Витязь 2 (СИ) - Мамаев Максим

— Тебя видели? — спросил Тихон.

— Не знаю. Может. После этого… после этого я заболел. Не знаю, сам или помогли. Слабость, лихорадка, каналы маны — как в тумане. Не могу колдовать толком. Не могу служить. Прихожане думают — простуда. Я думаю — иначе.

Тихон положил руку ему на плечо. Тяжёлую, тёплую.

— Семён, — позвал он. Целитель вошёл, осмотрел Николая — быстро, профессионально. Диагностический амулет замерцал, руки прошлись над телом.

— Отравление Скверной, — сказал Семён тихо, отведя Тихона в сторону. — Не фоновое — направленное. Кто-то наложил на него порчу. Тонкую, медленную. Не убить — ослабить. Чтобы не мешал.

— Снимешь?

— Попробую. Нужно время — часа два-три. И покой.

Тихон кивнул. Потом повернулся ко мне.

— Что скажешь, сын мой?

Я думал. Думал быстро, перебирая факты, как патроны в обойме.

Шахта. Заброшенная три года назад из-за Скверны. «Наследие» пришло, заняло, запечатало. Испытывает стимуляторы на местных. Охрана — минимум четверо магов, уровень неизвестен. Чёрная маска — кто-то из командования, не глава, но фигура. Городской голова явно куплен. Стража, наверное, тоже — серебро легко нейтрализовало тех, кто должен был защищать городок. Священник — отравлен.

— Нужна разведка, — сказал я. — Ночью. Подойти к шахте, оценить охрану, понять, что внутри. Не лезть — только смотреть. Потом — решать.

— Я с тобой, — сказал Сергей.

— Гоша — тоже, — добавил Тихон. — Он умеет быть тихим. А я останусь здесь, присмотрю за Николаем и за отрядом.

— Нет, — возразил я. — С разведкой мы справимся сами.

Ночная разведка. Шахта. Люди в чёрном. Чёрная маска с жёлтыми глазами.

До темноты оставалось три часа. Начнем же готовиться…

Глава 7

Мы вышли затемно.

Зимний вечер в Каменке наступал рано — к четвёртому часу уже смеркалось, а к пятому темнота садилась на городок плотно, как крышка на котёл. Фонарей на улицах не было — ни масляных, ни магических. Только свет из окон, жёлтый, тусклый, и редкие огоньки лучин за ставнями.

Мы с Сергеем оставили доспехи и оружие — кроме ножей — в доме Николая. Оделись легко: тёмные куртки, шапки, сапоги. Двое мужиков, вышедших прогуляться перед сном. Ничего подозрительного — если не считать того, что нормальные люди в Каменке после темноты на улицу не совались. Ну а если что случится — не страшно. Два Адепта-Витязя с полными резервами энергии, мы даже голыми руками, если использовать магию на полную катушку, сравнимы с маленьким войском.

— Первый круг нарежем по городу, — сказал я Сергею, когда мы вышли за порог. Морозный воздух ударил в лицо, и я привычно расширил магическое восприятие — не в полную силу, чтобы не светить аурой, а фоново, на четверть мощности. Достаточно, чтобы чувствовать движение в радиусе пары десятков метров. — Смотрим, слушаем, запоминаем. Стража, патрули, кто не спит. Потом — за город, к шахте.

— Понял.

Каменка ночью — другой город. Не тот усталый, заторможенный городок, который мы видели днём. Тише, темнее, и в этой тишине — напряжение. Как натянутая струна, которую не видно, но чувствуешь.

Мы пошли по главной улице — неторопливо, как будто знаем, куда идём. Снег скрипел под ногами, звук разносился далеко в морозном воздухе.

Первое наблюдение: стражи почти нет. За двадцать минут мы прошли весь город из конца в конец и встретили лишь один патруль — двух мужиков в стёганках, с фонарём и копьями. Они шли по Рудничной улице, ведущей к северным воротам, и, увидев нас, остановились. Один поднял фонарь.

— Кто? — Голос нервный, ломкий.

— Люди отца Тихона, — ответил я. — Только сегодня прибыли. Не спится.

Они переглянулись. Фонарь дрогнул — стражник разглядывал наши лица, одежду. Потом — кивнул.

— Ясно… Главное — не ходите к северным воротам, — сказал он. — Там… всякое может случиться.

— Например? — удивился я.

