Переписать судьбу (СИ) - Курамшина Диана

– Я ищу что-нибудь поумнее, – заявила с улыбкой, наслаждаясь его замешательством.

– А-а-а… – промямлил он, но затем, собравшись, продолжил: – Впрочем, бери что тебе понравится, – и, улыбнувшись, развёл руками, приглашая к выбору.

Я хмыкнула и аккуратно, наваливаясь на трость, прошлась мимо шкафов с фолиантами, пробегая по ним пальцами. Некоторые я вынимала, просматривая. С удивлением обнаружила книги на французском и латыни. Заметив довольно потёртый корешок, решила узнать, что это так часто читает родитель. Вынула и ошалело уставилась на титульный лист. Это была кириллица. Я сначала нервно проморгалась, затем протёрла глаза, привалившись к шкафу.

– Откуда это тут? – спросила, поворачивая книгу так, чтобы отцу было видно.

– О-о-о, это трёхъязычный словарь. Довольно редкая книга. Когда учился в Оксфорде, выиграл в карты у одного студента. Его отец, кажется, был дипломатом. Хорошее было время, – и мужчина мечтательно улыбнулся.

– Но… это русский и греческий… – уточнила удивлённо.

– Да… и латынь, – ответил он с улыбкой. – Подожди… а откуда ты знаешь, что это русский и греческий? – поинтересовался мужчина.

В ответ я лишь легкомысленно пожала плечами.

– Могу её взять? – спросила, похлопав глазами.

– Только не выноси из дома. Ей почти сто лет. Не хотелось бы случайно потерять.

Ух ты, мистер Стонтон подозревает, что младшенькая может продать раритет? М-да уж.

[1] «Безымянная звезда» (1978 г.) — советский двухсерийный художественный фильм.

«Лексикон треязычный» — первое издание трехъязычного словаря славянского, греческого и латинского языков, выпущенное в Москве на Печатном дворе в 1704 г.

Глава 9

Наблюдая, как антиквариат «уплывает» из библиотеки, отец лишь нервно сжимал и разжимал пальцы на спинке кресла, но не произнёс больше ни слова. Правда, я сама не поняла, зачем вцепилась в эту книгу. Слов нет, конечно, редкая вещь. И лет через двести будет стоить больших денег. Особенно у нас. Но зачем она мне здесь и сейчас? Её даже читать тяжело со всеми этими фитами, ятями и ижицами. Ностальгия замучила? Или… хоть парочку слов на латыни выучу?

Происходило это рано утром, ещё до завтрака, так что я решила прогуляться, хотя вернее будет сказать, сбежать от внимательного взгляда мистера Стонтона. На улице было прохладно, градусов пятнадцать. Просто отделаться шалью не удалось. Ведь Элис недавно переболела. Так что меня поймали у выхода и заставили надеть редингот – что-то среднее между пальто и пиджаком. Хотя бы грудную клетку прикрывает, а снизу своё дело делают множество юбок.

В открытой мною двери виднелась небольшая беседка, вот именно туда я и направилась.

Что сказать… даже на взгляд жительницы двадцать первого века семейство Стонтон нельзя было назвать бедным. Большой двухэтажный классический английский особняк из красного кирпича, покрытый черепичной крышей. Небольшой портик у парадного входа, к которому ведёт подъездная дорожка, основательно побелён. Вокруг дома вьётся тропинка, плотно усыпанная гравием. Она выходит к скромному саду. Незначительное пространство возле самого дома было явно облагорожено садовником. Кусты аккуратно подстрижены, а беседка вплетена в ансамбль. Зато за ней сад был почему-то заброшен. Кусты роз, что заполонили пространство вперемешку с дикими многолетниками, вот-вот превратятся в шиповник. Несколько фруктовых деревьев, усыпанные белыми цветами, соседствовали с обычными, совершенно без всякого ухода. Дальше всё это переходило в небольшую запущенную рощу.

Со слов Кэтрин, за ней уже должны начинаться цветочные поля лаванды. Именно её выращивают на наших землях. Сестра с нетерпением ждала начала июня, когда ряды кустов из зелёных станут ярко-фиолетовыми. Тогда запах накроет всю ближайшую округу. Узнав такую новость, я всё порывалась организовать небольшой цех по варке лавандового мыла, благо там не было ничего сложного даже для данного времени, но мысль о майорате тут же сбивала всякий настрой, и руки сами собой опускались.

