Витязь 2 (СИ) - Мамаев Максим

— Последний вопрос, — сказал я. — Подходы к шахте. Охрана на входе — сколько, где стоят, как меняются.

Кирилл облизнул губы. Мороз, страх, сухость во рту — губы у шпиона-неудачника не просто пересохли, а аж до крови треснули.

— Вход один — главный. Штольня старая, укреплённая магией. У входа дежурит восемь человек. Всегда. Два Подмастерья и шесть Учеников, меняются раз в восемь часов. Внутри, сразу за дверью — ещё пост, пятеро. Дальше — посты на каждом ярусе. Сигнальные руны — по периметру, метрах в пятидесяти от входа.

— Обходные пути внутрь есть?

— Не знаю. Может и есть — шахта-то старая, три яруса, вентиляционные тоннели. Но я внутри не был.

Я посмотрел на Сергея. Он едва заметно качнул головой — достаточно.

— Кирилл, — сказал я. — Ты сейчас сделаешь две вещи. Первое: вернёшься в город и скажешь Ворону, что чужаки — священник с охраной, приехали навестить больного Николая. О том, что мы выходили из города, ни слова — скажешь, что послонялись по городу и вернулись к отцу Николаю. Понял?

— Понял, — прохрипел он.

— Второе: ты забудешь о том, что мы с тобой разговаривали. Совсем.

Я достал из-за пазухи небольшую металлическую пластину, на которую было нанесено несколько рун. Заготовка под будущий артефакт, сейчас ещё непригодная ни для чего, но уже зачарованная — я влил в неё немного маны, и она аж засветилась, став ощутимой в магическом восприятии.

— Знаешь, что это? — спросил я. Кирилл, настороженно глядя на пластину, промычал что-то отрицательное, и я пояснил. — Артефакт связи. Записывает голос и пересылает сообщение на дальние расстояния. Весь наш разговор я записал, но никуда не пересылал. И случись что — он обязательно попадет в руки твоим хозяевам. Даже если сам Ворон вместе с половиной вашей кодлы на нас навалится, я успею и отправить нашу беседу кому следует, и просветить их о нашей задушевной беседе. А если Ворон узнает, что ты нам тут рассказал… Ты же понимаешь, что тебя ждет?

— Да, — упавшим, безнадежным голосом подтвердил Кирилл. — Но что если… если он почувствует? Что меня допрашивали?

— У тебя нет следов ментального воздействия, — сказал я. — Мы не лезли тебе в голову. Ты споткнулся в лесу, упал, потерял время. Артефакт…

Я достал медальон. Посмотрел на него. Потом — протянул обратно.

— Забирай свою побрякушку, чтобы не вызывать подозрений. Надень и иди.

Он взял медальон дрожащими пальцами. Надел. Аура снова погасла — медальон работал исправно.

Сергей отпустил его. Кирилл встал, качнулся — затёкшие ноги, — потёр запястье.

— И вот ещё что, Кирюха, — обратился я к нему. — Если будешь держать рот на замке и вести себя правильно — через четыре дня я заплачу тебе двадцать золотых. Вот, держи аванс… Мы друг друга поняли?

Кнут, конечно, хорошее и надежное средство… Но когда он совмещен с пряником — это непрошибаемая комбинация.

Кирилл поймал брошенную мной золотую монету и отрывисто кивнул. Я же увидел в его глазах то, что хотел — блеск алчности. Двадцать золотых — столько наемник его уровня и за год не зарабатывает.

И он ушёл. Быстро, не оглядываясь, по нашим следам обратно к дороге. Я слушал его шаги — скрип, скрип, скрип — пока они не растворились в тишине.

— Веришь ему? — спросил Сергей.

— Ему — не особо, — признался я. — Но вот его страху и жадности — другое дело. Когда две столь сильные эмоции сходятся в одной точке, диктуя одно и тоже, мало кто способен держать их в узде. Минимум несколько дней у нас есть. Ну а теперь…

— Шахта?

— Шахта, — кивнул я.

Мы вернулись на дорогу и пошли дальше на север. Без хвоста идти было легче — не нужно было играть роль, можно было двигаться в своём темпе. А темп Витязей — это три-четыре километра в час по зимнему лесу, бесшумно, без следов на обочине.

Через двадцать минут дорога начала подниматься. Холмы — те, что мы видели с обзорного пункта днём, — выросли из темноты серыми горбами. Лес отступил, пошёл кустарник — голый, чёрный, с торчащими из снега скелетными ветвями. Скверна здесь была ощутимо плотнее, чем в близи городских стен. Снег — серый, с характерным маслянистым блеском. Камни у дороги — покрыты чёрным налётом.