— Просто не ходите, — повторил он. И они пошли дальше, ускорив шаг, не позволяя втянуть себя в диалог.

Северные ворота — это направление на рудники. Как интересно…

Первым делом мы прошлись рядом с трактиром. Единственное место, где горел свет — не лучина, а настоящие свечи, много, за закрытыми ставнями, — и откуда доносились голоса. Трактир стоял на перекрёстке, напротив дома городского головы. Мы прошли мимо, не останавливаясь, но я развернул восприятие шире.

Внутри — семь аур. Четыре слабые, местные — Неофиты. Три — заметно сильнее. Два Ученика и… Подмастерье. Все трое — с плотными, гармонично развитыми аурами, не самоучки. И ещё — артефакты: я чувствовал их, как жужжание за стеной. Защитные, маскирующие, может, боевые.

— Трое, — тихо сказал Сергей. Он тоже почувствовал. — На местных не тянут, слишком хороши. Подмастерье и два Ученика. В трактире.

— Похоже, наши друзья из шахты, — согласился я.

— Или их глаза в городе. Трактир напротив дома головы — удобная позиция. Видят, кто приходит, кто уходит.

Мы прошли дальше. Третье наблюдение — и главное.

За нами увязался хвост.

Я почувствовал это не сразу. Не магическим зрением — обычными чувствами, теми, что вбивали в нас на тренировках. Ощущение взгляда в спину — тонкое, почти неуловимое, но для Витязя — как сигнал тревоги. Я не обернулся. Не замедлил шаг. Продолжил идти, считая секунды.

Раз. Два. Три. Лёгкий скрип снега — за нами, метрах в сорока. Не стражники — те ходили парой, с фонарём, и не прятались. Кто-то один. Кто-то, умеющий ходить тихо.

— Хвост, — сказал я одними губами.

— Знаю, — так же ответил Серега. — Почувствовал минуту назад. Один. Маскировка у сучонка хорошая. Аура приглушена, почти не читается. Артефактная.

Хорошая маскировка. Не ученическая — серьёзная, на артефакте, который стоил как три хороших коня. Обычный маг не заметил бы. Адепт — заметил бы, если бы искал чарами, целенаправленно, зная, что искать. Но мы не просто Адепты. Витязь серии М3 чувствует движение в темноте на клеточном уровне — это не магия, это генетика. Слух, обострённый в четыре раза. Периферическое зрение, работающее при минимуме света. Шестое чувство, которое позволяет ощутить чужое присутствие по микроизменениям воздушных потоков.

Наш хвост был хорош. Но мы были лучше.

— Не подаём вида, — сказал я. — Идём к северным воротам, как и планировали. За городом свернем в лес, там и разберёмся.

Сергей едва заметно кивнул.

Мы дошли до северных ворот. Они были закрыты, но не заперты — засов лежал на скобах, не вставленный. Ни одного стражника в окрестностях видно не было. Не ходите к северным воротам, значит… И охранять их, видимо, некому. Или незачем: те, кто приходил с рудников, не нуждались в воротах.

Я толкнул створку. Протяжно, гулко заскрипев, она открылась. За ней — дорога, уходящая на север, к холмам. Снег на дороге — утоптанный, с санными колеями: кто-то ездил здесь регулярно. Следы были свежие, сегодняшние.

Мы вышли за ворота.

Ночь. Поле, потом — лес, чёрной стеной по обеим сторонам дороги, метрах в ста. Зимняя, ватная тишина, нарушаемая только скрипом наших шагов. Темное небо затянуто тучами, ни луны, ни звёзд было не видать. Темнота царила почти абсолютная для обычного глаза. Для нашего — нет: генмод давал ночное зрение, не идеальное, но достаточное.

Я видел дорогу — серую ленту среди белого, — деревья, силуэты холмов на горизонте. И чувствовал хвост. Он вышел за ворота через минуту после нас. Шёл по нашим следам, держась в тени стены, потом — перешёл на обочину, где снег был глубже и скрадывал звук.

— Сейчас, — сказал я, когда мы прошли метров четыреста от ворот. Лес подступил к дороге вплотную — ели, плотные, тёмные, с ветвями, согнутыми под тяжестью снега. Я свернул с дороги — резко, без предупреждения. Серега молча последовал за мной. Мы нырнули в подлесок, прошли десять метров вглубь и разделились: я — влево, он — вправо. Классический приём — «клещи»: жертва идёт между двумя охотниками и не знает, с какой стороны прилетит.