И всё же желание финансовой независимости порою скручивало нервы не хуже палача. Кэтрин не понимала такой моей озабоченности (в своём возрасте она, кажется, вообще не задумывалась о деньгах и будущем), и я часто пряталась от неё, отговариваясь мигренями. Вот и сейчас, проснувшись раньше сестры и быстро приведя себя в порядок, я, утащив раритет из библиотеки, вышла на улицу. Сидела с раскрытой книгой в руках и думала, перебирая любые возможные средства обогащения. Главное – это не должно быть связано с поместьем. Ну и желательно не засветиться, что я там что-то делаю сама. Так… нужно срочно пообщаться с дядей на предмет владения собственностью.

Размышления прервала служанка, посланная за мной. Завтрак был уже на столе. Впрочем, ничего интересного, кроме глупой застольной беседы, меня там не ожидало. Потянулись серые будни сельской жизни. Я же ждала конца недели.

Наконец, ранним воскресным утром вся семья отправилась в церковь. Фламстед был слишком близко, чтобы снаряжать для этого экипаж. Да и поместиться в нём всемером – та ещё задача. Не считая того, что я всё ещё не до конца выздоровела. А раз погода сухая и достаточно тёплая для весны, пешая прогулка всеми посчиталась гораздо предпочтительнее. Тем более юным девушкам. Родители тоже решили пройтись с дочерями.

Стоило нам обогнуть небольшой холм, как деревушка раскинулась перед взором. И естественно, единственным возвышающимся зданием в округе была церковь. Правда, лично мне оно напоминало средневековую осадную башню с небольшими окнами-бойницами под самой крышей. Уже когда мы подошли ближе, я заметила примыкающее к звоннице помещение. Впрочем, мало отличающееся по стилю.

Церковь Святого Леонарда была, естественно, англиканской. Пастор Мэтью, высокий плотный мужчина лет за тридцать с копейками, одетый во всё чёрное, встречал прихожан у дверей. Он здоровался с каждым, находя какое-то личное слово.

– Рад видеть вас в здравии, мисс Элис, – улыбнулся он мне, когда поздоровался со всем нашим семейством. – Не ждал увидеть вас так скоро.

– Спасибо, пастор Мэтью. Но мне, как доброй христианке, следует побыстрее возблагодарить Господа нашего за столь скорое выздоровление. Так что я поспешила это сделать при первой же возможности.

То-то Сара расслабленно выдохнула, когда я заявила, что иду сегодня с ними и слушать по этому поводу ничего не желаю. Хотя она молча делает крапивный настой уже для всего дома.

Широко улыбнувшись, пастор приглашающе повёл рукой, предлагая присоединиться к остальным Стонтонам, уже занявшим свои места на скамейках.

Служба мало отличалась от знакомой мне по прошлой жизни. Да, бывать в местных церквях мне приходилось. Ведь никакой праздник не обходился без обязательного посещения богослужения. Особенно если это Рождество и Пасха. При том что моих английских знакомых нельзя было назвать сильно верующими. Можно, конечно, было отказаться от приглашения в гости на праздники, всё-таки двадцать первый век, но безвылазно сидеть в эти дни дома я считала глупым. А уж если пришла… будь добра, соблюдай традиции и иди со всеми.

Впрочем, я мало обращала на службу внимание. Примостив пятую точку (всё-таки в этом смысле в Англии намного удобнее), большей частью глазела по сторонам. А посмотреть там было на что. Внутри церковь красовалась готическими колоннами и резным нефом. Но мой взгляд приковали витражи. Шедевры средневекового искусства. Судя по всему, здание видело ещё Вильгельма Нормандского.

Постепенно мысли всё-таки перешли в божественную сферу. Проходящий через витражи свет причудливо переливался, и в воздухе кружились подсвеченные им пылинки.

Меня вдруг занял вопрос: как именно я тут оказалась? Сама себе представилась такой же пылинкой в океане времени и пространства, которая непонятно почему оказалась в другом теле и в другом веке. По чьей воле это произошло? Что от меня хотели эти силы?

А может, у меня случился удар и я лежу без сознания на диване дома? Или меня уже нашла соседка, с которой мы обменялись ключами на всякий случай, и я нахожусь под капельницей в больнице? А всё, что вижу вокруг, это коматозный сон?! Снова разболелась голова.