Я почувствовал шахту раньше, чем увидел.

Магическое восприятие уловило её за четыреста метров — тяжёлое, давящее присутствие, как будто в холме сидело что-то большое и дышало. Не аура — скорее фон, густой, насыщенный, с привкусом Скверны и чего-то ещё. Чего-то, что я не мог определить, но что заставляло кожу на затылке стянуться.

— Чувствуешь? — спросил Сергей.

— Да. Что-то мощное. Внутри холма.

— Не Скверна. Вернее — не только Скверна. Что-то… активное. Работающее.

Лаборатория. Работающая лаборатория, которая фонила магией так, что два Адепта чувствовали её за четыреста метров. Масштаб был больше, чем я предполагал.

Мы сошли с дороги и двинулись по гребню соседнего холма — параллельно, метрах в трёхстах от шахты. Отсюда — хороший обзор. Я лёг на снег, развернул Гримуар.

Шахта — точнее, вход в неё — выглядел основательно. Штольня, укреплённая каменной кладкой и деревянными крепями, с широким проёмом, закрытым тяжёлой дверью. Перед входом — расчищенная площадка, утоптанный снег, сани с бочками — три штуки, пустые. Справа — навес, под ним — дрова и ещё бочки, закрытые, полные. Слева — что-то вроде будки: маленькая, деревянная, с дымоходом, из которого шёл пар. Караулка.

У входа — восемь. Двое стояли по сторонам двери, неподвижно — Подмастерья, по аурам. Ещё шестеро — Ученики — были расставлены полукругом: двое у караулки, двое у навеса, двое — на дальних подступах, у края расчищенной площадки. Грамотная расстановка, с перекрёстным обзором. Факелов не было — они стояли в темноте и, видимо, видели без света. Вооружены: мечи, жезлы. На груди — амулеты, минимум по два. Боевые, готовые к активации.

— Восемь на входе, — прошептал я, фиксируя в Гримуаре. — Кирилл не соврал. Два Подмастерья, шесть Учеников. Вооружены, экипированы артефактами. Расстановка грамотная — перекрёстный обзор, мёртвых зон нет.

— Сигнальные руны, — сказал Сергей. Он смотрел не на вход, а на землю вокруг. — Видишь? Полукругом, метрах в пятидесяти.

Я переключил зрение. Да — руны. Не на поверхности, а чуть ниже, под снегом: слабое свечение, голубоватое, замкнутое в контур. Сигнальная сеть. Кто-то пересечёт — контур сработает, охрана узнает.

— Радиус?

— Пятьдесят метров от входа, полукругом на юг. С севера — холм, с востока и запада — крутые склоны. Единственный ровный подход — с юга, по дороге. И он перекрыт.

— Обходы?

Мы осмотрели восточный и западный склоны. Крутые, но не непроходимые — зимой, по снегу, можно подняться. Однако — открытые: деревьев мало, кустарник голый. Если охрана смотрит — увидит.

Северный склон — за холмом, мы его не видели отсюда. Но Кирилл говорил о вентиляционных стволах. Если шахта трёхъярусная — где-то должны быть выходы наверх.

— Вентиляция, — сказал Сергей, читая мои мысли. — Её туннели выходят на поверхность — обычно на гребне или на обратном склоне. Если найдём — это вход, который они не контролируют. Или контролируют, но слабее. Надо их поискать.

— Завтра, — ответил я. — Засветло. Обойдём холм с севера, посмотрим.

Мы лежали на снегу ещё двадцать минут. Я фиксировал в Гримуаре всё: расстояния, углы, расположение построек, сигнальную сеть, положение охраны. Сергей считал тайминг: в десять сорок три один из Подмастерьев зашёл в караулку на четыре минуты — перерыв. В одиннадцать ровно — из шахты вышел третий человек, поговорил с охраной, ушёл обратно. В одиннадцать семь — от города по дороге проехали сани с одной бочкой, завернули на площадку. Двое рабочих — местные, Неофиты — перетащили бочку к навесу. Охрана даже не повернула голов.

— Снабжение идёт из города, — отметил Сергей. — Бочки. Что в них — не понятно. Реагенты?

— Или сырьё. Кирилл говорил — «тяжёлые, воняют». Может, минералы из других шахт. Может, что-то органическое. Нужен образец.