. Угроза, которая висела над моей головой два витка времени (один реальный, один прожитый Дашей), была нейтрализована.
Но это была только первая часть. Сергио был мечом. Но кто держал рукоять?
Грэм? Я чувствовал его запах в коридоре. Слуга, который слишком часто оказывался не в то время не в том месте. Но он лишь мелкая сошка, которую использовали, чтобы подобраться ко мне. Анабель, которая привела его в мой замок? Тоже мимо, но и ее не мешало бы проверить. Есть кто-то еще... Кто-то, кто стоял за всем этим. Кто-то, кто веками плел свою паутину, оставаясь в тени. И кого мне предстоит найти, чтобы все произошедшее не было напрасным.
Я сжал кинжал в руке. Рукоять была теплой, словно живой.
— Даша, — прошептал я.
Она ждала наверху. Она знала, что сегодня ночь решающей битвы. Она верила в меня.
Я убрал кинжал в ножны. Завтра начнется настоящая охота. А сегодня... Сегодня я должен пойти к ней. Я обещал вернуться.
Я вышел из лаборатории, запирая дверь сложным заклинанием. Коридоры спали. Замок затаил дыхание.
Поднимаясь по лестнице в свои покои, я чувствовал, как адреналин отступает, уступая место усталости. Но не той, что валит с ног. А той, что приходит после выполненной работы.
Я остановился у двери своей спальни. Вдохнул. Выдохнул. И представил ее глаза, полные нежности и беспокойства за меня. На душе сразу стало тепло и я рывком распахнул дверь своих покоев.
Глава 95
Кайл
Когда дверь в покои распахнулась, первое, что я увидел, была она.
Даша стояла у окна, завернувшись в мой темный халат, который на ней выглядел огромным, и тонкая ткань мягко струилась вдоль ее ног, касаясь пола. За ее спиной медленно светлело небо — рассвет поднимался над скалами, окрашивая облака холодным серебром, но она, казалось, даже не замечала этого света, потому что все ее внимание было устремлено на дверь.
На меня.
Она обернулась в тот самый миг, когда я переступил порог.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, и в этих нескольких секундах было больше слов, чем можно было бы сказать за целую ночь.
Я видел, как в ее глазах вспыхнуло облегчение, почти болезненное, как будто она до последнего боялась, что что-то пойдет не так.
И именно это выражение лица — эта внезапная, беззащитная радость, окончательно разорвала ту тонкую нить самообладания, которая еще удерживала меня после боя.
Она сделала шаг ко мне.
Потом еще один.
А потом уже не шла — почти бежала, и в следующее мгновение ее руки обвились вокруг моей шеи, а ее тело врезалось в меня с такой силой, будто она пыталась убедиться, что я действительно здесь, что я не призрак и не сон.
Я подхватил ее на руки прежде, чем она успела что-то сказать.
Адреналин битвы все еще гудел в крови, сердце билось слишком быстро, а осознание того, что именно она — своим рассказом, своим упрямством, своей верой — спасла мне жизнь этой ночью, накатывало волнами, смешиваясь с почти звериным облегчением.
— Я вернулся, — тихо сказал я, уткнувшись лицом в её волосы.
Но слова были уже лишними.
Она отстранилась лишь на мгновение, чтобы посмотреть на меня, и в ее взгляде вспыхнуло столько всего: страх, который она пыталась скрыть, облегчение, любовь, — что у меня перехватило дыхание.
— Я верила… — прошептала она, но голос предательски дрогнул. — Я верила, что ты вернешься. И что мне не придется вновь пережить тот ужас, как в прошлый раз, когда я увидела тебя бездыханного на полу лаборатории.
Я не стал ничего отвечать. Вместо этого притянул ее к себе и поцеловал.
Сначала резко, почти жадно, словно пытаясь стереть последние остатки страха, который она пережила этой ночью, а потом медленнее, глубже, позволяя этому поцелую сказать все то, что не помещалось в слова.
Она тихо выдохнула мне в губы, и ее пальцы вцепились в мои плечи.
Халат соскользнул с ее плеча, и я даже не заметил, в какой момент он оказался на полу.
Потом на пол упала моя рубашка, торопливо расстегнутая Дашей.
Где-то рядом тихо звякнула пряжка ремня.
Вещи исчезали одна за другой, словно переставали иметь значение, уступая место единственному, что было важно в эту секунду — теплу ее кожи под моими руками, ее дыханию, сбившемуся рядом с моим, ее тихому смеху, который прорывался сквозь наши поцелуи.
Мы двигались почти вслепую, сталкиваясь с мебелью, задевая стол, и в конце концов я просто опустил ее на постель, не выпуская из объятий.
В ее глазах больше не было тревоги. Только огонь. Только жажда, такая же, как у меня.
Она притянула меня ближе, и в этом жесте не было ни капли сомнения — только уверенность человека, который слишком хорошо знает, как легко можно потерять того, кого любишь. И потому не собирается терять ни одного мгновения. Осознание накрыло с головой, и я еще крепче прижал к себе эту смелую и сильную девушку.
За окнами медленно поднимался рассвет, но для нас время словно остановилось, растворяясь в горячем дыхании, в переплетении рук, в тихих словах, которые мы шептали друг другу между поцелуями.
Когда буря наконец улеглась, мы лежали рядом, все еще не размыкая объятий.
Я чувствовал, как ее дыхание постепенно становится ровнее, как ее пальцы лениво скользят по моей груди, и в этой простой близости было больше покоя, чем во всех победах, которые мне когда-либо доводилось одерживать.
Даша прижалась ко мне, устроив голову у меня на плече, и тихо улыбнулась, уже почти засыпая.
— Все будет хорошо, — прошептала она, словно убеждая саму себя.
Я осторожно провел ладонью по ее волосам, после чего нежно поцеловал в макушку, прижимая к себе.
— Теперь будет.
Ее губы тронула мягкая, почти детская улыбка, и через несколько мгновений она уже спала, крепко прижавшись ко мне.
Я тоже закрыл глаза, впервые за долгое время позволяя себе просто… отдохнуть.
Разбудил меня тихий стук в дверь. Настолько тихий, что сначала я подумал, что мне просто показалось.
Но через несколько секунд он повторился, но уже громче и настойчивее.
Я открыл глаза.
Даша все еще спала, свернувшись рядом со мной, ее рука лежала у меня на груди, и я на мгновение задержался, просто глядя на нее. Улыбнулся, увидев, как во сне она смешно морщит нос.
Потом осторожно выбрался из постели и накинул рубашку. Подошел к двери и приоткрыл ее.
За дверью стоял Мэтью. Старый камердинер выглядел напряженным, хоть и старался держаться как обычно невозмутимо.
— Милорд, прошу прощения за беспокойство… но прилетел посланник от лорда Шенара.
Он протянул мне запечатанный печатью брата свиток.
Я сломал печать и быстро пробежал глазами строки.
